Божьи игры

Азирафаэль лежал в постели, томно прижмурив веки, и прислушивался к звукам за окнами спальни. Дождь лил как из ведра. Азирафаэль слышал журчание воды, сбегающей по водосточной трубе, барабанную дробь дождевых капель, шлепающихся об оконное стекло и жестяной карниз, слышал, как дует ветер — довольно сильный, однако. Изредка раздавался гром, как и положено весной. Вставать не хотелось, хоть и было уже позднее утро. Дождь усыплял. Азирафаэль потянулся и сладко зевнул. Кроули оказался совершенно прав насчет сна. Очень приятная штука, Азирафаэлю понравилось спать. Раньше он об этом даже не задумывался. У него и спальни-то не было, он не считал ее чем-то нужным для себя. Но маленький Антихрист по имени Адам Янг, восстанавливая мир после неудавшегося Армаггедона, по какой-то неизвестной Азирафаэлю причине исправил его букинистический магазинчик так, что там появилась довольно уютная спальня, которой раньше не было. Азирафаэль впал в легкий шок, когда обнаружил в задней комнате лестницу, прошел по ней и уткнулся в дверь. Приоткрыв ее, он впал в шок чуть более сильный. Комната за дверью была не слишком большая, но вполне благоустроенная. Там стояла двуспальная кровать, прикроватные тумбочки, мягкий маленький диван с придвинутым к нему кофейным столиком, полки — конечно же, с книгами! — санузел и ванная. Окна выходили на другую сторону улицы. Азирафаэль осторожно приблизился к кровати и дотронулся до нее. Матрас был не слишком мягким, но и не жестким — то, что надо для хорошего сна. Грех было всем этим не воспользоваться. И вот, ко всем радостям земной жизни, Азирафаэль открыл для себя еще и сон. Да, добро всегда стоит на страже, но ведь теперь он — ангел, который гуляет сам по себе… После Армаггедона Гавриил, да и все остальные, словно забыли о нем: не требовали отчетов о проделанных добрых делах, не присылали отповедей о превышении чудес, даже не пытались связаться с ним каким-то образом, а просто сделали вид, что Азирафаэля нет. И неудивительно — Азирафаэль был одним из тех, кто участвовал в срыве Армаггедона, и к тому же Архангелам не удалось «наказать предателя в назидание», как выразился Гавриил. Для всей ангельской верхушки Азирафаэль оказался настоящим провалом. Впрочем, никакой тоски от всего этого Азирафаэль не чувствовал — только облегчение. Земля цела, Боже претензий не предъявила, от них с Кроули отстали, и Азирафаэль продолжал наслаждаться земными благами. И сном в том числе. Кроули, когда узнал об этом, ржал до колик. «Только не увлекайся! — смахивая слезинки, простонал он сквозь смех. — А то я как-то целое столетие продрых, проснулся лишь один раз. И то — чтобы сбегать в уборную!» Азирафаэль и не собирался увлекаться сном настолько. В конце концов, у него было еще много маленьких радостей, от которых он не хотел отказываться. В животе заурчало, и Азирафаэль все же решил, что надо позавтракать. Он сполз с постели, привел себя в порядок и приготовил яичницу с беконом, тосты и чашку ароматного терпкого чая. В другой день Азирафаэль с удовольствием сходил бы позавтракать в какой-нибудь уютный ресторанчик поблизости от своей лавки, но сегодня дождь отбил всякую охоту, не хотелось даже нос высовывать на улицу — слишком мокро и уныло. Поэтому, скрепя сердце, ангел никуда не пошел и позавтракал в задней комнате своей лавки. Затем Азирафаэль открыл магазинчик, надеясь, что столь отвратительная погода отпугнет возможных посетителей. Сквозь давно не мытое окно он видел, как люди, вжав головы в плечи, прикрываясь зонтиками от дождя, спешат по своим делам. «Ох, и не завидую я им», — подумал ангел и со вздохом облегчения удалился в заднюю комнату. Можно сказать, он спрятался там от тех ненормальных клиентов, которые все-таки захотят посетить его книжную лавку в такую премерзкую погоду. У Азирафаэля была вполне оправданная надежда, что если они не найдут продавца, то уйдут несолоно хлебавши — такое частенько случалось.

***

Еве казалось, что проклятый ветер дует со всех сторон. Она вцепилась заледеневшими, почти бесчувственными руками в свой старенький, видавший виды зонтик, пытаясь не дать ветру его вырвать. Новый порыв вывернул спицы зонта наизнанку, и Ева услышала тонкий хруст. Она со страхом встряхнула зонт и в отчаянии застонала. Почти все спицы были сломаны. — О, здорово, просто великолепно! — прорычала Ева. Она швырнула теперь уже бесполезный зонтик в урну и уныло посмотрела на него. В горле застрял комок, и слезы вскипели в уголках глаз. Дождь тут же вымочил ее до нитки, и Еве показалось, что стало еще холоднее, чем было. Она обхватила себя за плечи и мелко задрожала. Тонкая курточка — все, что на ней было из теплых вещей, — не давала ни малейшей возможности согреться. Все-таки Ева очень поспешила, когда сматывалась из Джейвика. Она все равно собиралась уехать из этой чертовой дыры рано или поздно, но хренов ублюдок Мартин придал ей ускорение. Уж лучше замерзнуть здесь, в Лондоне, но целой, чем ждать, когда там, в Джейвике, ее по частям угробит Мартин. Везет же ей на брутальных уродов вроде него! А ведь поначалу казался таким надежным, прямо каменной стеной, сильным — хана тому, кто посмеет ее, Еву, обидеть! Ей даже слово сказать боялись — Мартин тут же показывал такому храбрецу, где находится пятый угол. Но, когда Ева переехала к Мартину, началось. Сначала по мелочи — он просто выговаривал ей, когда считал, что Ева что-то делает неправильно, не так, как его устраивало. После таких небольших скандалов Мартин всегда извинялся — дарил цветы, водил в кино. Дальше — больше. Она и не заметила, как оказалась в полной зависимости от него, делала только то, что нравится ему, подлаживалась под него, напрочь забывая про свои желания. А он, этот ублюдок, чувствовал свою власть над ней. Когда он в первый раз ударил ее по какому-то ничтожному поводу — не сильно, всего лишь легкая пощечина, Ева даже не смогла возмутиться. Мартин тут же обвинил во всем ее. — Видишь, до чего ты меня довела! — весь его облик так и дышал негодованием. После этого он схватил с вешалки у двери свою куртку и ушел из дома, оставив Еву рыдать на кухне. Мартина не было дня три, Ева извелась от беспокойства, но, когда он вернулся, то ни словом, ни поведением не дал понять, что между ними что-то произошло. Он был весел, подарил ей огромный букет и сводил в небольшое кафе на соседней улице. Ева почти забыла о пощечине. Нет, даже не так. Она чувствовала, что действительно сама во всем виновата, и ей очень повезло, что Мартин не держит на нее зла. Добрый Мартин. Чудесный Мартин. Через две недели все повторилось. На этот раз он ударил Еву сильнее, разбил ей губу. Она, давясь слезами и кровью, чуть не ушла от него, но Мартин валялся у нее в ногах, умолял простить и обещал, что больше это не повторится. Не соврал. Этого действительно больше никогда не повторялось, Мартин исправился и больше не бил Еву по лицу. Вместо этого он обрабатывал кулаками ее спину — чтобы следов не оставалось. Пойти и пожаловаться кому-то? Написать заявление в полицию? Ага, сейчас. Полицейских Ева с трудом переносила еще с приюта. Жаловаться ей было некому — подруг не было. Родственники? Они оставили ее в детском доме, подбросили туда, как ненужную вещь. Ева даже не пыталась искать их — зачем искать тех, кому на тебя наплевать? И, наконец, настал момент, когда Мартин избил Еву так, что она две недели провалялась в постели. За это время она много чего передумала. Мартин носил ей еду в постель, был нежен и ласков, но Ева вспоминала его побагровевшую рожу, когда он лупил ее, Еву, смертным боем. Вообще-то в Джейвике домашнее насилие было нормальной, обыденной вещью, как и в любом нищем городе. Но Еву грыз даже не червячок сомнений — это была настоящая пиранья. Нет! Акула! Огромная и зубастая! Ева вспоминала романтические фильмы, которые смотрела тайком от Мартина, и думала, что не должно быть такого, не может любящий мужчина так обращаться со своей женщиной, это неправильно и… Это ублюдство. Именно так. Ублюдство и огромная вонючая куча дерьма. Внешне Ева была спокойна, она мило улыбалась этому скоту — в приюте первым делом ты учишься великолепно врать, чтобы не поймали за проказы и не наказали, но в ее голове так и вертелась картинка: она хватает свои вещи из дома и быстро, пока Мартин не понял, что к чему, делает ноги из Джейвика, из этой паршивой клоаки, где нет ни работы, ни особых развлечений, но зато есть полуразвалившиеся дома, кучи мусора вокруг и совершенно отбитый на голову народец. Здесь, в Джейвике, Ева не могла нигде спрятаться — мерзкий уродливый городишко, где все у всех на виду. Лондон! Вот куда ей надо! Лондон огромный, уж там-то ее Мартин ни в жизнь не отыщет! Как следует подготовиться к побегу Ева не смогла. Мартин был жестокий, но далеко не дурак. И он был весьма наблюдателен. Наверняка ведь заметил бы, что она потихоньку ныкает нужные ей вещи в сумку. И когда в один день Мартин ушел из дома по каким-то своим делам, Ева поняла, что у нее есть от силы несколько часов, чтобы собраться и сбежать отсюда. Она быстро покидала в сумку самое необходимое и выбежала через задний двор — так, чтобы соседи не заметили. Если бы они увидели, как она уходит, наверняка бы кто-то из них настучал на нее Мартину, тот примчался бы и выбил из нее все дерьмо. Как бы вообще не убил… До Лондона Ева добиралась автостопом — денег у нее почти не было. Хотя бы здесь ей повезло. Водители, которые подсаживали ее к себе в машину, были в основном нормальными людьми, ничего от нее не требовали, просто болтали с ней, пока они ехали. Молчаливые тоже попадались, и тогда Ева сидела тихо, как мышь, чтобы не мешать им. Пару-тройку раз попадались придурки, которые пытались распускать руки и предлагали Еве заняться с ними сексом, но с такими у нее разговор был короткий. Еще в приюте она славилась тем, что кулачки у нее были хоть и маленькие, но били очень больно, особенно, когда Ева целилась в промежность. А уж если острым локтем в рожу заехать и потом изо всех сил приложить такого башкой о руль… Тогда у нее было целых несколько минут, чтобы сбежать из машины. Ищи свищи ветра в поле. Так она и добралась до Лондона. Прелесть большого города в том, что там на тебя всем плевать. Никого не интересует, кто ты, откуда и что здесь делаешь. Это тебе не маленький городок, где всем до всех есть дело, и людей хлебом не корми — дай только сунуть нос в чужие дела и распустить сплетню о соседях. Большой город на то и большой, что ты там всего лишь маленькая песчинка в огромном людском океане. Впрочем, в этом был и минус. Тебе нечего есть и негде жить? Твои проблемы. Тебе нечем заплатить за новую одежду, потому что старая развалилась? Твои проблемы. Никому это не интересно. Ева пыталась устроиться на работу — кем угодно, официанткой, посудомойкой, готова была на самую черную работу. Но все ее попытки заканчивались пшиком. Заполните эту анкету, мисс, мы вам перезвоним, до свидания, следующий. Куда они перезвонят? Телефона у Евы не было. Как и жилья. Перебивалась в ночлежках для бездомных. Ева приходила в отчаяние, хоть обратно в Джейвик возвращайся. Нет уж. Там ее точно Мартин пришибет. Ева в очередной раз содрогнулась и всхлипнула. Погреться бы! Она не чувствовала ни рук, ни ног, ветер проникал под ее мокрую одежду, трепал волосы, липнущие к лицу, дождь обливал ее потоками воды. В поисках работы Еву занесло в этот район — Сохо, здесь было полно магазинчиков и кафе, но она боялась туда зайти. Увидят хозяева такую замарашку — как пить дать попрут на улицу… В конце концов Еве стало так холодно, что она плюнула на свои страхи и буквально вбежала в один из магазинчиков. Ева плотно прикрыла дверь и оглянулась, застыв у входа. Магазинчик оказался книжным. Здесь было пыльно и грязновато, полно книг, запах не очень приятный — затхлый, но тут было теплее, чем на улице. И хозяина не видно. Ей и нужно-то всего несколько минут, сейчас согреется и дальше пойдет… — Чем могу служить? — голос был приятный, но Ева вздрогнула и посмотрела в ту сторону, откуда он доносился. Хозяин магазинчика словно появился из пятидесятых: старомодная одежда, галстук-бабочка на шее. Выглядел он, как английский сноб. — Простите… — пробормотала Ева. — Я всего лишь на секундочку забежала… Я сейчас пойду! Воцарилось молчание. Всего на минуту, но Ева уже была готова развернуться и выбежать за дверь, когда услышала: — Но, моя милая, куда же вы пойдете в такой дождь? Вы совершенно промокли! Вот, держите, — в руках хозяина откуда-то появилось полотенце, которое он протянул ей. Ева с благодарностью забрала его и набросила на голову, пытаясь высушить волосы. — Полагаю, что чашка чаю с капелькой меда вам определенно не повредит. Идемте за мной. Он повел ее куда-то в заднюю часть магазина, и у Евы мелькнула предательская мысль, что этот мужчина — маньяк, и сейчас он заманит ее в какой-нибудь подвал, но он привел ее в небольшое помещение и усадил в мягкое и удобное кресло. Тут же в руках Евы оказалась чашка с горячим чаем. — Спасибо, — тихо поблагодарила она и сделала глоток. Чай обжег ей рот и провалился в желудок, согревая ее изнутри. Мужчина устроился в кресле напротив. Ева исподтишка разглядывала его — ей казалось, что пялиться в открытую было бы невежливым. Короткие светлые — почти белые, чуть вьющиеся волосы. Большие глаза — голубые, словно погожее летнее небо. Чуть вздернутый нос и приятной формы губы. Очень опрятный — ни пылинки на одежде! — и благообразный, с небольшим уютным животиком — наверняка любил хорошо и вкусно поесть. Ева посмотрела на его руки — холеные, пухлые, с аккуратным маникюром, на мизинце правой — золотое кольцо причудливой формы. «Он явно голубой, — подумала Ева. — Он даже голубее, чем его глаза…» Она снова глотнула чай — терпкий, крепкий, очень вкусный, отдающий медом. — Если бы не вы, я бы умерла от холода прямо там, на улице, — она невесело рассмеялась. — Меня, кстати, Ева зовут. Впрочем, наверное, это неважно… Однако голубые глаза хозяина лавки блеснули. — Ева? — переспросил он. — Надо же… Как интересно. — Что же тут интересного? — Знавал я одну Еву. Давно это было, — он задумчиво улыбнулся. — А вы?.. — О, простите мою невежливость. Мое имя Азирафаэль. Ева хихикнула, допивая чай. — Странное имя для англичанина, — сказала она. — У ваших родителей, наверное, было своеобразное чувство юмора. Азирафаэль вздернул брови. Собственно, Ева была права. Чувство юмора у Всевышнего было еще то. В конце концов, сотворила же Господь утконоса. — Может, еще чаю? — предложил он. — Могу я быть еще чем-нибудь полезен? — Нет, благодарю вас, — Ева вздохнула и в приступе отчаяния заявила: — Вот если бы у вас нашлась для меня работа: полы там протереть, или что другое, я бы с радостью. — Я подумаю об этом, — по губам Азирафаэля пробежала мимолетная улыбка. — Вы пока посидите, обсохните, а я скоро вернусь. Он встал с кресла, отряхнул брюки и удалился. Ева снова вздохнула и поставила чашку на стол. В этот момент хлопнула входная дверь, и Ева встрепенулась. Она встала с кресла и выглянула из задней комнаты. Посреди лавки стоял человек, с интересом осматривая книги. «Может, если мне удастся что-нибудь продать, мне дадут работу?» — Ева преисполнилась надеждой и вышла в зал. Азирафаэль с неудовольствием услышал, как в его лавку кто-то вошел. Впрочем, это мог быть кто-то, кому тоже захотелось погреться в такую погоду, подумал он и тихонько подошел к зале, спрятавшись за книжными стеллажами. Но все его чаяния испарились тут же. Пришел один из самых нелюбимых Азирафаэлем клиентов. Этот человек был заядлым книжником, особенно обожал первоиздания и буквально изводил Азирафаэля вопросами и просьбами продать какую-нибудь из старых книг, а Азирафаэль терпеть не мог, когда кто-то покушался на его коллекцию. И, как назло, вокруг этого покупателя вилась Ева, предлагая ему товары на стеллажах. Она буквально преследовала этого человека, забрасывая его предложениями о покупке. «Боже, так дойдет до того, что она что-нибудь ему продаст!» — с тоской подумал Азирафаэль и уже собрался вмешаться, но… Клиент вдруг прочистил горло и положил книгу, которую взял в руки, на место. Ева не умолкала. Клиент слегка позеленел и сделал шаг назад. Но Ева приблизилась к нему почти вплотную. На скулах у покупателя заиграли желваки, и он пробормотал: — Вы знаете, я, пожалуй, позже зайду, когда здесь будет мистер Фелл. С этими словами он буквально выбежал на улицу, а Ева бессильно опустила руки. На свете бывают продавцы, которым невозможно отказать. Они вроде бы невзначай предлагают то, другое и третье, а покупатель, развесив уши, стоит и чувствует, что не в силах отказаться от всех этих чудесных вещей. И он покупает все и уходит с чувством удовлетворения от прекрасной покупки. Но бывают и такие продавцы, от которых клиенты сбегают сразу же, стоит таким появиться в поле видимости. И как бы подобные продавцы ни старались, покупатели категорически ничего не хотели брать. Ева была воплощением Антипродавца. Своим напором она умудрилась отпугнуть самого упертого клиента, и Азирафаэля переполнял радостный ажиотаж. «Да она мне так всех покупателей распугает!» — он был в полном восторге. «Твою же ж мать!» — Ева закусила губу, когда из задней комнаты буквально вылетел хозяин лавочки. Вид у него был счастливый донельзя. — Моя дорогая! — воскликнул он. — Пожалуй, у меня есть для вас работа! Я беру вас продавцом! — Но я же ничего не… — она в шоке смотрела на него во все глаза. — О, это неважно! — перебил ее Азирафаэль. — Вы так напористы! Продолжайте в том же духе, это было прекрасно! — Вы уверены? — Ева не могла поверить в то, что слышит. Он собирался дать ей работу несмотря на то, что она только что буквально вышвырнула за дверь покупателя. — Абсолютно, моя милая! Вы просто клад! «Он — настоящий псих», — Ева была в прострации. Но… работа… Она просто не могла отказаться — денег совсем не было. — Когда я должна приступить к работе? — уточнила она. — Да хоть вчера, боже мой! — Азирафаэль широко улыбнулся, сверкнув белыми ровными зубами. — Оставайтесь и работайте прямо сейчас, доставьте мне такое удовольствие!