Божьи игры

Первым делом Ева переоделась. Сбросила с себя эти ангельские шмотки и влезла в свою старую привычную и такую удобную одежду. Азирафаэль за все эти три года так и не смог избавиться от нее. Упаковал в картонные коробки и поставил в шкафу, чему Ева была очень рада. Однако вопрос все же задала: — И ты все это время держал мои вещи при себе? Почему? — Я просто… Мне было больно. Отдать твои вещи казалось мне кощунственным. Словно я пытаюсь выгнать какую-то часть тебя из моего дома, — признался он. — Я не мог так поступить с тобой… твоими вещами. — И очень хорошо! Я, знаешь ли, испытываю огромную привязанность к своей одежде, — она погладила любимую черную майку с художественно вырезанными на ней дырками, в которую была сейчас одета. — Но почему ты не хочешь одеваться так, как прилично ангелу? — на лице Азирафаэля отразилось недоумение. — Потому что в душе я человек. И я хочу быть собой, Азирафаэль. Ты ведь помнишь, какая я на самом деле? — она притянула его к себе и поцеловала в губы. У Азирафаэля закружилась голова от ее нежности, от ее горьковатого запаха — невыносимо желанного. И как такое забудешь? Он вспоминал об этом каждый день все эти три года. Отмахивался от воспоминаний, но все равно они возвращались раз за разом. Помнил ее жадные губы, ее запах и свои собственные ощущения, когда Ева целовала его — он с ума начинал сходить. Азирафаэль прижал ее к одной из декоративных колонн, служивших украшением в его лавке. Ева тут же сделала то, что делала всегда, когда он так прижимал ее. Ее рука скользнула вниз, к его промежности, она поглаживала его там, возбуждая до безумия. — Боже, дорогая… — выдохнул Азирафаэль. Взвизгнула молния на брюках, и он подхватил Еву под бедра. Ее глаза ярко вспыхнули. — Да, ты помнишь, — промурлыкала она, щелкнула пальцами, избавляясь от кружевных трусиков, и Азирафаэль ворвался в нее. Для них обоих это было быстро, ярко и головокружительно. — Нет ничего лучше, чем секс с утреца, — Ева хихикнула, поправляя на себе одежду. — Я ужасно скучал по всему этому, — Азирафаэль уже успел отдышаться, застегнуть брюки и вернуть себе свой обычный румянец. — У тебя так и не было никого после меня? — да, она знала, что не было, но так хотелось услышать это своими ушами. — А какой в этом смысл? Я бы не смог ничего дать другим девушкам, кроме… х-м-м… плотских утех. Я так не могу. — Господи, ты самый ангельский ангел из всех ангелов. Уж Гавриил не постеснялся бы, попади он в такую ситуацию, — ее глаза жестко сверкнули. — Гавриил бы в нее просто не попал. Он с презрением относится ко всему земному, кроме одежды, — отмахнулся Азирафаэль. — Он даже земную пищу не ел. Говорил, что не оскверняет храм своего божественного тела грубой материей. Ева фыркнула. Никак не могла забыть, что пытался проделать Гавриил с ней, с Азирафаэлем, с Кроули. Она до сих пор не могла этого позабыть. Его идея была извращенной в своей жестокости. Во всех смыслах. — Не стоит тебе о нем думать, Ева, дорогая, — Азирафаэль погладил ее по плечу и прижал к себе. — В конце концов, у него ничего не вышло. — Ты прав, — она старательно задвинула свои мысли о Гаврииле поглубже, на самые задворки разума. Хлопнула входная дверь, и в лавку бодрым шагом ворвался Кроули. Вдруг он резко остановился, потянул носом и заявил: — Пахнет развратом! У Азирафаэля покраснели даже уши, а вот Ева совершенно не смутилась и ответила Кроули нахальной ухмылкой. Кроули заржал. — Ну, что, белокрылые, чем займемся? — он наконец успокоился и вопросительно вздернул брови. — Не белокрылые, — поправила его Ева. — Это он белокрылый. У меня крылья серые. Азирафаэль и Кроули с недоумением переглянулись. У ангелов крылья должны были быть строго белые, у демонов — черные. Серые крылья — это было что-то из ряда вон выходящим. — Шутишь? — вырвалось у Кроули. — Покажи! — Ну не здесь же! — Ева запротестовала. Кроули сделал какое-то движение плечами, и они вдруг оказались на морском побережье — совершенно пустынном. — Куда ты нас забросил?! — Азирафаэль огляделся. — Так, один маленький островок в Индонезии, — отмахнулся Кроули и обратился к Еве: — Показывай! — Ну ладно! Ладно! Уговорил. Ева прикрыла глаза. Вызвала в памяти образ своих крыльев и сосредоточилась. Ощутив за спиной знакомую тяжесть, Ева расправила крылья во весь их размах. — Ничего себе! — пробубнил Кроули. — Это должно что-то значить! — уверенно сказал Азирафаэль. — Только я пока не понимаю, что именно. Я вообще в первый раз вижу нечто подобное. Ни у одного ангела еще не было такого цвета. — У демонов тоже ничего такого нет, — пробурчал Кроули. — Можно, я их спрячу уже? — Ева дернула плечом. — Я к ним не особо привыкла. В небесном офисе всегда их прятала. В конце концов, меня учили сражаться в земных условиях. Полетам тоже уделили время, но совсем немного, так что… — Да, конечно, дорогая. Мы увидели все, что хотели. Ева опять спрятала свою роскошь, и Кроули перенес всех назад, в лавку Азирафаэля. — В такой денек грех сидеть в четырех стенах, — заявил Азирафаэль. — Пожалуй, нам определенно стоит прогуляться. — Предлагаю Лондонский глаз! — Кроули прижмурился от приятных воспоминаний. — Ты уверен? — ангел тоже вспомнил про Мартина и улыбнулся. — Лондонский глаз? — Ева даже не поняла, что они имеют в виду. — Чертово колесо, дорогая. Ты вроде хотела покататься на таком. — Ребята, вы — чудо! — Ева чуть не запрыгала от восторга. — Конечно, хочу! — Вот и хорошо. Там как раз освободилась одна прекрасная кабинка, — Азирафаэль широко улыбнулся. Несмотря на то, что был полдень, а в Лондоне полно туристов, в кабинке Лондонского глаза оказались только они втроем. Тут без вмешательства Азирафаэля точно не обошлось. Кабинка медленно поднималась вверх, и завороженная Ева стояла перед огромными окнами, любуясь видами города. — Навевает приятные воспоминания, да, Азирафаэль? — Кроули вдруг хохотнул. — Весьма! Правда, тогда было довольно темно, но я определенно вспоминаю ту ночь с удовольствием, — с улыбкой откликнулся Азирафаэль. Ева медленно развернулась. — Ребята, вы это о чем? — ее глаза сощурились. — Ну… мы проучили твоего бывшего именно здесь, — Кроули злорадно ухмыльнулся. — В смысле? Вы что, затащили Мартина сюда? — Да, моя дорогая. Именно в эту кабинку. — Он верещал, как недорезанный поросенок. Приятно было на это смотреть. Мы не просто затащили его сюда, мы это сделали, когда кабинка была на самом верху. Ева с хохотом согнулась в поясе. Она рыдала от смеха, вытирая набежавшие на глаза слезы. — Держу пари, он обделался! — она застонала и перевела дух. Затем снова прыснула и засмеялась так, что ей пришлось опереться о стену кабинки. — Ты не представляешь, моя дорогая. Он еще и обмочился. Кроули почти выпихнул его наружу. — Теперь понятно, почему он решил смыться и больше не доставать нас! — Ева тоненько подвывала от восторга. — Ребята, вы оба — чудо! И я очень рада, что вы у меня есть! — А мы рады, что ты есть у нас, дорогая, — Азирафаэль старательно отмахнулся от воспоминаний о том дне, когда они ее потеряли. Он кинул взгляд на Кроули и по его лицу понял, что демон думает о том же. Лоб Кроули прорезала тоненькая морщинка. Ева это заметила и тут же подумала о Гаврииле. О том, что сделал этот Архангел. Слава Богу, у него ничего не вышло. Она приблизилась к ангелу и демону и обняла их. — Что-то я проголодалась. Пойдемте, перекусим чего-нибудь, — предложила она. Мысли о Гаврииле преследовали Еву все чаще. Она старалась не думать о нем, но это было выше ее сил. Она кое-что заметила. Азирафаэль и Кроули старались больше не оставлять ее одну. Если рядом не было одного, то неподалеку обязательно оказывался другой. Они это делали ненавязчиво, словно так и надо, но Ева чувствовала — они ее охраняют. И как-то раз ее терпение лопнуло. В тот день они с Азирафаэлем проснулись, и Еве захотелось кофе и булочек. Она вскочила с кровати и привела себя в порядок. — Дорогая, может, сегодня не будем открывать магазин? — Азирафаэль, лежащий в постели, сонно потянулся. — Как скажешь. Но за кофе и булочками я все-таки сбегаю, — Ева улыбнулась ему. Азирафаэль тут же сорвался с постели и начал одеваться. — Я пойду с тобой, — заявил он, и его тон был непреклонным. — Незачем, Азирафаэль. Я быстро обернусь, ты и не заметишь. «Я уже это слышал три года назад», — Азирафаэля пробрал холод. — Ева, прошу тебя, — тихо сказал он. В его глазах была такая тоска, что Ева содрогнулась. Он просто не мог ее оставить. Не мог отпустить ее одну — все время помнил о том, как ему позвонили из морга, как увидел ее обезображенное тело, лежащее в холодильнике. Помнил о том, что почувствовал, когда она умерла. Лицо Азирафаэля слегка перекосилось, и Ева подошла к нему и обняла. Душу защемило от нежности к нему, и Ева утонула в его любви и тоске. «Гавриил мне за все ответит», — подумала она, поглаживая Азирафаэля по спине. — Хорошо, — прошептала Ева. — Мы пойдем вместе. Несколько дней она не подавала вида, что кое-что замыслила. Азирафаэль успел успокоиться за это время, и в одну ночь, когда он крепко спал, Ева тихонько соскользнула с постели, надела свою ангельскую одежду и вышла из магазинчика. Ей срочно нужно было в небесный офис. Когда Ева добралась туда, то не пошла сразу к Гавриилу. Сначала она отправилась в архивы, где хранились сведения об усопших людях. Она настроилась, выискивая в этой огромной картотеке свое имя и данные о прошлой жизни. Сведения о ней хранились в самом верху, так что ей пришлось расправить крылья и взлететь туда. Ева достала из картотеки нужные бумаги и спикировала вниз. Приткнулась с ними в уголок и принялась внимательно изучать. Ева Смит. Сирота. Год рождения, год смерти. Она должна была прожить до ста двадцати лет! Ева слегка покраснела от злости. Коррекция: смерть от автобуса в 23 года, жертва. Да… Она вытолкнула старикашку из-под колес, погибнув при этом. Исполнитель: Уриэль. Уриэля Ева помнила. Они, Уриэль, Сандальфон и Михаил, все время увивались рядом с Гавриилом. Коррекция: формирование из усопшей души ангела нового типа. Исполнитель: Метатрон. Метатрон… Этого ангела называли Гласом Божьим, его почти никто не видел, как и Господа. Только слышали, когда он передавал Божью волю. Значит, в это вмешалась непосредственно Всевышний. Но Ева сомневалась, что она это сделала, чтобы проучить Азирафаэля. По редким разговорам ангелов, которые ей удалось услышать, Ева помнила, что Боже становилась импульсивной, если ее планы проваливались. И, когда Азирафаэль сорвал Армаггедон, то вполне в ее характере было наказать его тут же, не сходя с места, а не ждать три года. То, что делали люди… Боже за этим наблюдала, вмешивалась редко, предоставляя им выбор, который дала им с самого их сотворения. Но ангелы… У них такого выбора не было. Ни у ангелов, ни у демонов. Ева покрылась потом и зло заскрипела зубами. Гавриил ждал отчета от Михаила. Прошло не так много времени после того, как он послал Лазаря вниз за Азирафаэлем. Лазарь должен был развоплотить это подобие ангела, и Азирафаэль неминуемо появился бы в небесном офисе. Без тела. А новое ему никто бы не выдал. Каково бы ему было не предаваться земным удовольствиям, а сидеть здесь, на небесах, слушая разве что музыку сфер, а не земных композиторов? Наверняка это, ну и еще отсутствие земных ресторанчиков, свело бы Азирафаэля с ума. Но Азирафаэль все никак не появлялся. Надо было срочно выяснить, что произошло. Когда перед Гавриилом появился Михаил, то на нем лица не было. То есть, оно, конечно, было, но какое-то бледненькое, потерявшее все краски. Михаил выглядел расстроенным и подавленным. — В чем дело? — Гавриил недовольно нахмурился. — Ну, понимаешь… Лазарь… — Что случилось?! — предчувствие чего-то непоправимого так и нахлынуло на Гавриила. — Я могу рассказать, что случилось. Не тужься, Михаил! — нахально и звонко прозвучало откуда-то со стороны. Лазарь возник словно из ниоткуда. В руках его были какие-то бумаги. — Лазарь? Ты что здесь делаешь? У тебя, насколько я помню, было важное задание? — Гавриил постарался прийти в себя от шока, вызванного тем, что этот ангел заявился сюда. И выглядел очень злым. Его лицо побагровело, брови грозно сошлись на переносице, в глазах сверкал Праведный Гнев. — Важное задание?! — Лазарь потряс своими бумажками. — Ну, начнем с того, что меня зовут не Лазарь! Мое имя — Ева! И ты очень подло убил меня, чтобы добиться своего и отомстить ангелу Азирафаэлю! — Что?! Да как ты… Доказательства! — рявкнул Гавриил. — А все доказательства здесь! Я частенько видела, что некий Уриэль, указанный в этих документах, вьется возле тебя, словно шнурок! И не надо меня убеждать в том, что он это сделал по собственному почину, Гавриил! Ты устроил через Уриэля мою смерть, сделал так, чтобы Азирафаэль страдал. И он страдал. Наверное, здорово было за этим наблюдать, да, Гавриил?! Но даже это — не самое подлое! Когда Боже сделала из меня ангела, ты воспользовался тем, что я ничего не помню, и напустил меня на Азирафаэля! Каково ему было смотреть, как его пришла убивать любимая женщина?! Даже демоны до такого не додумались! Это отвратительно! Отвратительно! — Да как ты смеешь?! Я, мать твою, Архангел! — Гавриил задыхался от святой ярости. — И ты обязан мне подчиняться, Лазарь! — Ева! Меня зовут Ева! И я обязана подчиняться той, кто меня создал! Но это — не ты! Я подчиняюсь Господу, а не тебе! — Взять ее! — Гавриил махнул рукой младшим ангелам. Но те не сдвинулись с места. Они переглядывались между собой, на их лицах застыла нерешительность, смущение. Они совершенно не понимали, что им делать. Да и по глазам их было видно, что они особо-то и не хотели делать что-либо. На Еву они смотрели с каким-то восторгом, которого она, правда, не понимала. Но дело надо было сделать. Не стоит сейчас обращать на них внимание. — Ты зарвался, Гавриил, — спокойно сказала Ева. — Забыл, что над тобой есть кое-кто повыше, гораздо выше, и зарвался. — Ну, что ж… Если вокруг столько…. м-м-м… нерешительных, я бы сказал, трусоватых ангелов, я сделаю это сам, — Гавриил распустил свои белоснежные крылья. Но взлететь не успел. Грянул ужасающий гром и рядом с Гавриилом ударила молния, да так, что расколола плиты на полу. Ева усмехнулась. — Мне кажется, что Всевышний, мягко говоря, недовольна твоим самоуправством, — сказала она. Гавриил побелел, как сметана. — Ты больше не будешь смотреть даже в сторону Азирафаэля, — Ева так и сияла, горела торжеством. — Ты больше не попытаешься мстить ему. Ты забудешь о его существовании. В противном случае, ты знаешь, что произойдет. Конечно, он знал. Все ангелы хорошо помнили, что случилось с отступником Люцифером и теми, кто пошел за ним. — Но Азирафаэль сорвал Армагеддон, — кашлянул Михаил. — Тогда Боже сразу наказала бы его. Но она этого не сделала. Более того, и Азирафаэль, и демон Кроули избежали кары. Непостижимый замысел, помните такое? — Ева живо обернулась к Михаилу. Младшие ангелы зашушукались. Надо было срочно выходить из положения, пока все не стало еще хуже. — Убирайся с глаз моих! — Гавриил устало махнул рукой. — Чтобы я тебя больше не видел. — Я уйду. Но вернусь, если мне только покажется, что ты опять нам угрожаешь, Гавриил. Помни о том, что Господь знает, что ты творишь. Возможно, она решила тебе напомнить, кто здесь на самом деле главный. Не забывай об этом никогда, Гавриил, — Ева развернулась и вышла из залы. Воцарилось молчание. Ангелы притихли, ожидая взрыва гнева от Архангела. Но тот только грозно посмотрел на них и рявкнул: — Что встали?! Быстро займитесь своими делами! Ангелы тут же сделали вид, что ничего такого не произошло, и разбежались кто куда. Гавриил потер лоб и вздохнул. — Терпеть не могу блатных, — пробормотал он. Залу тут же огласил оглушительный грохот. Гавриил даже присел от страха. — Я вовсе не это имел в виду, Боже, — его голос был сиплым. — Прости! Я… я признаю, что повел себя неправильно. Я клянусь, что больше ничего подобного не произойдет. Раскатистый гул эхом разлетелся по небесному офису. Но, по крайней мере, молний больше не было. Гавриил утер пот со лба. — Пожалуй, будет правильным, если я забуду об этом… И об Азирафаэле. От него слишком много проблем, — хрипло сказал Гавриил. Его взгляд наткнулся на лежавший на полу календарь. Верно, кто-то из младших ангелов выронил. Гавриил поднял его и… Почувствовал, как из него, Гавриила, с шипением выходит воздух. Календарь был перекидным, каждый месяц на нем сопровождался картинками. Но какими! Обнаженный Азирафаэль и Ева с блаженными от неземного удовольствия лицами. Некоторые откровенные части их тел были целомудренно прикрыты облачками, но в общем и целом календарь оказался весьма непристойным. Разные позы. Поцелуи. Руки на всяких неприличных местах. От календаря так и исходили вполне земная страсть и безумное желание. — Это… это… — Гавриил, задыхаясь, протянул календарь Михаилу. — Порнография, — пискнул Михаил. — Похоже, они стали самыми известными, я бы сказал, единственными эротическими фотомоделями на небесах. Будет лучше, если мы действительно оставим их в покое, Гавриил. А то как бы младшие ангелы не устроили бунт. Их больше, чем нас, Архангелов, мы с такой кучей просто не совладаем. Гавриил прикрыл рукой стыдливо покрасневшее лицо. — Этот греба… Азирафаэль, мать… — он закашлялся. — Унеси это Михаил. Сожги. Если найдешь у других ангелов, отбери и сожги. Правда, он понимал, что это будет совершенно бесполезно, и он еще не раз увидит целую кучу календарей, с этим ублю… Азирафаэлем. Господь, верно, решила его самого наказать таким способом за самоуправство. Гавриил посмотрел наверх и прошептал: — Прости меня, Боже, еще раз. Я понял урок. Азирафаэль проснулся. Он потянулся к тому месту, где должна была лежать Ева, но… Там никого не было. Он дернулся и сел на постели. Опять все повторялось, Господи! Правда, на улице было раннее утро, а не полдень, но Евы рядом нет — ушла куда-то. Из глубин души поднялся жуткий страх. Он не перенесет, если с ней снова что-то случилось! Может, она внизу?! Азирафаэль вскочил, стремительно оделся и выбежал из спальни. Но в лавке Евы тоже не было. Зато на столе лежала записка. Азирафаэль только взглянул на нее и… — Ох, бля!..— он с воплем выбежал из магазинчика. В это же самое время Кроули кольнуло нехорошее предчувствие. Он опрометью выбежал из своей квартиры, нырнул в машину и погнал к книжной лавке, надеясь, что все в порядке, и Азирафаэль с Евой просто спят. Он вбежал в магазинчик, немного поколебался прежде, чем ворваться в спальню — мало ли, чем они там занимаются? Затем пересилил себя и рванул наверх. Рывком распахнул дверь, но… в спальне никого не было. Кроули скрипнул зубами, сбежал вниз и, наконец, заметил записку, лежащую на столе. «Азирафаэль, я иду сказать пару ласковых Гавриилу. НЕ ХОДИ ЗА МНОЙ! И Кроули тоже не беспокой. Все будет хорошо!» — Твою же ж мать! — Кроули выбежал на улицу, вскочил в «бентли» и помчался к офису. Вбежал в парадную дверь. Азирафаэль уже был там. Кроули не видел его лица, но его спина была весьма красноречива. От Азирафаэля исходила мощь, он шагал к эскалатору, чтобы подняться наверх и разворошить все это ангельское гнездо. Кроули кинулся за ним. — Остановись, бестолочь! — завопил он. — Отстань от меня! Там Ева! — рявкнул ангел, не сбавляя хода. — Она справится! Да подожди же ты! Тебя развоплотят нафиг! — Кроули погнался за Азирафаэлем и перехватил его возле эскалатора. Подставил ему подножку, и они повалились на пол. — Отпусти меня! — ангел пытался выпутаться из крепких рук демона, но это было все равно, что бороться со спрутом. Кроули обернулся вокруг него, словно целлофан. — Да пусти же ты! — Что тут происходит?! Они застыли. Сверху спускалась Ева, целая и невредимая. Только встрепанная и очень злая. — Ева! — Азирафаэлю все же удалось выпутаться из хватки Кроули. Он вскочил на ноги и кинулся к ней. — Боже, я чуть не спятил, когда не нашел тебя рядом! — он прижал ее к себе, стиснул в объятьях, и Ева задохнулась от наплыва безумной любви. Она даже толком не понимала — ее ли это любовь или Азирафаэля, все смешалось. — Все хорошо, — прошептала она. — Я же сказала, чтобы ты за мной не ходил. — Я беспокоился! — Я знаю, — она зарылась рукой в его короткие волосы на затылке. — Но я должна была это сделать. Одна. Гавриил больше нас не потревожит. Господь об этом позаботилась, — Ева перевела взгляд на Кроули, который, отдуваясь, поднялся на ноги. Она протянула ему руку: — Иди сюда. Кроули уткнулся в них обоих, крепко обхватив их. Ноги у него слегка дрожали. — Спасибо, что попытался его остановить, — пробормотала Ева. — Я знаю, как это было тяжело. Все у нас теперь будет хорошо. Идемте отсюда. В лавку они не поехали. Кроули завернул в парк, в багажнике у него нашлась пара пледов, и они расположились на траве. Ева прислонилась спиной к Азирафаэлю, и тот обнял ее. Ноги она положила на колени к Кроули. — Эй! — тот вздернул брови. — Да ладно. Тебе же нравится, братик, — Ева ухмыльнулась. Кроули фыркнул, но улыбнулся и погладил ее лодыжку. — Что там произошло? Ну, наверху? — спросил он. — Господь напомнила Гавриилу, что она все видит, только и всего. А то возомнил себя главным, делает, что хочет. — Полагаю, это было весьма экспрессивно, — Азирафаэль поцеловал Еву в макушку. — Даже очень! — Ева хихикнула. — Все-таки, почему у тебя серые крылья? Этот вопрос не дает мне покоя, — Кроули вздохнул. — Ну… Наверное, я где-то между вами. Ты — демон, Азирафаэль — ангел. А я все еще где-то внутри остаюсь человеком. Бессмертным, но человеком, которому Господь все же дает право выбора. — Думаешь, она опять решила во что-то сыграть? — Азирафаэль промурлыкал это Еве на ухо, и она покрылась сладкими мурашками и улыбнулась, промолчав. Вопрос-то был риторическим, не требующим ответа. Боже все время во что-то играет. Возможно, она просто добавила в свою колоду карт Джокера. Не зря ведь у нее, Евы, крылья такого цвета.