Часть 3
4 марта 2020 г., 06:53
Столица, словно подстраиваясь, встретила моросящим дождем. Жукова прибыла на Сапсане и поехала к Пальцевой на квартиру. Ключи директор «НС» всучила ей почти силой:
— Ты в аэропорту караулить планируешь? А в каком именно? Света сказала, вылетают, но когда будут и куда приземлятся, она не знает. Не знает и в какую больницу повезут. А с генерал-лейтенантом Школдиным я пока не могу связаться. Поедешь ко мне, отоспишься, а то краше в гроб кладут. Сурганова тебе позвонит, когда они в Москве будут.
— Лар… — Жукова потерла лицо ладонью, судорожно вздохнула. — Спасибо…
Сурганова действительно позвонила — почти сразу после посадки. Назвала адрес госпиталя, куда по распоряжению высокопоставленного родственника повезут Марту. Состояние той в принципе было стабильным. В полете они с Артемом даже умудрились поругаться: по всей видимости, у Сурганова начался отходняк, и он высказал сестре все, что думал по поводу ее «гребаных десяти процентов», обозвал «чертовой фаталисткой» и пообещал придушить собственными руками, если еще раз она попытается вот так вот сдохнуть. Светлана, наверно, впервые решила не вмешиваться в их разборки, а только наблюдала со стороны. Неуловимо улыбнулась на выборе выражения: Арбенина так называла ее когда-то. Марта вяло отбрехивалась, а потом посмотрела на нее и потянула руку. Света перебралась ближе и осторожно сжала прохладную ладонь. Успокоившись, Артем тоже пристроился рядом, вцепившись в ее свободную руку и опустив голову на плечо.
В госпиталь Жукова приехала уже находясь на пределе, с трудом удерживая себя, чтобы не скатиться в банальную истерику. По дороге умудрилась поругаться с таксистом — слишком медленно ехал, потом с охраной, отказывающейся ее пускать. От задержания и поездки в ближайшее отделение полиции ее спас Артем, как раз отправившийся на поиски кофейни.
— Лен, — он поймал ее за плечи, — успокойся, успокойся, все уже хорошо… — ласково проговорил он, прижав ее к себе. Проводил до травмы, усадил на стул в коридоре.
— Света? Света, где? — заикаясь, спросила Жукова, нервно озираясь по сторонам.
— Видимо, Григорий Иванович дал указку. Как только мы прибыли, Марту отправили на рентген, меня — на осмотр, а маму главврач лично взял под белы рученьки и сопроводил на полное обследование. Что-то мне подсказывает, она отсюда сразу не выйдет, будет в соседней палате с Мартой чалиться…
— Как она? Что с ней?
— Жить будет… — усмехнулся парень, чем совсем не успокоил Жукову, которую, кажется, затрясло еще сильнее. Артем вздохнул и присел на соседний стул. — Рану на бедре ей хирургически обработали на месте, ногу тоже прооперировали, кости собрали, зафиксировали, осколки удалили, антибиотиками накачали. Валяться, думаю, будет месяца полтора…
Лена судорожно вздохнула и спрятала лицо в ладонях.
— Это я виновата… — пробормотала она. Артем покачал головой:
— Мы оказались не в том месте, не в то время…
— Если бы мы не поругались… — попыталась настоять Жукова. — Она бы не сбежала к черту на рога, и ты тем более…
Но Сурганов тут же ее осадил:
— Ну… Она могла бы подумать, разобраться и поговорить, а не включать маменькины гены… и рубить с плеча. Ты бы тоже могла сформулировать свой посыл иначе… Какая теперь разница? Главное — она жива… Мы живы.
Лена закивала, судорожно всхлипнула и вцепилась в руку парня, тот улыбнулся и нежно погладил тыльную сторону ладони.
— Пойду я все-таки найду кофейню… Да и Ларисе позвоню, надо чтобы она паспорта нам выслала курьером. А то я, как бомж… — он хлопнул себя по коленкам в форменных синих штанах МЧС.
К Марте в тот день Лене так и не удалось прорваться. Суровая медсестра в годах в ярко-фиолетовом хирургическом костюме выпроводила ее около пяти вечера. Пришлось возвращаться на квартиру. Она не знала, куда себя деть — ожидание убивало, бродила по комнатам. Телефон Сургановой был почему-то недоступен: должно быть скрипачку, как и предполагал Артем, упекли в соседнюю палату. Набрав Арбениной, она выслушала нытье той по поводу того, что Пальцева не отпускает ее в Москву и грозится пристегнуть наручниками к кровати, если понадобится. Еще и Вероника ее полностью в этом поддерживает, тоже блюдет. И вообще, они все сговорились и будут держать ее в больничке до скончания веков! Пожаловалась, что не может дозвониться до жены, и Лена вовремя успела прикусить язык. Видимо, снайпершу пока решили не посвящать в происходящее. Про дочь она знала все тоже самое, что и сама Жукова, и тоже от Артема. Тот обещался вернуться сразу, как получит российский паспорт. Похоже, на него решили возложить миссию осаживать и контролировать мать в Питере.
— Интересно, а кто будет осаживать и контролировать твою вторую маму? — с налетом легкого ехидства поинтересовалась она у Сурганова, когда он вечером объявился в квартире с двумя внушительными пакетами: один из супермаркета, второй из магазина «Converse».
— Ты, — самодовольно ухмыльнулся тот. — Марта же сбежать еще долго никуда не сможет. Мама, я думаю, недельку, как минимум, лежать будет рядом, а уж потом мы их транспортируем домой. Справишься. Я в душ! Я о нем мечтал! Потом организую ужин, ты вообще ела эти дни? — он окинул ее критичным взглядом.
Жукова нахмурилась и пожала плечам — признаться, она не помнила, когда ела последний раз. Ужин был прост: паста с курицей, салат и пара бутылок красного сухого. После первой Лена набралась смелости:
— Как?.. Как это было?
— Страшно… — не задумываясь, ответил Артем. — Нам повезло… Нас спас Руслан, хакер, Мартин приятель… А сам… утонул… — парень уставился в бокал, покрутил его в пальцах, вздрогнул — ему до сих пор было страшно. — Потом мы просто ждали… долго… Хорошо, был запас воды, какие-то батончики. Потом нам опять повезло — нас заметило балийское рыболовное судно, шедшее на помощь… Мы — чертовы везунчики… — прошептал он, сжимая бокал. Помявшись немного, Жукова все-таки дотянулась до него и накрыла его ладонь своей.
***
— Какая очаровательная пижамка, — улыбнулась Марта, глядя на просочившуюся в ее палату Свету. — Маман, думаю, оценит… Женщина хихикнула и натянула на голову капюшон с заячьими ушами, покрутилась, показывая очаровательный пушистый хвостик. — Твой братец, засранец, тоже самое сказал, когда притащил мне ее вчера, — подойдя к койке, она осторожно присела на край, нежно провела прохладными пальцами по волосам дочери, убирая челку. Марта вздохнула и потянулась за рукой матери. — Ты как? — Нормально… — дочь неопределенно повела плечами и поморщилась, когда ногу прострелила боль. — Тебя, я смотрю, тоже упекли? — Григорий Иванович решил, что после пережитого стресса мне надо обследоваться и подлечить спину. И вообще, он нас с Дианой сватает в какой-то ведомственный санаторий минимум на месяц… Пообещал отправить нас туда под конвоем, если понадобится, и проследить, чтобы никакого тура и никаких корпоративов… у меня. Про нее и речи быть не может, правда, она об этом еще не знает… — многозначительно хмыкнула Сурганова. — Лариса всем занимается. — Кажется, ты очень впечатлила его своим поступком… — пробормотала Марта, внимательно присматриваясь к матери. Выглядела та уже значительно лучше, по сравнению с тем, что было на острове и в самолете: на лице появился румянец, морщинки стали не так заметны, в глаза вернулся привычный озорной блеск. — Разве я могла поступить как-то иначе? — тихо спросила она и снова погладила дочь по волосам, наклонилась, чмокнула в лоб. — Моя хорошая… В дверь осторожно поскреблись, и в образовавшейся щели показалась лохматая голова Сурганова. — Я тебе принес витамины и вот… — он толкнул плечом дверь и зашел. Жукова маячила чуть позади. — Мам, тебе я тоже витамины принес и еще одну пижаму. При виде Лены Марта заметно напряглась. Света прищурилась, переводя взгляд с одной на другую. Она подозревала, что между ними что-то произошло, но предпочла не вмешиваться и выждать. Поднявшись, женщина еще раз погладила дочь по плечу и обратилась к сыну: — Ну пойдем, ребенок, покажешь мне пижаму… Тот кивнул, поставил один из пакетов с апельсинами и гранатовым соком на ближайшую тумбочку, и они быстро удалились. Жукова же так и осталась стоять возле двери, настороженно поглядывая на бледную девушку. — Ну… — невесело усмехнулась Марта. — Скажи, что я идиотка, которая сделала неверные выводы… И что неумение разговаривать у меня наследственное… — Да… — Лене наконец удалось отлепиться от стены, и она быстро преодолела расстояние до койки. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Да! Да! Ты чертова идиотка! Ты же такая, блядь, умная! Так какого хрена ты повела себя как… Как полная дура?! — Ты сказала мне уйти! — зло выплюнула Марта, резко садясь. — Блядь! — и тут же зашипела от боли. — Ты сказала мне уйти! — уже тише, сипло повторила она, сжимая в кулаках простынь. — Дура! Мне надо было время, чтобы переварить! Одной! Подумать! Уйти в тот момент, но не уйти совсем! Я люблю тебя, идиотку, ничего не поменялось! Марта! Господи, я бы себе никогда не простила, если бы ты погибла! — Лена бережно коснулась сжатой в кулак руки, погладила тыльную сторону подушечками пальцев. — Котенок, я очень тебя люблю… Марта медленно разжала пальцы: — Лен… Я тоже… сильно… Но у тебя бы осталась Лия… Ты бы пережила это… Ты сильная… — и тут же осеклась: Жукова чуть дёрнула уголком губ, осторожно присела рядом, притянула к себе ее ладонь и прижала к щеке. Грустным взглядом изучила лицо Марты и закрыла глаза. На девушку, словно снежный ком с горы, накатилось понимание — она бы не справилась, Лена бы ушла следом. Не важно, нашли бы их тела или нет. — Мы — две идиотки с тобой. Старая и молодая… И мы стоим друг друга… — прохрипела Марта. Леночка только молча кивнула.***
Домой Артем поехал транзитным поездом, в ночь. Пальцева несколько раз переспросила, когда он озвучил свою просьбу и, получив утвердительный ответ, в недоумении протянула: «Хозяин — барин»… Забравшись на верхнюю полку в купе и растянувшись на ней, он подключился к аккаунту сестры с музыкой и долго ковырялся по плейлистам, пока наконец не выбрал один с многозначительным названием: «Для ночных депрессивных покатушек». Усмехнувшись, нажал «воспроизвести». Первый трек ударил по ушам — Кашиновская «Алиса». Он закрыл глаза, надеясь, что сможет уснуть. Про бессонницу он не стал говорить никому, решив, что справится сам. Музыка и монотонный стук колес действительно сделали свое дело, утянув его в небытие. Сколько себя помнил, Артем почти никогда не видел снов. Но сейчас все было иначе… …Он лежал на прогретой за день солнцем палубе и вглядывался в черноту небосвода с рассыпанной по нему крошкой звезд. Звучал ровный плеск волн о борта, ночной ветер окутывал прохладой. Тело было отяжелевшим, усталость свинцом налила конечности, не позволяя пошевелиться. С трудом он перевернулся на живот, медленно встал вначале на четвереньки, потом все-таки поднялся и, покачиваясь, побрел к салону. «Марта»… — пульсировало в пустоте сознания. Ему надо было проверить Марту. В полумраке салона он в тот же миг увидел силуэт на диване, но не сразу понял, что это не сестра. Только приблизившись почти вплотную осознал… — Мама! — упал на колени, сшибая и царапая их о мелкую крошку стекла, все еще покрывающую пол. Женщина не реагировала. — Мама! — руки ходили ходуном, когда он попытался нащупать пульс. Внутри все заледенело. — Нет! Мама! Мамочка! Нет! Нет! НЕТ! …Артем резко сел, путаясь во влажной простыне и задыхаясь. Рука метнулась к шее, вокруг которой обмотался шнур от наушников. Заозирался по сторонам — он в поезде… В окно пробивался тусклый утренний свет. К счастью, они уже подъезжали к городу, и своим ором он не перебудил остальных обитателей. Стерев тыльной стороной ладони ледяной пот со лба, он быстро спрыгнул на пол, на автомате влез в кроссовки и вылетел в коридор. Замер возле открытой створки окна, позволяю холодному сентябрьскому воздуху пройтись по коже. Он отдавал себе отчет — посттравматический синдром, со всеми вытекающими, нарушение сна, тревожность. Но эти сны… Подсознание решило сыграть с ним в страшную игру… Сурганова никто не встречал, с собой у него ничего не было — только паспорт, деньги и телефон, поместившиеся в карманы ветровки. Поэтому до квартиры он добрался сам: на метро и пешком. На улице было влажно, в воздухе стояло обещание дождя, небо пенилось. Он дышал глубоко и никак не мог надышаться. Квартира встретила его непривычным спокойствием и грустной, тихой мелодией, струящейся из мини-студии Вероники. Осторожно, почти беззвучно, подойдя к дверям, Артем замер, облокотившись плечом на косяк. Полностью погруженная в свои мысли жена его не заметила сначала. А он залюбовался ею: кудрявые волосы собраны наверх, оголяя изящную шею, тонкие пальцы нервно трепетали на струнах, закрытые глаза… Когда мелодия резко смолкла, и их взгляды встретились, Сурганов судорожно сглотнул и прошептал: — Привет… Женщина медленно отложила смычок и поднялась, Артем в свою очередь отлепился от косяка. Они встретились ровно посередине комнаты. Вероника вцепилась в его футболку мертвой хваткой и уткнулась лбом в грудь. Осторожно, будто боясь чего-то, парень опустил ладони на плечи жены. — Никто не верил… Никто, кроме Светы, никто… — зашептала жена. — Я так хотела верить… Я надеялась… надеялась… Не смей, слышишь? — подняла голову, стараясь заглянуть в серо-зеленые глаза. — Не смей больше так делать! Не смей… Слышишь? Не прощу… — в серых глазах плескались слезы. — Я постараюсь… — Артем прижал ее к себе, уткнулся лицом в волосы на макушке. — Я постараюсь… — еще раз пообещал он.***
Сурганова с Мартой и Жуковой вернулись из Москвы действительно через неделю. Артем встречал их в Пулково. Сестру упаковали в стильный полимерный гипс черного цвета, и она неплохо управлялась с костылями. — Как полет? — поинтересовался он, забирая у матери ее неизменный рюкзак, целуя в щеку и приобнимая за плечи. — Если бы твоя сестра не ныла всю дорогу, был бы просто отличным… — проворчала Сурганова, покосившись на дочь. Та немного смущенно потупилась. — Смена давление, сука… Ощущения ниже среднего, — буркнула она. — И не весь полет, а только на взлете и посадке! — А учитывая длительность полета… — заржала Жукова. За что тут же схлопотала от нее легкий толчок коленом в бедро. Пока Марта ковыляла к машине под пристальным контролем Лены, которая в любую минуту готова была броситься ей на помощь, та в свою очередь тихонько что-то бурчала. Света же, немного отстав, поймала сына за рукав, заставив остановится. Скользнула внимательным взглядом по лицу и нахмурилась. Артем выглядел уставшим, бледным, с темными кругами под глазами. Даже улыбка, которую он изобразил на лице, была скорее вымученной нежели ободряющей. И еще от одежды отчетливо тянуло терпко-сладким табаком. — Завезешь меня в больницу к Диане? — тихо попросила Сурганова. Артем кивнул, явно расслабляясь. — И давай встретимся вечером или завтра? — добавила, уже садясь в машину. — Хорошо… — пробормотал он, аккуратно, закрывая дверь. Почти всю дорогу молчали. Света любовалась на умытый дождем любимый город. Она дома… Они все дома. Марта кемарила на плече у Жуковой. Артем, вцепившись в руль, сосредоточенно вглядывался вперед — в нем чувствовалось напряжение и усталость, которые ей совсем не нравились. Перед тем, как выбраться из машины, она нежно, привычно взъерошила сыну волосы, чувствуя, как он интуитивно потянулся к ней и расслабился. — Я позвоню… Парень кивнул. Следующей остановкой была квартира Жуковой. Оттормозившись перед аркой, ведущей во двор, Артем обернулся. — Прибыли, — оповестил он, улыбнувшись. Лена осторожно потрепала Марту по волосам, та что-то недовольно пробурчала и нехотя разлепила глаза. — Че ты такой медленный? Я выспаться успела, — ехидно поинтересовалась она у брата, тот лишь закатил глаза в ответ. — Вышкарябывайся давай, скоростная моя, — не менее ехидно отфутболил он. Марта показала ему язык и, недовольно отпихнув руки Лены, осторожно выползла из машины. До подъезда упрямо доковыляла сама, несмотря на скользкую дорожную плитку из-за дождя. Лена держалась рядом, но не пыталась помочь. Квартира встретила их тишиной. — Лия у Ники… — непонятно зачем пояснила Жукова, хотя Марта за все время ни разу не интересовалась местонахождением ребенка. — Мне кажется, мы платим Леше недостаточно за то, сколько времени он уделяет детям, в том числе и ей… — директор «СиО» говорила, чтобы только заполнить эту проклятую тишину и напряжение, внезапно вновь окутавшие их. Марта рухнула на тумбочку для обуви в коридоре, прислонила костыли к стенке и вздохнула. — Лен… Жукова замерла возле двери. Все время в больнице она старалась не думать о том, что будет, когда они вернутся. Просто радовалась, что ее любимая девочка жива и рядом. Марта тоже старалась не касаться болезненной темы. — Я не могу ничего обещать… Я люблю тебя. Тебя! И уверена, что ты будешь любить ее за двоих. Этого будет достаточно… Но я попробую к ней привыкнуть. Лена быстро преодолела расстояние между ними, наклонилась, жарко, жадно целуя. — И я тебя, котенок… Я обещаю, я буду любить вас обеих всегда… Несмотря ни на что…***
Пока Артем аккуратно пытался вклиниться в плотный поток на проспекте, Света прошла по вытоптанной тропинке к крыльцу приемного покоя, где ее встретила Пальцева. — Сдаю с рук на руки… Она всех здесь уже достала: врачей, медсестер, санитарок, нас с Артемом! Мне кажется, твой сын был готов сбежать обратно на Сулавеси, и я с ним заодно. Я с врачом вчера разговаривала, он сказал, выпишут в понедельник… Она бы ее и вчера уже выгнала, но у зав.отделения обход по понедельникам, вот после обхода посмотрит и все — на свободу с чистой совестью. Сурганова улыбнулась — ей Диана звонила по сто раз на дню, ныла, скулила, умоляла забрать ее уже отсюда. — Ни за что не поверю, что нет ни одной сестрички, которая бы радовала глаз, а, Диан Сергеевна?! — усмехалась в трубку Света. На что тут же получала возмущенный ор: «Я больше никогда! Только ты, заяц, только ты!» Любимая женщина была бледной, с отросшими темными с сединой корнями и, кажется, еще сильнее похудевшей. Больницы никогда никого не красили. Она сидела по-турецки на кровати в темно-синей пижаме с абстрактным принтом и, нацепив очки на нос, читала какую-то книженцию. Появление Светы она словно почувствовала, тут же вскинув голову, как только дверь в палату легонько открылась. — Светк… — выдохнула Диана, задрожали руки, книжка выскользнула на пол, глаза защипало, но вот встать она не успела. Сурганова оказалась рядом быстрее, притянула к себе. Арбенина вцепилась в жену мертвой хваткой, уткнувшись носом в шею, судорожно вдыхая родной аромат. — Кузнечик… — шептала она, касаясь губами кожи, обнимая сильнее. И Света чувствовала горячие капли слез, гладила ее по спине, спутанным волосам. — Динь… — тихонько охнула она, когда Арбенина с непонятно откуда взявшейся силой потянула и почти уложила ее на себя на больничной койке. — Раздавлю ведь… — Не раздавишь, — пробурчала та, сильнее прижимая жену к себе. Теперь уже Сурганова могла зарыться лицом в изгиб плеча и шеи и судорожно дышать. — Заяц… девочка моя… Ты вернулась… Вы вернулись… — тихо, сбивчиво шептала Диана, поглаживая серебристые прядки.***
Кисловодск в середине октября ослеплял яркими красками, баловал теплом. Светлана любовалась, как вспыхивают склоны, когда их касаются первые лучи восходящего солнца. Было так тихо и так хорошо. Ей невозможно нравились эти утренние мгновения полного умиротворения… …Свою угрозу отправить их в санаторий под конвоем генерал-лейтенант Школдин не осуществил по причине того, что Арбенина на удивление спокойно восприняла данную новость. Снайперша, казалось, даже не расстроилась по поводу отмены тура, лишь мрачно поинтересовалась, во сколько им это встанет? На что Пальцева отмахнулась: «Потом, все потом — мы же не отменяем, мы переносим». А потом, многозначительно хмыкнув, добавила: «Мы с Леночкой тут посовещались и кое-что придумали, так что не волнуйся…» Против обычного, в этот раз Диана решила довериться своему директору и Жуковой, тем более, перспектива месяца вдвоем с любимой женой ее прельщала гораздо больше, чем любой тур. Так что она была искренне рада оказаться на месте. Стоически перенесла визит к врачу, потому что Света привела ее туда за руку и все время была рядом. После она даже без особого нытья ходила на процедуры, чем сильно пугала Сурганову. Ныла только по поводу запрета на кофе, алкоголь и сигареты. — Ну, хоть полчашечки… — стонала она, косясь на кофемашину в кафе при пансионате, тянула Свету за рукав, чем невозможно сильно напоминала Мартемок в детстве. — Нет. — Ну, заяц… Я с молоком и не крепкий… — Нет. Диана дулась, бухтела, но Света была непреклонна. Правда, самым страшным кошмаром для Арбениной стало ограничение в сексе. «Две недели желательно воздержаться от физической и половой активности…» — прозвучало для нее как приговор… …Расслабленная и умиротворенная скрипачка, сидя в плетеном кресле на балконе, не услышала, как тихо открылась и закрылась дверь. Вздрогнула, когда руки жены обвились вокруг плеч, и та уперлась подбородком Свете в макушку. — Проснулась? — неуловимо улыбаясь, тихо прошептала женщина и погладила обнимающие ее руки. — Да… А тебя опять нет… — недовольно пробурчала Арбенина. — Ты теперь постоянно будешь от меня сбегать, кузнечик? — Что ты, Динечка, просто тут так красиво на восходе… Так спокойно… Снайперша выпрямилась, обошла вокруг, совсем не грациозно плюхнулась в соседнее плетеное кресло и зависла взглядом на точеном профиле жены. — Да… — после паузы согласилась она. — Очень… — дотянулась до Светиной ладони и сжала ее. После случившегося особо остро хотелось чувствовать жену рядом, касаться. Арбенина не желала признаваться даже себе, как безумно страшно ей было в больнице, особенно, когда рядом не оказалось Светы, и как беспокойство за детей внутри соперничало с острой обидой, что скрипачка выбрала их и оставила ее… …Дни проходили лениво: утренние походы на процедуры сменялись длительными прогулками по огромной территории, парку и уютными вечерами на балконе с чаем и фруктами, которому Диана с огромным удовольствием предпочла бы бокал вина или чего покрепче. — Стареем, заяц… — ворчала Арбенина, притягивая жену к себе на колени боком и сильнее кутая ее в любимый палантин. Та лишь тихонько хмыкала в ответ и прижималась крепче. Руки Дианы бродили по ее телу всюду, куда могли дотянуться. — Я напомню тебе про это, когда ты снова не будешь выпускать меня из постели… — протянула Сурганова. — Я не виновата, что мне пришлось отказаться от тебя на целых четырнадцать дней и восемь часов! — Серьезно?! Динк! Ты еще минуты посчитай! — захихикала скрипачка, поерзала, устраиваясь удобнее. — Восемь часов и двадцать пять минут! — тут же выдала Арбенина и самодовольно оскалилась. — Ты озабоченная… Как была, так и осталась…! …Ограничение активности в постели далось Диане сложнее всего. И стоило только пройти положенному времени, как она в прямом смысле накинулась на Свету и чуть ли не волоком утащила в номер. И выпутаться из цепких лап любимой женщины, было не так-то просто… — Дин… Динка… Отстань, я на массаж опаздываю… — Сурганова в очередной раз с трудом отбилась от приставаний жены, глянула на часы. — Твою мать, уже опоздала! Арбенина! Да что такое! Она торопливо сползла с кровати, сдернула со стула белоснежный халат, закуталась в него и, прыгнув в тапочки, быстро зашуршала к двери. Взявшись за ручку, погрозила пальцем самодовольно усмехнувшейся Арбениной и исчезла. Диана немного полежала, закинув руки под голову: «У кого массаж, а у кого другие процедуры». Как всегда после динамичного секса тело наливалось приятной усталостью, хотелось немного вздремнуть, но времени у нее было и так немного. Час, может, полтора, если Светка еще захочет потрындеть с массажистом под чашечку зеленого чая. Она специально подгадала последний сеанс, чтобы после немного пообщаться с таким же любителем дзена. Арбениной даже один раз пришлось сходить, посмотреть на этого товарища. Угрожающе посопев массажисту, чем-то похожему на Тхая — то ли размерами, то ли бесконечным спокойствием — и убедившись, что его руки не лезут куда не следует, после пятого напоминания Сургановой, она покинула кабинет. Натянув джинсы и неизменную толстовку с капюшоном, она выглянула в окно — там моросил меленький дождик. Прихватила ветровку — не хватало еще простыть и подставиться. Затем быстро выскользнула из номера. На все про все у нее час… Торопливой рысцой с равнодушным видом человека, совершающего ежедневный обязательный моцион, она пробежалась по извилистым аллеям парка до самых границ санатория. Там, оглядевшись, убедилась, что кроме нее ненормальных больше нет, она быстро нырнула в заросли кустарника, позади которых в ажурной стальной конструкции забора виднелась нехилая такая брешь. Привычно пискнув, она просочилась сквозь нее. «Свобода… Наконец-то…» Светка, пизда, блин, предусмотрительная, на всех постах строго-настрого запретила выпускать ее за территорию одну, без высочайшего сопровождения. Отряхнувшись и нацепив на нос очки, а на голову — капюшон, она поспешно рванула к зданию, на котором трепыхалась на ветру вывеска: «Кофейня». Сглотнув слюну, она плюхнулась за ближайший свободный столик, с трудом удержавшись, чтобы не заказать все десять видов любимого напитка. — Только быстро… — измененным голосом пропищала она, ткнув пальцем в меню метнувшемуся к ней официанту, и откинулась на спинку стула, закрыв глаза и вожделея заветную чашечку. Те, уже привыкшие за последние две недели к странной посетительнице, закутанной по самые брови в капюшон и огромных солнцезащитных очках в любую погоду, а также к нехилым чаевым, предпочитали не замечать в ней солистку «НС». — Ваш кофе… — пропела странно знакомым голосом официантка и отвесила ей легкий подзатыльник. Арбенина подскочила на стуле, недоуменно хлопая глазами — это что, новая услуга? И тут же едва не свалилась на пол: на нее, уткнув руки в боки, недовольно пялилась… Светка! Не говоря ни слова, она за шиворот, как котенка, сдернула Диану со стула, одним движением пальца подозвала напуганного официанта. Тот, с трудом удерживая в трясущихся руках поднос с чашкой кофе и счетом, мгновенно подскочил к ней. Света, не отпуская снайпершу, с аристократическим видом, неторопливо вкусила кофий, оставила в коричневой книжице деньги и пинком ниже спины вытолкала Диану из заведения. — Я тебе устрою воздержание! — многозначительно пообещала она. — Ну что за детский сад?! Тебе скоро полтинник, Динка, а ума как не было… Вот уж правду говорят, с возрастом хорошеет только вино! — Ну, заяц… — жалобно заскулила Арбенина. — Никаких «заяц»! — жестко отрезала Сурганова. Хотела что-то еще возмущенно добавить, но в это мгновение Диана, извернувшись из ее захвата, схватила ее, резко прижала к себе и развернула, закрывая собой. И в ту же секунду мимо по дороге на сумасшедшей скорости пронесся красный «Порше», обдав настоящей волной дождевой воды с мелкой крошкой гравия и опавших листьев. К счастью, благодаря маневру Арбениной все это приземлилось на ее спину и голову. — Гонщик, херов! — проорала в след снайперша, стряхивая грязные капли с волос. Света судорожно выдохнула, ошалело хлопая ресницами. — Господи… Динька! — наконец отмерла она. — Пойдем домой, скорее, рррадость моя… Еще простыть тебе не хватало! — Света потянула ее за руку. Диана оторвала взгляд от ядовито-красной точки, растворившейся вдали, перевела его на жену, кивнула. — Да, заяц, конечно, обязательно… Да, радость… — неожиданно глаза ее будто подернула пелена, взгляд словно ушел в себя и она первой рванула в сторону санатория. Спотыкаясь, едва поспевая за летящей безумными прыжками Дианой, Сурганова поняла, что ту ждёт бессонная ночь, а может, и не одна. С облегчением улыбнулась: события последнего месяца не разорвали тонкую нить между Динкой и ее вдохновением. Значит, будет нечто душераздирающее, тяжёлое, но непременно яркое. Значит, жизнь продолжается! Ее любимые живы, местами даже здоровы. Что ещё для счастья надо? Ничего…
