Часть 2
23 февраля 2020 г., 14:31
Светлана проснулась резко, внезапно — будто от чьего-то болезненного толчка под ребра. Открыв глаза, долго вглядывалась в темный потолок, прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Ей почему-то стало не по себе, сердце сбилось с ритма и болезненно заныло за ребрами. Медленно она повернулась на бок — Диана, вроде бы, спала крепко, но все равно недовольно заворчала во сне. Осторожно, чтобы не потревожить ее сон, Сурганова выскользнула из постели и, накинув на плечи халат, спустилась вниз. Заварила себе зеленый чай с каштановым медом. Внутренности будто скручивало тугим узлом ледяного, дурного предчувствия так, что на мгновение стало почти невозможно дышать. С ней бывало подобное раньше, когда у Дианы была угроза выкидыша, и когда она напилась и чуть было не разбилась, но никогда вот так сильно! Сделав еще несколько глотков чая, но совершенно не чувствуя вкуса, Света замерла взглядом на расплывающемся — из-за потоков воды на стекле — дворе. Вздрогнула, когда руки проснувшейся ни свет ни заря Дианы обвились вокруг ее талии. Снайперша опустила подбородок на плечо жены.
— Я проснулась, холодная и одинокая… — с наигранным возмущением проворчала она и тут же нахмурилась, заметив болезненность на лице в отражении окна. — Заяц, что случилось? Что с тобой? Что-то болит? Плохо себя чувствуешь? Кузнечик, не молчи… — страх затопил сознание быстро и до краев, она развернула женщину лицом к себе, впиваясь пальцами в ее худые плечи.
— Я не знаю… — прошептала Сурганова. — На душе неспокойно… — нехотя призналась она, прижимаясь к жене всем телом.
— Заяц… — Арбенина рвано выдохнула. — Опять себя из-за каких-нибудь глупостей накрутила? Приснилось что? — она аккуратно, козонками смахнула слезы, погладила по лицу и начала покрывать его легкими, невесомыми поцелуями. Света улыбнулась неуверенно и немного вымучено и еще сильнее прижалась к Диане, обняла за талию и опустила голову ей на плечо. Но тревога не отступала, скреблась с внутренней стороны ребер.
Оставлять жену одну в таком состоянии не хотелось — то ли дурной сон, то ли, действительно фирменное Сургановское предчувствие — Арбенина не знала, но Света все утро была задумчиво-отстраненной, хмурилась, закусывала нижнюю губу. Не прикоснулась и к завтраку: сделав всего один глоток своего любимого чая, отставила чашку и снова зависла взглядом на окне.
— Давай, я отменю сегодня все, и будем валяться в постели, и смотреть сериалы по-стариковски? — предложила снайперша, чем вызвала лишь почти неуловимую улыбку на губах жены. Та мотнула головой:
— Нет, родная, все нормально. Тем более, я обещала Лене, что посмотрю предложения по корпоративам…
…Поцеловав жену на прощанье, Диана поплелась к машине — на душе тоже почему-то заскреблись кошки. К счастью, интервью, на которое ее подписала Лариса, планировалось в Питере, в ресторане «La Vue», на открытой террасе, если повезет с погодой. Конец сентября все еще радовал почти по-летнему теплыми днями, но моросящий с вечера дождь, как обычно, подмочил все планы. И пока фотограф и журналистка выбирали столик в качестве нового места для съемки, рядились насчет ракурса и оформления, уже полностью намарафеченная Арбенина была предоставлена сама себе. Заказав кофе и фирменный десерт от шефа: слоеный торт с крем-пломбиром и карамелью — она некоторое время полюбовалась открывающимся видом на хмурый, но бесконечно, любимый город, а после переключилась на Инстаграм.
Бездумно листая ленту избранного и не найдя ничего, за что можно было зацепиться взглядом: дети выкладывали фотографии редко, даже сейчас, находясь, можно, сказать на другом конце света; на офе любимой женщины стояла тишина; у Жуковой сплошная дочь; Диана перешла в ленту новостей и скривилась — тоже ничего интересного. Вздохнув, снайперша потянулась за чашкой, когда внимание привлёк выскочивший короткий ролик со страницы «RT»: огромные, массивные волны обрушивались на какое-то побережье. Руки неожиданно заледенели, сердце забилось чаще. Арбенина быстро включила звук, загружая сюжет целиком, взгляд метнулся к короткому тексту: «Цунами в Индонезии, волны высотой до десяти метров обрушились на остров Сулавеси… количество жертв уточняется… по прогнозам ожидается еще один удар стихии…». Руки задрожали, и ей только со второй попытки удалось набрать номер Марты, а через несколько секунд и Артема. Но ответ был одинаковым — оба абонента были недоступны. Диана резко поднялась, заозиралась в поисках Ларисы и тут же навалилась на стол из-за внезапной слабости во всем теле. Левая рука онемела, каждый вдох давался через силу, грудь будто сдавливало тисками, сердце билось как сумасшедшее, с каждым ударом распыляя непонятный жар по венам. Зрение сузилось до туннелей по краям которых разрасталась темнота, но прежде, чем упасть в ее ледяные объятия, в мыслях мелькнуло: «Светка ведь почувствовала еще утром… Ребзя… Нет… Света… Света»…
Несмотря на теплый сентябрьский день, на студии было прохладно, и Светлана куталась в подаренный Артемом палантин — темно-синий с серебристым абстрактным рисунком. Она сидела на диване, поджав под себя ноги.
— У меня есть несколько предложений на корпоративы на Новый год… — Лена присела на другой край дивана и протянула Свете планшет с открытыми запросами.
Сурганова нацепила на нос очки и быстро пробежалась глазами:
— Мне вот это нравится: двадцать шестого декабря, курортный отель «Терийоки» в Зеленогорске, на Финском заливе. Надо будет узнать, какие планы у Диньки на эти дни, можно остаться на пару дней, погулять… Там недалеко находится церковь Казанской иконы Божией Матери, возведенная в начале двадцатого века…
Лена многозначительно хмыкнула и закатила глаза: Света была в своем репертуаре: главное — где погулять, что посмотреть и, по возможности, провести время с женой, а кто празднует — это второстепенно. Вообще, их коллектив странный выбор для компании, специализирующейся на автозапчастях. Ну, да ладно… Хотят — будет, да и платят прилично. Лена взъерошила волосы и быстро набрала ответ-согласие, со списком дополнительных и уточняющих вопросов и шаблоном договора. Сурганова же тем временем педантично подстрогала карандаш до остроты и вернулась к своему блокноту с набросками. Год, определенно, был удачным в плане творчества: они уже успели выпустить целых три песни, и теперь Лена настаивала на клипе, но Света никак не могла определиться, на что именно его снимать.
Разгребая почту, Жукова мельком глянула на новостную ленту, не заостряя особого внимания ни на чем, только сознание почему-то царапнуло известие об очередном извержении вулкана, вызвавшем цунами в Индонезии. Пальцы сами собой потянулись к ссылке — тот регион был привычным к подобным катаклизмам, трясло их год через год. Вчитываясь в пока что пространственные данные, смешанные с большим количеством личных эмоций репортера, директор «СиО» вздрогнула, когда зазвонил телефон Сургановой. Света нахмурилась, глянув на абонента.
— Да, Лар?.. Что, Диан Сергеевна, опять чудит?.. — Лена оторвалась от планшета, когда в кабинете внезапно повисла плотная, тяжелая тишина. За какие-то доли секунд лицо Сургановой осунулось и посерело, она сжала смартфон до побелевших костяшек пальцев, остекленевший взгляд был устремлен в никуда.
— Света?.. — Жукова за секунду подскочила и оказалась возле своей подопечной. — Что с тобой? Света?! — но та ее не слышала, продолжая смотреть перед собой.
Сурганова чувствовала себя будто погруженной в ледяную воду, в ушах шумело, сердце долбило о ребра. Она не понимала… Все вокруг перестало существовать после слов Пальцевой: «У Дианы сердечный приступ». Нет… Динька… Голос Лены будто пробивался сквозь толстую бетонную стену, разделяющую их. Она даже слов не понимала. Вздрогнула и наконец сфокусировалась на бледном лице своего директора, когда та, не выдержав, отвесила ей пощечину.
— Что? Что случилось?! — рявкнула Жукова, влепив еще одну пощечину.
— Диана… — просипела Сурганова и ее затрясло. — Сердце… Она в больнице…
— Твою же мать! — выругалась Лена…
…Дорога до больницы для Светы прошла, как в тумане. Жукова гнала, игнорируя ограничения скорости, нагло вылезала на встречку, когда впереди маячил затор. Чуть было не снесла шлагбаум, перекрывающий въезд на территорию. Выскочивший из КПП охранник с конкретными намерениями обматерить неадекватного водителя, увидев пепельно-серое лицо пассажирки, решил запустить, а потом уже разбираться.
Пальцева ждала их на крыльце приемного покоя, бледная, с зажатым в руке телефоном.
— Не понимаю, какая сука уже растрепала… Все соцсети бурлят, узнаю, засужу к херам… — директора «НС» несло. — Сказала всем…
— Что говорят? — сипло перебила ее Сурганова.
— Ничего… Ее сразу в реанимацию увезли, мне сказали, ждать… Состояние критическое…
Скрипачка напряженно кивнула. Она слишком хорошо знала, что такое «ждать»… и ненавидела это «ждать»…
Время тянулось медленно, Сурганова сидела на жестком, холодном, металлическом стуле, в коридоре перед отделением кардиологии и невидящим взглядом смотрела на телефон, зажатый в руках. Ни одна из ее попыток дозвониться до детей пока не увенчалась успехом. Новостей о состоянии Дианы тоже не было. Вернувшаяся из кофейни неподалеку Жукова вложила в ее ладонь бумажный стакан с горячим травяным чаем, нежно провела по напряженной спине и покосилась на Пальцеву.
— Что случилось? — уже спокойнее поинтересовалась она, делая глоток кофе.
— Не знаю… — женщина на мгновение прикрыла глаза. — Она себя нормально чувствовала, ни на что не жаловалась, сидела пила кофе, в свой Инстаграм тупила… А потом… Не понимаю… Ей резко стало плохо… Свет, до детей дозвонилась?
— Нет… — мотнула головой Сурганова. — Недоступны… с утра… Мое сообщение Артему в недоставленных до сих пор болтается, — она вздохнула и сделала осторожный маленький глоток. Мысли путались, во всем теле ощущалась слабость. — Нике тоже не дозвонилась… Но у нее репетиция, потом сразу концерт… Отправила сообщение, чтобы она мне набрала… Да что у Мартемок с телефонами может быть?! — не выдержала женщина после очередного: «Абонент недоступен».
— Может, связь… Они в самой Джакарте или на островах? Диана сказала, в Индонезии… — Пальцева вопросительно посмотрела на скрипачку — мелькнула мысль, что Арбенина уже бы расхлестала смартфон об ближайшую стену, а Света лишь сильнее сжимала пальцы вокруг корпуса и пробовала снова. Ответить скрипачка не успела:
— В смысле, в Индонезии? — вклинилась Жукова, чувствуя, как по позвоночнику ползет змея ледяного ужаса. Обе женщины повернулись к ней. Пальцева нахмурилась сильнее.
— Ты не знаешь, что твоя благоверная улетела в Индонезию? — ехидно уточнила директор «НС». Лена поджала губы — она действительно не знала… Когда Света спросила, почему Марта вот так резко сорвалась, она лишь отмахнулась: «Отдохнуть захотела, имеет право», — надеясь, что та не будет настаивать и пытаться развести на разговор. К счастью, Сурганова действительно не стала.
— Света… — теперь Лена вглядывалась в бледное лицо. — Где Марта с Артемом? — пальцы сжались на тонком запястье. — Света, скажи мне, где они? — почти умоляюще попросила она.
— На Сулавеси, — пробормотала Сурганова, не понимая, почему за доли секунд ее директор стала еще бледнее. Руки задрожали, и только с третьего раза Жуковой удалось разблокировать телефон и открыть первый попавшийся новостной сайт.
— О, Господи… — прошептала. Кажется, она знала, почему у Дианы прихватило сердце — ее тоже начало пропускать удары. — О, Господи, нет… — повторила, подняв на Сурганову расширившиеся от ужаса глаза и не представляя, как сейчас произнесет… будто приговор…
— Лена? — Лариса наконец перестала вышагивать туда-сюда по коридору и остановилась напротив них.
— Цунами в Индонезии… Сулавеси накрыло цунами… — словно сквозь сдавленное спазмом горло выдавила из себя Жукова и развернула смартфон. Сурганова рядом совершенно застыла, кажется, даже переставая дышать. Пальцева нервно глянула в сторону сестринского поста: если у скрипачки сейчас тоже прихватит сердце, по крайне мере они уже в кардиологии…
Света же невидящим взглядом упёрлась в стену, словно на ней были написаны координаты местонахождения Мартемок, и абсолютно спокойным, почти равнодушным голосом, от которого у присутствующих мурашки поползли по спине произнесла:
— Они живы… Я чувствую это… Они живы…
Она заставляла себя дышать — вспомнила, как когда-то справлялась с разрывающей тело болью: вдох, выдох, концентрироваться на дыхании, очистить мысли. Она воспринимала происходящее отстраненно, будто не с ней.
— Ларис, мне нужен билет до Москвы, на чем быстрее, на ближайшее время, — медленно скрипачка поднялась. — Потом попытайся связаться с нашим представительством в Индонезии, попробуй узнать… Может быть, они уже покинули страну. Если нет… Каков алгоритм действий… Лена, ты с Дианой. Сообщи мне, как она очнется… — женщина повернулась к выходу.
— Свет… ты куда? — отмерев, воскликнула Жукова.
— Мне надо собрать вещи… Билет жду на телефон, — с этими словами она ушла. Оба директора проводили ее ошалевшими взглядами и переглянулись.
***
Москву и сам перелет Света практически не запомнила, только какие-то фрагменты в памяти: суровое лицо Вероникиного отца, терпкость коньяка, его попытки переубедить, уговорить — и ее финальное: «А если бы там была Ника?». Тонированная черная машина, военный борт, где пахло машинным маслом и керосином, молодой парень в форме лет двадцати пяти, светловолосый и синеглазый, видимо, назначенный ей в няньки, усадил ее в кресло, сказал обратиться к нему, если захочет лечь. Сурганова лишь бессмысленно кивнула. Невидящим взглядом она смотрела в иллюминатор, а перед глазами бесконечно мелькали мордашки Мартемок: совсем крохотных, постарше, и взрослых. Словно за эти двое суток вся жизнь пролетела. Марта всегда была спокойной, как удав, самодостаточной: будучи совсем маленькой часами могла катать свои машинки или собирать пазлы, конструкторы, сидя на расстеленном пледе в зале или на диване в студии, гримерке; потом зависала с книгой или телефоном. А вот Артем наоборот был беспокойным, устраивал концерты по любому поводу и без. Одно время засыпал только у Светы на руках, а потом еще долго вцепившись ей в мизинец. Требовал внимания, просился на руки, сам забирался на колени. Став старше, всегда лез обниматься — не так яростно, как в детстве — но даже сейчас… И она не могла себе представить, что больше никогда не почувствует его объятия. Не увидит слегка ехидной улыбки Марты — она всегда была равнодушнее к тактильному контакту, но ее присутствие рядом, ее яростная поддержка… Нет… Периодически она встряхивала головой, материла себя: «Не смей, даже думать, не смей! Они живы!» Потерять Диану тоже было до сумасшествия страшно… Страшно было оставлять ее, но она не была одна, а дети… Дети были одни, там… Перелет был долгим, время тянулось невозможно медленно. В память врезалась посадка на каком-то аэродроме на дозаправку. Взлетная полоса посреди степи, тонущие в дрожащем мареве силуэты гор вдалеке, сосредоточенные, загорелые, обветренные лица военных. Сухой, горячий воздух раздражал кожу, кажется, она была единственной гражданской здесь. Ее нянька, которого звали Святославом, притащил внушительный контейнер с пловом и какой-то кисломолочный напиток. Света улыбнулась с благодарностью, голода она не чувствовала, но знала, что поесть необходимо. И снова бесконечное небо, пестрые квадраты суши внизу скоро сменились голубой гладью океана — мир будто потерял границы, время замедлилось. Мартемки по-детству всегда грызлись друг с другом за право сидеть у окна, так что приходилось жестко определять очередность… …Однажды лететь с ними пришлось одной Диане, домой, в Магадан, на юбилей матери. — Господи, как ты с этой парочкой управляешься? — стонала Арбенина в трубку, по прибытию в отчий дом. — Они мне всю душу вытряхнули еще в самолете: один туда, второй сюда! Постоянные склоки за «посмотреть в иллюминатор»! Света тогда лишь тихонько посмеивалась: мать с детьми проводили не так много времени вместе, и эта поездка должна была пойти им на пользу, но Галина Анисимовна, как всегда решила выступить. Диана так и не призналась ей, что сказала мать, но тот звонок Сурганова запомнила навсегда. Они с Леной должны были ехать на интервью, когда позвонила Арбенина. Ее голос срывался, на заднем плане отчетливо слышался детский вой. — Я не могу! Я не знаю… Светкааа! Он не реагирует ни на что! У Артема была истерика. Интервью пришлось спешно отменять, потому что она говорила с ним и говорила, успокаивала, что-то пела и снова говорила, до тех пор, пока он не уснул, и Сурганова с трудом подавила острое желание ломануться в аэропорт… …В реальность ее вернуло осторожное прикосновение шершавой ладони к предплечью. Парень смотрел напряженно, с беспокойством. — Скоро садимся, Светлана Яковлевна, — тихо оповестил он, и женщина кивнула.***
Из кардиореанимации Арбенину перевели только на третьи сутки. Одноместная палата люкс с большим окном, сквозь неплотно закрытые жалюзи пробивался яркий не по-осеннему солнечный свет. Тело было тяжелым и будто чужим, ей сложно дышалось, грудь будто была затянута в плотный корсет. В мыслях вязкое ничто. Светы не было рядом, когда она пришла в себя, и тут же откуда-то из небытия выплыл страх, а вместе с ним и резкие болезненные воспоминания — дети… цунами… Дышать стало еще сложнее. Диана захрипела, судорожно, нервно сжимая простыню в кулаках. Почти сразу же влетела медсестра, лекарство ввели в катетер, и Арбенина провалилась в спасительную пустоту. Когда она открыла глаза много позже — на стуле рядом сидела бледная, осунувшаяся Жукова. — Что случилось? Света? — тихо просипела Диана. — Дети? Лена тяжело вздохнула и отвела глаза: — У тебя был инфаркт, ты в больнице. О Мартемках новостей нет. Лариса связалась с нашим представительством в Индонезии… Мы точно знаем, что страну они не покидали… В отеле они не останавливались, поэтому ни в каких манифестах их нет. Света в Москве… Хочет полететь туда… Пытается уломать Школдина помочь с этим… Диана кивнула, отрешенно глядя в пустоту. Последние события вспышками всплывали в памяти, мысли путались. Слабость давила, в левой руке все еще чувствовалось онемение, болезненно остро не хватало присутствия Светы рядом… Ее уверенности и твердости. — Дай телефон, — тихо просипела женщина, Лена неуверенно протянула ей свой смартфон и поднялась, чтобы выйти. В коридоре Жукова столкнулась с бледной, невозможно уставшей Вероникой: светлые волосы были собраны в куцый хвостик с торчащими во все стороны перьями, покрасневшие глаза с припухшими веками, какой-то бесформенный синий спортивный костюм, кроссовки. — Мама прилетела, сказала заберет девочек, — выдохнула она, потерла лицо руками. — Как Диана? — Прогнозы хорошие… Ты как? — Лена коснулась ее предплечья, Ника прикрыла глаза на мгновение: — А ты? — ответила она вопросом на вопрос. Жукова вздрогнула и честно призналась. — Не очень… — Я с отцом говорила… Директор «СиО» почувствовала, как по позвоночнику пополз холодок от ее тихого, сиплого, отрешенно-спокойного голоса. Она не хотела слышать. — И что он сказал? — вопрос дался с огромным трудом. Вероника отвернулась: — Сказал готовиться к тому что, хоронить нам будет некого… Почти нет шансов, что мы получим тела… Не говоря про то, что они могут быть живы… Они бы уже вышли на связь, если бы… — она зажмурилась и сжала переносицу пальцами. — Свете он сказал, тоже самое, но она… Непреклонна… Она хочет туда полететь… — Ты… ты же в это не веришь?.. — Пока я не увижу тело — он жив… — она глубоко вдохнула, растянула губы в некотором подобии улыбки и вопросительно повела бровью: — Я могу увидеть Диану? — Жукова кивнула. — Она Свете звонила, поэтому я… Пойдем… Выпрямившись и расправив плечи, Вероника зашла в палату, Лена же еще некоторое время продолжала стоять в коридоре. Руки заледенели, в висках стучала кровь. Это была ее вина… Это из-за нее Марту понесло на другой конец света… Но в тот момент она не знала, как реагировать — безумно любимая девушка выбила ее из колеи своим признанием… Жукова догадывалась, но надеялась, что Марта просто не хочет менять привычный образ жизни, поэтому и ведет себя так… И надо подождать, подтолкнуть… Она ведь неплохо ладила с близняшками… Хотя после той их ссоры, прокручивая в голове все общение Марты с племянницами, Лена неожиданно осознала: а она ведь никогда не оставалась с ними одна, только если был еще кто-то, и если и играла, то очень недолго. Могла побеситься, могла даже посадить на колени за рулем, но от силы минут на пятнадцать… Жукова закрыла глаза, до крови кусая губы, в ушах зазвучали собственные слова. — Уйди пожалуйста, просто уйди… Я не могу сейчас… — картинка тут же вспыхнула перед плотно закрытыми веками. Марта застыла, напряжение, будто заряд тока пронзило все ее тело. Она вскинула голову, моргнула, раз, два и, не произнеся ни слова, развернулась на пятках и просто ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Находиться дома было невозможно, Жукова задыхалась, она не могла ни спать, ни есть. Поэтому с самого утра уже ехала в больницу и торчала там почти до закрытия, договорившись обо всем с лечащим врачом. Державшаяся гораздо лучше нее Вероника забрала Лию к себе и продолжала выступать при этом. С детьми оставалась ее мать, да и Леша временно жил в квартире. — Диан… — неуверенно протянула Жукова, сидя на стуле возле ее койки. — Ты… — слова давались с трудом. — Ты веришь, что они живы? — наконец, смогла она сформулировать вопрос. Арбенина молчала долго, глядя куда-то в пустоту застывшим взглядом. — Это не важно, во что верю я… — тихо прошептала она. — Главное, Света верит… Она их найдет… Живых или… Пока нет тел, они живы… А ты? Ты веришь, что она жива? — женщина медленно повернулась к Жуковой, та вздрогнула, окунувшись в темную зелень. — Я не знаю… — сдавленно призналась она. — Не знаю… Я молюсь, чтобы она была жива… Но мне страшно… Мне очень страшно… А Света… Она, кажется, абсолютно уверенной… — Светка всегда чувствовала их лучше, сильнее… чем я… Жукова неожиданно вспомнила первое знакомство с Сургановой. Это было после концерта в маленьком, малоизвестном питерском клубе. Владелец клуба был хорошим знакомым ее тогдашней любовницы, поэтому они там и оказались. А после концерта Лена просочилась в гримерку со шкурным, деловым предложением. И зависла в дверях. В небольшой комнатушке пахло яблоками, кофе и, к огромному удивлению, помимо певицы находилось двое мелких карапузов — то ли два мальчика, то ли две девочки, одинаково белобрысых. Оба в джинсах, кроссовках и вязанных свитерах: один в красном, другой в синем. Что их отличало — это волнистость волос и еще, видимо, характер. Один ребенок, не по годам серьезный, сидел на диване и сосредоточенно катал массивную модель «БМВ», а второй стоял на коленях сидящей в кресле женщины, его маленькие ладошки лежали у нее на щеках, и он, преданно заглядывая в глаза, что-то балаболил. — Мамин любимчик? — ляпнула первое, что пришло на ум Лена, глядя на эту идиллию. Скрипачка повернулась на голос и тепло улыбнулась. — Не то чтобы прямо любимчик… Ребенок тем временем обидевшись, что его лишили внимания, надулся, наморщил носик и заныл. Второй киндер оторвался от машинки, нахмурился, недобро глянул на Лену, осторожно сполз с дивана, подошел к ней ближе, прищурился и кинул модельку, угодившую ей в бедро. От неожиданности Лена охнула. — Марта! — возмутилась скрипачка и извиняюще посмотрела на Жукову. — Ты зачем это сделала?! Темочка, ну, а ты чего, я же никуда не ухожу, я здесь, ребенок… — переключила внимания на, как оказалось, пацаненка, притянула его к себе ближе. Тот крепко обнял ее за шею, трогательно прижался, и Лене показалось, что выглядел он при этом очень самодовольным. Скрипачка поднялась вместе с ним на руках. — Извините, — пробормотала тихо, подходя и сгребая ладошку девочки и притягивая ту к себе, ребенок тут же обнял ее за коленку. — Да ничего… Меня Лена зовут, мне сказали, что вам менеджер нужен? Жукова вывалилась из воспоминаний, с губ сорвался нервный смешок, она закрыла глаза, с трудом пытаясь удержать давившие слезы. Арбенина заторможено повернулась к ней и нахмурилась. — Я… я вспомнила, как при нашем первом знакомстве, Марта кинула в меня моделькой… — с трудом призналась она. — Она дурела по этим моделькам, я тащила их ей отовсюду… — чуть улыбнулась Арбенина и тут же нахмурилась. — Потом дурела от настоящих машин. А когда она села за руль, я чуть не поседела в первый раз. Думаешь, я не знаю, чьих рук это дело? — Жукова смущенно шмыгнула носом. Арбенина показала ей кулак: — Слава богу, Светка не догадывается. Но я ее понимаю, это тот самый адреналин, который я получаю на концертах. И я… старалась, по возможности, быть на ее гонках, незримо присутствовать рядом… — глядя в выпученные от удивления глаза директора «СиО», она хмыкнула: — И я помню тот безумный заезд, когда она выиграла свою «Камаро», ей шестнадцать тогда только было… Без прав… И я до сих пор боюсь… Боялась… безумно, что она когда-нибудь… А теперь даже не знаю… Может, лучше так, на трассе, чем без вести, без надежды… — голос ее дрогнул, побелевшие пальцы сжали простыню, и Лена, сглатывая комок в горле, накрыла ее кисть своей. Диана закрыла глаза, щеки ввалились, словно она пыталась сдерживать слезы, на шее резко выделилась вена. — А Артему… — неожиданно спокойно продолжила она, — … Ему никогда ничего не надо было, кроме присутствия Светы… Знаешь, мне иногда кажется, он сам ее выбрал… Еще до рождения, а потом засыпал только у нее на руках, когда… — голос Дианы опять сорвался, и она сильнее смяла в руках простыню. — Когда Света попала в больницу с рецидивом, я думала, рехнусь, он вообще не затыкался… Не знаю, как Марте удавалось спать при этом… — Да, Марту порой из пушки не разбудишь… — тихо рассмеялась Лена. Женщина на больничной койке тихо поддакнула. А потом продолжила. — Знаешь, несмотря ни на что, они ведь Светку считали своей родной мамой, пока мать, как обычно, все не испортила… У нее юбилей был, и она затребовала внуков. Полетели… И мне сразу же начала капать на мозги. А Темку и без того надолго от Светки отлучать было нельзя — он постоянно ныл, что скучает, что хочет к маме. И прямо во время званого мероприятия… мать в очередной раз одернула Артема и высказала, что не может быть двух мам, что это я родная, настоящая! А она ему никто! Марта, обычно необщительная с ней, набычилась и заявила, что иметь двух мам — это круто. Я думала, она ей ложкой в лоб залепит. У Артема после случилась самая настоящая истерика… Чуть ли не до панической атаки… Дышать не может… Я его и так успокоить никогда не могла… А тут… Я его за шкварник и на улицу, кое-как набрала Светку… Он трубку из рук не выпускал, пока не уснул. А когда домой вернулись… Я его из нашей кровати месяц выгнать не могла — засыпал только, облепившись вокруг нее… — Диана говорила медленно, с большими перерывами между словами, смотрела в никуда. — С бабушкой у них после этого общение вообще не сложилось. Было так обидно, что ко мне они всегда относились настороженно, когда я возвращалась с гастролей… Каждый раз заново привыкали к моему присутствию… Когда узнали, что это я их биологическая мать, стало легче… Но все равно Светка для них осталась настоящей матерью… Как она их баловала всегда… Любой каприз… — Арбенина закатила глаза и улыбнулась с грустью. — Но и в строгости умудрялась держать. И как ей это удавалось? Жукова подхватила, усмехнувшись: — Они ее обожают… Писали ей смешные записки и прятали то в сумке, то в футляре от очков, то в скрипичном кофре — она их находила уже на студии. Они так ей настроение поднимали, когда, ну ты помнишь… Снайперша кивнула, закусив губу. Ей до сих пор безумно стыдно было вспоминать этот период их жизни. — Когда мы задерживались, Артем ужин ей привозил на студию… Ворчал… А Света… — Жукова закрыла глаза, а потом словно решившись, выдала: — Она ведь тогда до смерти боялась, что ты их заберешь… Диана многозначительно хмыкнула: — Им было четырнадцать, Лен… Да они бы меня на хер послали просто. Юридически Артем — Светкин сын, а Марта… Она бы меня просто уничтожила… Ты думаешь, я не догадываюсь, кто стоял за травлей Асет во всех соцсетях, за бесконечными вирусными атаками на ее аккаунты? За компроматом на ее отца, олигарха? За исчезновением крупных сумм с ее счетов? Жукова ошалело захлопала глазами. — Ты думаешь?.. — И тут же осеклась, вспомнив день рождения Сургановой в шестнадцатом году — она ведь оплачивала только половину суммы. Она знала, что Марта хакер — сама однажды пользовалась ее услугами по вскрытию личных аккаунтов, одной своей любовницы, еще до того, как… Но она никогда не задумывалась, что… Диана снова усмехнулась. — Я тут недавно выписку взяла с их счета, который Светка открыла в пятом году, когда сама начала плотно выступать. На него процент капает с наших с ней выступлений. «Чтобы, если что-нибудь случится, дети ни в чем не нуждались…» Я чуть не поседела, когда она мне это заявила, испугалась, что опять… Так там транзакций по этому счету почти нет, одни только поступления… А у них всегда деньги были. И явно больше, чем Светка давала им на карманные расходы… Некоторое время они молчали. Пожилая санитарка, в цветастой косынке принесла обед, покосилась на посетительницу и через несколько минут вернулась с еще одним подносом. Лена улыбнулась с благодарностью, хотя есть правда и не хотелось. Диана вяло заковыряла ложкой в жидком супе. — Мы поругались… Из-за Лии… — неожиданно первой нарушила тишину Лена, пристально вглядываясь в тарелку. — Я обвинила ее черти в чем. И что она ее не любит, хотя знала… Черт! Знала это… Надеялась изменить, блять… Да я даже няню не хотела брать поэтому, надеялась… До последнего… Мартишка даже не спорила, понимаешь? Она просто молча смотрела на меня своими глазищами. Мне так хотелось ее ударить, чтобы она хоть как-то отреагировала, но я только попросила ее уйти. Я должна была прийти в себя, смириться с этим… принять… Всего день… А она поняла все буквально… И… И поэтому полетела в эту чертову Индонезию… — руки ее затряслись. Арбенина замерла: она не поверила в то, что наплел Артем и ей, и Свете. Удивляло, что Сурганова, которая тоже не купилась на эту историю про хакерскую сходку, не знала правды… Или просто решила ей не говорить… — Это я виновата…идиотка! — продолжила Лена. — Если она не вернется, что я буду делать без нее? Как жить? Потерять ее… — директор «СиО» содрогнулась и покосилась на застывшую на больничной койке Диану. Та медленно отодвинула тарелку, поморщилась, потерла рукой, на которой не было катетера, лицо. Вздохнула. Молчание затягивалось. Жуковой стало страшно: она была готова услышать злые обвинения, возможно, даже увернуться от запущенной в нее тарелки, но вместо этого Диана лишь тихо произнесла: — Она порой бывает слишком похожа на меня… Ты же это знаешь… Даже история с Лией подтверждает это… Я ведь тоже когда-то боялась потерять Светку… Только с эмоциями у нее сложнее. И вообще, убери ты эту жрачку! Не лезет в меня ничего… Проследив взглядом, как Жукова сначала уносит на стол свой поднос, затем Дианин, снайперша неожиданно усмехнулась: — М-да… Не позавидуешь тебе, Елена Юрьевна. Не думала, поди, что так вляпаешься, когда соблазняла девчонку? По себе надо было выбирать женщину, по себе… Ошеломленная сменой разговора, Лена дрогнула. Тарелка медленно поползла по подносу, но реакция директора «СиО» спасла инвентарь. Трясущимися руками она взгромоздила поднос на стол и вернулась на свое место. — Что?! Это она меня соблазнила! Напоила! Еще там, в ресторане… Я даже не знаю, что она там подливала мне… Честно говоря, у меня та ночь на пляже перед вашей свадьбой расплывается в памяти… Я бы никогда не рискнула — разница в возрасте, Света, да и… Я до той ночи была уверена, что она не по этой части… Помню, я за Светкой приехала и вижу «Камаро» к дому подруливает. Из него выбирается такой весь из себя мальчик-мажор в дорогих шмотках, при часах «Булгари» и галантно открывает Марте дверь… Я аж кофе на себя пролила. До того дня я ее, кажется, и не видела ни в чем другом, кроме джинсов и футболок, а тут… Платье, каблуки, плащ… При макияже… А этот хер чуть ли не слюнями на нее истекает… Я потом всю дорогу до города думала, что хочу придушить этого самовлюбленного говнюка. Понять никак не могла — почему? А когда поняла, знаешь, как струхнула? Старая дура, думаю, кризис среднего возраста во всей красе! Я после этого вообще боялась у вас дома появляться, надеялась — отпустит. А потом ее в этом проклятом маскарадном костюме увидела… И все… Как в песне: «Это был залет наверняка…» — То есть, за Светкину реакцию ты боялась, а за мою нет? — внезапно обиделась Арбенина и надулась. — Помню, я те фотографии полгода у тебя по одной клянчила… — А что твоя реакция? Ты бы мне морду набила и успокоилась, — пожала плечами Жукова, улыбнувшись, — а Светка и придавить могла по-тихому… До сих пор удивляюсь, как из Португалии живой вернулась… — Да, она может… — задумчиво кивнула Диана, прикрывая веки, внезапно навалилась усталость и слабость. Это состояние раздражало: она будто с каждым днем все больше и больше теряла контроль над своим телом, а не возвращала его. Как она ненавидела чувствовать себя такой беспомощной. Сквозь уже легкую полудрему, она услышала, как осторожно из палаты вышла Лена. В этом почти коматозном состоянии под закрытыми веками разноцветные гоночные болиды, ревя турбинами, преодолевали один круг трассы за другим, сталкиваясь, сдирая краску, врезаясь в ограждение… взрыв… огонь… и тишина… И окончательно соскальзывая в сон, она, вздохнув, прошептала: «Мартишка…»***
Очередной временный госпиталь, песочные треугольники палаток. Несмотря на раннее утро, температура уже подобралась к тридцати градусам по Цельсию, было безумно влажно. Горячий воздух пропитан тошнотворно-сладким запахом гниения, хотя на подъездах они не видели уложенные в мешки прямо вдоль дороги тела, как в других местах. Света закрыла глаза и поправила шейный платок, натянув его почти до глаз — пошли третьи сутки. Святослав обеспокоенно покосился на свою пассажирку. — Прибыли… — доложил он. Сурганова кивнула, медленно выбираясь из открытого джипа. Она чувствовала себя на пределе, голова все чаще кружилась, перед глазами плыли разноцветные мошки, поясница ныла, мышцы между лопаток сводило, постоянно тошнило — то ли от голода, то ли от сухих пайков. Держалась она только одной мыслью — она должна найти детей, любой ценой… Живых или… Думать об этом «или» сил не было. В голове, как на повторе, крутился последний разговор с Дианой. Голос жены уже был не таким слабым, ей определенно становилось лучше, но выпускать из больницы врачи не спешили, Арбенина ворчала по этому поводу, а Света была даже рада — по крайне мере там она была почти под круглосуточным наблюдением. — Заяц… Я тебя прошу только об одном… — Я найду их, я найду их… — она не знала уже, кого пытается убедить. — Я знаю… Но если… Если… — даже на расстоянии тысяч километров, было слышно, с каким трудом Арбенина подбирала слова. — Если нет… Если они так и останутся пропавшими без вести или… — Диана! Не смей! Они живы! Арбенина проигнорировала тон и свое полное имя, которым Сурганова крайне редко пользовалась, и судорожно, скороговоркой продолжила: — Пообещай, что ты вернешься… Я не могу потерять вас всех… Свет, я не переживу этого… — Я вернусь. Собственное обещание звучало эхом в ушах. Водитель достал из багажника несколько коробок с медикаментами и перевязочным материалом, самую легкую вручил ей. Им сказали, что в этом госпитале много иностранцев. Сгрузив все возле регистрационного пункта, МЧСовец попробовал заговорить с девушкой в мятом хирургическом костюме, выяснить составили ли они списки, но та не понимала по-английски. — Попробую найти кого-нибудь кто понимает, — проворчал он, озираясь по сторонам. Света рассеянно кивнула в ответ: стоящая вокруг атмосфера страха и безысходности давила. Она огляделась по сторонам: люди, люди… Всех возрастов с разными травмами, стоны, плач, сотни голосов сливающийся в однообразный белый шум, запах лекарств, крови, пота… Женщина с трудом проглотила подступающую к горлу тошноту. А она думала, знает, что такое ад… Пережила тогда — в конце девяностых… Неожиданно взгляд уперся в худую обгоревшую спину. Парень в драных, грязных шортах и босиком стоял в проходе в нескольких метрах прямо перед ней. А она видела выгоревшие почти соломенные волосы, истерично вьющиеся на влажном воздухе… — Тема… — голос не слушался. — Темочка… — получался лишь хриплый шепот. Ноги отнялись и тоже отказывались подчиняться. — Артем!!! — на мгновение стало страшно, что она обозналась, потому что парень никак не отреагировал в первое мгновение. — Артем!!! — он встрепенулся, как щенок, и резко обернулся. — Мама… — она не слышала, но отчетливо прочитала по губам. А спустя мгновение, он уже сжимал ее в стальных объятиях. — Мамочка… — бормотал куда-то в макушку, — Мамочка, что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? — спрашивал и спрашивал он, а Света лишь сильнее цеплялась за его худые плечи, хватала ртом воздух и, наконец, уткнувшись лицом ему в ключицу, позволила себе разрыдаться. Когда поток слез начал иссякать, Света отстранилась от сына и замерла, глядя на его обветренное, высохшее лицо с потрескавшимися, искусанными губами. Сердце болезненно заныло. — Темочка… — прошептала она. — Где Марта? — и почувствовала, как он сильнее сжал руки вокруг нее и отвел глаза. — На операции… Меня не пустили… Я пытался прорваться, убедить, что могу помочь, но меня не пустили… У нее кровопотеря большая и открытая рана, сепсис, кажется, начался… Блядь, в этих условиях… Я сделал все, что мог там, когда… — он зажмурился и снова крепко прижал Свету к себе…
