Люблю тебя... Дурашка

       Возбуждённо, но всё так же пьяно, улыбнувшись, Изуку провёл рукой по паху блондина ещё пару раз, чувствуя, как член стал немного приподниматься. Другой рукой он стянул штаны вместе с нижним бельём, высвобождая полувставший член альфы. Он был с обрезанной, красивой красноватой головкой. Орган был длиннее его ладони, поэтому его рука массировала только головку и около неё, аккуратно задевая уретру пальчиком, чувствуя вены на напряжённой коже. Опьянённый видом, он поднёс лицо ближе к нему и, особо не думая, провёл языком по уретре, помогая с другой стороны рукой. — Д-деку! Остановись сейчас, ты пьян, — говоривший схватил за волосы омегу, пытаясь аккуратно оттянуть от себя и привести в чувства, но не вышло. Тот лишь обиженно надул щёки, смотря в лицо Кацуки и прижимаясь своим немного пухлым личиком к органу. — Неправда, — заныл он, повернувшись и хмыкнув, демонстративно обидевшись и в очередной раз показывая, что разговор закончен. Алкоголь ударил в голову, инстинкты в разум, а тугой узел возбуждения в пах. Бедный парень не может больше думать ни о чём, кроме своей поставленной цели. И никакой глупый неопытный самец ему не помеха, он сам всё сделает. Омега провёл языком от самых светлых лобковых волос до красной головки, а затем вобрал её в рот, шумно задышав, почувствовав терпкий солоновато-горький запах паха. В ответ на своё действие он услышал куда более громкие звуки сверху, поэтому продолжил, начав двигать влажным языком активнее, вновь улавливая своим слухом ещё более глубокие вдохи сверху. Каччан дёрнулся всем телом на встречу горячему и влажному рту, еле сдерживая себя от глупого порыва вогнать член по самые гланды. Кровь хлынула к светлому лицу и он отгородил его свободной рукой, ярко смущаясь. В какой-то момент он не усмотрел за своей левой рукой, и чуть сильнее сжал зелёные вихры в руке. Деку застонал, вибрируя прямо с головкой во рту, из-за чего член дёрнулся. Если бы в этом свете явилась хоть одна тварь, что посмела бы сейчас помешать ему, он поклялся бы всем святым и грешным, что, несмотря на своё биологическое положение, с радостью прикончил бы всех. Ибо никто не смеет ему мешать наслаждать своего любимого блондина всем тем, что светловолосый заслужил. — Деку… Если ты изведёшь меня сейчас, я за себя не ручаюсь… — О боги, эти медленно переходящие от тихих и ели слышных до сладостных мычания, заставляли изумруды сиять ярче и позволять себе зайти дальше возможного, как морально, так и физически. Потому влажные дорожки прыткого языка переросли в заглатывание около половины пульсирующего возбуждением органа, что своевременно сжимали мягкие щеки вокруг, добавляя таких грязных, но в то же время до безумия возбуждающих хлюпаний. А это бледное лицо, сияющее потемневшими от пелены желания глазами… Как же оно прекрасно, так бы Мидория и любовался без конца и края, если бы дрожащие пальцы оппонента не схватились вновь за прядки, потягивая ближе к основной его работе сейчас. Есть. Бакуго заманен в ловушку своего же разума. — Чёртов Деку… — Сдался Кацуки, прикрывая яркие угольки, и упал на скрипнувший диван. Приятные вздохи кроют пространство вдоль и поперек, казалось бы, кроме них тут ничего больше нет и не будет ближайшие часы, эти двое заняты с головой и кроме друг друга их волновать уж точно ничего не смеет. Телевизор с дельфинами так же уже никого не волнует. Говорить с занятым ртом невозможно, потому со стороны Изуку раздаётся лишь тихое, до чёртиков возбуждённое мычание и взгляд на возлюбленного, и раз уж он полностью погружён в действие, брови просто-напросто сводятся к переносице. — Возьми чуть больше, малыш… — Как же быстро он переосмыслил свои прошлые слова, и как же ярко омега заискрился от собственной победы, вобрав с помощью чужого надавливания почти до конца, чуть не подавившись и уткнувшись носом в лобок, на котором рассеяны почти невидимые блондинистые волосы. От эффекта неожиданности на уголках глаз выступила солёная жидкость. Было не очень приятно, но терпимо, посидев так пару секунд и отдышавшись, веснушчатый начал неторопливо двигать ртом, дразня и заставляя Каччана наконец взять всё, в прямом смысле, в свои руки. Не в силах дальше стойко держаться, Кацуки сорвался, секунда-две — и тот уже самолично контролирует процесс, сжимая пряди в агонии страсти и заставляя «несчастного» Мидорию задвигать головой чуть резче, тем самым медленно и верно доводя того до пика возможностей. Гортань нисколько не пересыхала от изобилия собственной слюны и чужой влаги, что биологически в такие моменты была за краями своего лимита. Тонкие пальцы омеги обводят основание члена, дабы доставлять удовольствие в полной мере было удобнее, и у него получилось, по краснеющему запыхавшемуся лицу с прикрытыми веками и по усилившимся вздохам его альфы всё было предельно ясно. — Я сейчас… — Прерванный рык, резкий толчок, второй и, сильно сотрясаясь всем телом, Кацуки кончил прямо глубоко меж стенок гортани. Пусть от её изобилия глаза Мидории вовсе жмурятся, а руки наконец отцепляются, парню снизу хватило только пары минут молчания, чтобы наконец прийти в норму и взглянуть с полными любви и чистоты глазами на блондина, что переводил дыхание точно так же, как и он. Тяжело дыша, с запрокинутой головой на диван, Каччан отпустил вьющиеся волосы Деку и запустил ладонь уже себе в волосы, пытаясь всё-таки прийти в себя. Изуку слегка приподняться, пол показался ему всё-таки не сильно удобным. — Иди сюда, — кличет его алоглазый, слегка похлопывая по влажным от испарины коленям в джинсах, и, словно послушный пёсик, по зову, Деку присаживается, обвивая ногами чужой торс, такой же рельефный и манящий, как и всегда. Бакуго обнял его в ответ, прижимаясь ближе, а после нежно потёрся носом о зелёную шевелюру, покрывшуюся потом, но, почему-то, оттого она не перестала быть его любимой. — Это было великолепно, — прошептал он ему на покрасневшее ушко и нежно лизнул самый кончик аккуратного носика. Однако, Изуку был всё так же пьян, трезвость от сделанного минета не пришла, а, кажется, только сильнее потребовала у воспалённого мозга совершить задуманное им, а именно — секс, о котором столь часто задумывался кудрявый по сей день. Не зная, как ещё можно изъявить своё желание пойти дальше, он тихо заскулил и поелозил бёдрами по телу, к которому столь близко прижимался. Кацуки так же тихо зашипел, тот хотел, чтобы их первый раз был более осознанным, нежели то, что может произойти через пару минут, если глупый Деку не остановится сейчас же. — Деку, пожалуйста хватит. Я хочу, чтобы ты был трезв. Давай подождём пару часов, а потом уже посмотрим, милый? — Вдыхая терпкий, из-за выпитого спиртного, запах хвойного леса, он старался держаться до последнего, алоглазый не позволит себе совершить, фактически, изнасилование, по отношению к Изуку, особенно, после всего, что он и так натворил. Мысли медленно перешли на его ошибки, о которых он сожалеет всей душой, жаль, что исправить это невозможно, он огладил спину под футболкой на плече и прижал к себе пьяного парня ближе, уткнувшись уже в плечо. — Ну-у, н знаю, Каччан… Когда я протмезею, я буд очнь боятся. Я-я хчу сейчас, когда я см, мелый! — Веснушчатый, чувствуя руку у себя на плече, в надежде на продолжение, издал куда более громкий и выразительный скулёж, желая убедить своего парня в правильности действий, которые он хотел совершить. — Я не знаю, милый… — Уже начиная сдавать позиции, сказал Бакуго куда-то в плечо, руки перестали слушаться и стали водить по гибкому телу, что отзывалось на каждое его прикосновение. — Давай, — протянули ему нежно на ушко и аккуратно прикусили. Кацуки окончательно проиграл эту борьбу за разум, ненавидя себя за слабость, выдохнул в шею и нежно поцеловал, начиная активнее водить руками по гибкой спине и пояснице своего любимого. Изуку моментально начал плавиться под горячими руками и, продолжая поскуливать, стал водить бёдрами по одному месту, распаляя светловолосого парня под собой сильнее. Кацуки провёл языком по шее и немного прикусил, слыша реакцию зеленоволосого в виде тихого стона, извиваясь реальным червячком. Руки Бакуго прошли вдоль позвонков к копчику, залезая пальцами под резинку штанов и нижнее бельё, проводя между двух округлых накаченных ягодиц. Другой рукой он старался немного отвлечь его, проведя аккуратно со спины на накаченные кубики пресса. Они сплелись в глубоком поцелуе, прикусывая губы друг друга, пока блондин провёл пальцами по сжавшемуся колечку. — Чёрт, нужна смазка… — Прерывисто сказал алоглазый, с трудом оторвавшись от горячего поцелуя, послушав голос разума, что, сдавшись в попытках прекратить всё это, стал твердить о правильной подготовке и смазке. — Я, я себя погд.гдотавливлвл, вал, двай так, — распалёно ответил парень, продолжая елозить по альфе. — Так дело не пойдёт, либо я тебя готовлю тут со смазкой, либо я сейчас запру тебя в комнате. Ясно? — В ответ был дан лишь скулёж, но елозить отчасти прекратили, давая возможность подхватить омегу за бёдра и направиться в сторону комнаты Бакуго на втором этаже. Однако, стоило ему встать, как омега дёрнулся, протяжно простонав, он не учёл, что при такой позе они будут так близко друг к другу бёдрами. Член альфы упёрся в ткань между ягодицами, на что откликнулся, снова встав, а ноги Изуку дёрнулись при соприкосновении бёдер и продолжили трястись, как в припадке. — Блять, прости, — сглатывающе извинился Кацуки и побрёл в свою комнату. Подниматься по лестнице, когда при каждом подъёме по ступенькам они соприкасались бёдрами, было сущей пыткой. Фарфоровая кожа блондина ярко покраснела и покрылась испариной. Приходилось подниматься перерывами, ведь выдержать такое пьяный парень не мог и тянулся за жарким поцелуем, отказаться от которого алоглазый просто не в силах. Ввалившись в комнату, альфа оторвался от очередного глубокого поцелуя, что распалял обоих лишь сильнее, и нежно положил Изуку на собственную кровать полторашку, но парень не отпустил Бакуго, держась за его талию своими мощными прекрасными бёдрами. Чтобы добраться до тумбочки, всё же пришлось отодрать от себя любимого, поцеловав того в голое колено. Быстро открыв нижнюю полку и достав от туда тюбик смазки, он вернулся в удобное место между ног, что продолжали дрожать от возбуждения, и вновь потянулся за поцелуем, после коего аккуратно стал снимать верхнюю одежду с его омеги. Скатав футболку в руках и продев через вихры кудрявых зелёных волос, что распластались на подушке, он снял её полностью, кинув гуда-то около кровати, начиная оглаживать извивающееся полу-голое подкаченное тело под собой левой рукой. Ноги на его пояснице закрепились сильнее и прижали его ближе, заставляя их столкнуться через верхнюю одежду бёдрами вновь, из-за чего они оба тягуче простонали в губы друг друга. Блондин прошёлся языком по сладким губам своего парня, начиная идти поцелуями по подбородку к шее, на которой было чётко видно сухожилия то справа то слева, потому что Изуку просто не мог усидеться на месте и крутил головой в разные стороны. Пока Бакуго, чувствуя наилучший феромон в своей жизни, что своим объёмом заполнил все лёгкие, ласкал шею парня под ним, смог кое-как стянуть штаны вместе с нижним бельём со стонущего омеги и взял аккуратный горячий и очень мокрый член в руку, помассировав головку. Получая в ответ дёрганья и сладкие тихие стоны снизу, он вернул свои руки к собственной ширинке и приспустил джинсы почти до колен. Но как только он это сделал, омега отпустил его поясницу и сел на кровати, надавливая ему на грудь, призывая сесть, что Кацуки и сделал без лишних претензий. Омега сел на него сверху, положив руки на плечи, и чуть менее затуманенным взором посмотрел на своего парня в ожидании следующий действий. Алкоголь от столь активных действий начал потихоньку выветриваться из молодого организма, но туман в глазах всё ещё присутствовал. Бакуго, поняв всё без слов, взял веснушчатого за бёдра и пододвинул к себе ближе, перестроившись на кровати к стене для удобства. Он провёл рукой по пояснице и, добравшись до сжатого колечка мышц, обнаружил там огромное количество естественной смазки, не удивившись такому исходу, хитро посмотрел на изумруды напротив себя, которые смущённо отвели взгляд в сторону, что вызвало тихий смешок с его стороны. Каччан лизнул холодный, как у котов, нос и усеянную веснушками щёку, беря второй рукой смазку и открывая её. После распределения той по поверхности рук, он размазал её по кольцу, аккуратно начиная входить сначала одним, а позже и другим пальцем. Изуку не обманул, тот действительно «игрался» с собой для их первого раза, но тут нет ничего плохого, ему безусловно грело душу, что тот уделил их первой близости такое сильное внимание. Он взял другой рукой орган Изуку в руку, начиная дрочить для отвлечения, на всякий случай, а потом стал ускорять темп движения двух пальцев внутри, что вызвало очень приятную реакцию Мидории — тот в очередной раз дёрнулся, выгибаясь и начиная по нарастающей стонать в полуголос. Через некоторое время таких действий, он добавил третий, что вошёл со скрипом и небольшим шипением под его ухом, но всё же вошёл, что давало большей уверенности и добавляло жгучего желания в пах. Он держался что есть мочи, чтобы кудрявый привык к трём пальцам, и это давало плоды, тот уже не чувствовал боли, лишь большее желание, а звуки с шипения вновь сменились на скуления и короткие постанывания. Возбуждение в итоге накрыло полностью с головой, стоило только омеге вскрикнуть от одного точного движения пальцами внутри, от которого Изуку сжал колечко мышц так плотно, что казалось эти самые пальцы будто стало засасывать глубже. Ждать уже не было сил, член стоял колом всё это время, изнывая от желания, и поэтому, быстро вытащив пальцы, Кацуки приподнял зеленоглазого за бёдра, который попытался сесть ровнее, но трясущиеся ноги отказались работать окончательно, поэтому Каччан всё сделает сам. Альфа стал медленно насаживать на свой орган, выбивая из сладких губ более продолжительные постанывания, Изуку часто задышал, прикрыв глаза от удовольствия и держа рот восхитительно приоткрытым. Бакуго чувствовал как постепенно раздвигаются его стеночки внутри, и чем ниже тот опускался, тем всё больше хотелось надавить на бёдра омеги, ведь такая медлительность была пыткой, приходилось всеми силами сдерживать себя, хотя, ему не привыкать. Он усмехнулся с этой действительности, зелёные зеньки приоткрылись в недоумении с этого звука, но его сразу успокоили, подарив небольшой чмок в веко. Несколько раз Изуку останавливался и пытался подняться, чтобы с ещё большим усердием опустить ниже, чем ещё больше заставлял неугомонное сердце бешено колотиться, иногда сердце билось так быстро, что становилось больно, то ли от ударов о рёбра, то ли от чувств, что переполняли его. Однако, идентифицировать эти чувства не мог ни он сам, ни его сердце, не тем более мозг. Кровь прилила к щекам светловолосого, сделав его мраморную кожу краснее, стоило только почувствовать горячую задницу на своих бёдрах. Мидория припал к его губам, утягивая в нежный поцелуй, обнимая руками за шею и немного вытянув их вперёд. Всё, что альфа хотел сейчас, чтобы Изуку начал двигаться, но прекрасно понимал, что под его размер этому миниатюрному омеге точно нужно привыкнуть. Смазка текла слишком обильно, её запах заполнял лёгкие настолько, заставляя чувствовать уже себя пьяным. Изуку хитро глянул на своего альфу, не отрываясь от его губ, и приподнялся с него, чтобы тут же резко опуститься на его член. От удовольствия Кацуки закатил глаза, настолько приятные ощущения пронеслись по всему телу, выбивая из него задушенный крик наслаждения. Этот омега и без того доводил его до исступления одним своим присутствием, а сейчас он просто таял от происходящего и того что тот вытворял. Кацуки прижал его к себе, обнимая за талию, и углубил поцелуй. Целовать и смотреть на раскрасневшегося омегу было подобно утренней зари, настолько завораживал его вид. Продолжая обнимать за шею, Изуку снова приподнялся с члена альфы и начал медленно опускаться. Плавные движения, с которыми омега начал двигаться, позволяли руководить своим альфой, за что тот с ещё большим усердием выцеловывал его. С каждым толчком Изуку то увеличивал скорость, то наоборот замедлялся настолько, что Кацуки начинал тихо скулить и вдавливать его в себя, приподнимая уже свои бёдра, входя настолько глубоко, что искры наслаждения летали перед глазами. Поцелуи всё больше покрывали его шею, и всё о чём думал омега, что метку принадлежности от этого альфы он точно хочет носить, поэтому сам всё больше подставлялся под поцелуи, и всё больше ластился к этому разгорячённому альфе, что уже от нетерпения стискивал его в объятьях, не желая выпускать из рук, но позволяя Изуку самому руководить процессом. Немного откинувшись назад, облокотившись руками об колени альфы, Изуку продолжил двигаться более интенсивно. С новым ощущением удовольствие пробежало по венам, пульсируя в самых неожиданных местах. Руки Кацуки придерживали его за талию, сжимая её всё сильнее. Всё быстрее наращивая темп, Изуку запрокинул голову, полностью теряясь в наслаждении, что будто мощная волна от прыжка с обрыва накрывала его при особо глубоком проникновении. Стоны становились громче, между которыми стало проскальзывать прозвище его альфы. — Детка, — сказал алоглазый парень, чьё дыхание сбилось полностью. Он ещё никогда не ощущал ничего подобного, его Изуку просто сводил с ума. Все чувства будто одновременно смешались и взорвались, теряя всякий контроль над ситуацией. Приближение оргазма лишило его последних зачатков разума, когда он сам откинулся назад, входя в податливое тело омеги под иным углом, продолжая удерживать того за талию. С особенно громким вскриком омеги и новой тряской оргазм накрыл обоих мгновенно и горячее тепло разлилось внутри прекрасного веснушчатого тела. Узел начал разбухать, доводя зеленоволосого до очередного оргазма, что повторно выплеснулся на живот альфы, пачкая и себя. Кацуки притянул его к себе и утянул в жадный поцелуй, позволяя обоим наслаждаться только этим моментом. — Ты такой милый, солнце, — хрипло сказал альфа, сглатывая, пытаясь этим действием привести сухое горло в порядок, и поцеловал потную макушку. Он откинулся на стену сзади себя, вздыхая, тело расслабилось моментально, совершенно не ощущая на себе тяжесть омежьего тела. — Каччан, ты такой милый во время секса, — красный, словно сладкая клубника, сказал Изуку. — З-заткнись и сиди тихо, — на что услышал тихое хихиканье. Они оба всё ещё переводили дыхание, отчего грудная клетка альфы то поднималась, то опускалась, что было особенно заметно для лежащего на нём Мидории, который спокойно положил свою голову на неё, слушая успокоившееся биение сердца. Через пару минут уже ясная голова зеленоволосого напомнила ему о том, что он всё ещё сидит на члене, что был увеличен, по ощущениям. — М-мы сцепились? — Да. — О боже, надо будет противозачаточные пропить… Как мы могли так оплашать… — Ну а кто на меня полез, не имея презиков? — Извини… — Изуку было жутко стыдно за его поведение и недосмотр. — Не важно, справимся, мы будем в сцепке ещё около десяти минут, — его алый взгляд переместился к испарине на шее, которая напомнила ему о его желании, которое было связано с этой самой прекрасной тонкой шеей… Правая рука непроизвольно поднялась и провела по ней. — Изуку, можно я…? — Голова с зелёными вихрами волос поднялась и посмотрела на него влюблённым взглядом, получив в ответ такую же любовь в алом взоре, он кивнул. — Конечно можно, альфа, — у этого самого альфы перехватило дыхание и он нерешительно наклонил голову и провёл языком по той самой испарине, царапнув моментально удлинившимися клыками по нежной немного бронзовой коже. Через пару секунд он вонзил эти самые молочные клики, вызвав невольный стон боли со стороны возлюбленного, блондин сразу вынул клыки и начал зализывать ранение. После этого его руки стали детальнее изучать тело над ним, тоже самое делая своими глазами. Обнаружив на пояснице, бёдрах и шикарной заднице веснушки, он чуть не умер на том же самом месте, кажется, его хватил удар, и пока омега не мог понять, почему остановились приятные поглаживания, его альфа собирал сам себя по кусочкам. Пообещав себе, что никто и никогда этого не увидит, он продолжил гладить замечательного ангела в его руках. Когда сцепка закончилась, они отправились в ванну, чтобы аккуратно помыть друг друга, после чего альфа обработал укус и они спустились на первый этаж, чтобы убрать бардак, что они устроили перед всем этим. Они уснули в одной кровати, хоть это было и не очень удобно, зато они были счастливы. Утром Каччан проснулся внезапно от того, что свалился с кровати, благо, своей светлой головой он об пол не ударился, но всё равно было неприятно. Подумав о том, что стоит купить двухместную кровать, он встал, увидев перед собой своего сопящего ненаглядного. Пару минут полюбовавшись нежным видом зеленоволосого, с соблазняющей светло-красной незажившей меткой на шее в виде четырёх красных глубоких дырочек, он заметил ярко-красный лоб и щёки последнего, из-за чего настороженно приложил ладонь ко лбу. Поняв, что она явно горячее нормы, он взял градусник с ванны и прижал подмышку парню, что проснулся от этого действия. — Каччан? Что ты делаешь? — Доброе утро, у тебя температура, ты должен остаться дома. — Мнм, но я должен хорошо учиться, чтобы овладеть причудой… — Здоровье важнее, оставайся дома, пжлста, — выдавив из себя последнее слово, сказал он и решительно посмотрел на своего омегу, от чего последний сдался и утвердительно кивнул. Напичкав того таблетками и приготовив ему и себе простой завтрак, он направился в школу, напоследок поцеловав того в лоб и пожелав выздоровления.

***

В школе день у Бакуго не задался, в голову вечно лезли мысли о здоровье веснушчатого, о его самочувствии, от чего он пролапошил несколько уроков, но оценок плохих не нахватал, учителя к нему строгими в этот день не были, видимо, видев его беспокойство. Классному руководителю он сообщил о том, что Изуку заболел и не придёт сегодня в школу, и в этот момент он заметил странный взгляд на себе со стороны Шото. Он тяжеловато вздохнул на это «открытие» и постарался игнорировать это, однако, его самого подловили на обеденном перерыве и задали вопрос. — Бакуго, ты встречаешься с Мидорией, да? — Спросил двухцветный парень с каменным лицом. Быстро прогнав вопрос, возможные ответы и, учитывая, что этот парень буквально пытался их разлучить, решил, что смысла ему врать никакого нет. — Ну допустим. Чё ты хотел? — Он в порядке? Его сегодня нет в школе, — тяжело вздохнув, Кацуки ответил, что с ним всё нормально, просто приболел. Но альфе как-то очень сильно не понравилась озабоченность этого беты по отношению к его омеге. — Что тебе от него надо? Ваша встреча будет только после выздоровления, это точно. — А, ничего, я просто беспокоюсь за него… — Бакуго подозрительно прищурил глаза, кровь начала вскипать, однако он постарался держать себя в руках, ведь, даже если этот статист и полюбил Деку, он знал, что своего тот не добьётся. — Советую сразу его разлюбить. В мире полно достойных омег, а его ты уж точно никогда не получишь, — парень напротив впервые за разговор выразил эмоции, показав удивление, после которого его голова опустилась, а кулаки сжались. — Совсем никаких шансов? — Ты что, придурок?! Нахрен ты это у меня спрашиваешь, я его альфа! Агрх! Я пошёл! — он уже развернулся, чтобы пойти наконец-то есть, но его схватила рука и остановила. — Ответь пожалуйста на вопрос, лучше я узнаю у тебя, чем через каких-то сплетниц, — доля истины в его словах были, однако сама ситуация Бакуго начала жутко выбешивать, из-за чего он не выдержал и, резко развернувшись, выпалил: — Да пометил я его вчера! Ноль у тебя шансов! — Гетерохромные глаза вновь высказали своё удивление, после чего, с разбитым видом он поблагодарил за ответ, поклонился и удалился, пока Каччан не понимал что это вообще за прямолинейность была.

***

Уже ближе к вечеру Кацуки приехал с учёбы домой и как можно быстрее пошёл в свою комнату проверить как там его парень. Весь день его альфа метался в стороны и рвался домой к больному, чтобы охранять и ухаживать, и вот сейчас он наконец сможет осуществить задуманное. Он нашёл его в куче собственной одежды на кровати и присел рядом. — Деку, я дома, — из-под кучи послышалось утвердительное мычание. — Ты как? Температуру мерил? — Показались руки, что отложили вещи, дав голове высунуться. По внешнему виду ему было лучше, однако, Бакуго беспокоил тот факт, что под таким количеством одеял больной может повысить себе температуру. — Я мерил, она спала, — полу-промычали ему в ответ. — Это хорошо, что за куча? - В ответ послышалось немного возмущённое мычание. - Это не просто куча, это гнёздышко моё. Мне хотелось почувствовать побольше твоего запаха, он успокаивает, — Кацуки осмотрел кучу повторно, пытаясь рассмотреть в ней гнездо, что у него вышло, но с сильной натяжкой. Стало ясно, что его маленький парень не очень хорошо сооружает гнёзда, но ничего, его заботливый альфа разберётся с этим позже. Он кивнул и переоделся под взором малахитовых глаз, чьи щёки были вновь красными. Усмехнувшись, он отправился помыть руки и приготовить больному простенькую, но питательную еду. Через пол часа блондинистая макушка показалась в дверном проёме с подносом в руках, на котором был простой ужин из тушёного мяса и риса. Он принял еду и начал есть, пока Бакуго снимал с него большую часть своей одежды, кладя рядом на кровати. На расстроенно-вопросительный взгляд, он сказал, что теперь у него есть источник запаха, после чего завалился к нему под бок.

***

Следующим утром во время завтрака, вернулись родители. Изуку уже собирался расстроиться, что им нужно расставаться, но вдруг тётушка Мицуки воскликнула: — Ну что, извращенцы, когда дети?! — Омега впал в ступор и, покраснев до самых кончиков ушей медленно перевёл взгляд в загоревшуюся камеру видеонаблюдения. Посмотрев ровно туда, он подскочил и забежал в гостиную, в которой находилась точно такая же камера. Пока его трясло, разъярённый Бакуго схватил мать за руку и начал орать на неё. Массару же, тем временем, прост подошёл к Изуку и стал его гладить по спине, надеясь его хотя бы немного этим действием подбодрить, ведь ему было жутко стыдно за такую подставу от любимой.