wrong wish

Юнги устал. Устал от невзаимной любви, преследующей его еще с начальных классов. Он уже сбился со счета в своих попытках стать счастливым в отношениях. И если бы это было так легко, он бы и не жаловался, но ведь каждая невзаимная симпатия больно бьет в сердце, стреляет в голову и плюет в душу и все это одновременно и каждый день на протяжении всего времени, что приходится страдать по объекту неразделенных чувств, пока его наконец-то не отпустит. А не отпускать может очень долго — полгода, год. И все это выматывает. Очень. Очередной раз его отпускает незадолго до дня рождения. Чувство облегчения, свободы от навязчивых мыслей — несравнимое чувство, ради которого он, кажется, и живет. На самом празднике он, практически не думая, можно сказать на подсознании, загадывает актуальное для него желание, но от отчаяния и истощенности он не загадывает «влюбиться взаимно». — Хорошенько подумай над своим желанием! — хлопает его по плечу Хосок, показывая на аппетитный торт. — Продавщица сказала, что сто процентов сбудется. Юнги фыркает, глядя на разноцветные свечи и, тяжело вздохнув, с небрежным «больше никогда не влюбляться», задувает их, морщась то ли от смущения, то ли от громких хлопков и шумных выкриков в честь его же дня рождения. О своем желании он практически сразу забывает, заливая в себя рюмки соджу одну за одной, закусывая всем подряд, что есть на скромном студенческом праздничном столе.

***

Утром он с удовольствием не пошел бы на учебу, если бы не и так не лучшая успеваемость и вызов в деканат. Выглядит он дерьмово для себя и неоднозначно для других. Ведь никто не скажет наверняка, что слегка растрепанные волосы, немного размазанная растушеванная подводка и не застегнутые первые три пуговицы рубашки — последствия спешки, а не его стиль. Для полного счастья не хватает лишь столкнуться с младшекурсником Чонгуком, который прольет на него свой кофе и выронит из рук папку с нескрепленными файлами. — Замечательно! — восклицает Юнги, глядя на свою клетчатую рубашку и разбросанные в радиусе метра файлы бедолаги. — Я же совсем не опаздываю! — от его сарказма Чонгук ежится и поджимает губы. — Прости, пожалуйста, я случайно, — Чонгук извиняется, чуть ли не плача, хотя это Юнги на него налетел, но виноватым себя чувствует он. — Хочешь, сам отнесу в химчистку? — Не надо уж, — Юнги постепенно успокаивается и начинает помогать собирать бумаги с пола. — Сам на тебя наткнулся, извини, — бросает Юнги, чувствуя, что зря накричал на ни в чем невиноватого, может он вообще-то тоже спешит, испугал вдобавок. Юнги даже и не догадывается, какие сильные чувства к нему испытывает Чонгук с их первой встречи где-то в столовой. Как у него дрожит голос и подгибаются колени, стоит Юнги оказаться неподалеку. Он бы с удовольствием ему об этом сообщил, но по Юнги и не скажешь, что ему это вообще нужно. Круг невзаимных чувств замкнулся. — Что молчишь, Чонгук? — Тэхен озадачено смотрит на друга, который залипает в одну точку и молчит, изредка кивая на его слова. — С Юнги-хеном сегодня столкнулся, — стараясь не выдавать свое волнение, Чонгук выдает его больше, чем оно есть. Тэхен закатывает глаза, к своему сожалению, находясь в курсе событий. — Может хоть как-нибудь ему намекнешь? Мысли он читать не умеет. Будто сам Чонгук об этом не думал, не мечтал, как на день святого Валентина подарит что-нибудь и смело расскажет о своих чувствах, может даже споёт. Но как только все доходит до дела, Чонгук теряет всю уверенность и силы. Когда Тэхён в очередной раз, обыденно зовёт его выпить пива с парочкой бургеров, Чонгук даже представить себе не может, что за одним столиком с его закадычным другом будет предмет его грез и ночных мечтаний. Тэхён машет рукой, увидев ошарашенного Чонгука, в ступоре и раздумье, застывшего в дверях закусочной. Юнги сидит к нему спиной, но Чонгук узнает эту широкую, слегка сгорбленную спину из сотни других. Рядом с ним Хосок, обернувшийся и задорно машущий ему, хоть и видел его всего пару раз. И только потом к нему поворачивается Юнги, ограничившийся сдержанным кивком. — Привет, — очень скромно, еле слышно произносит Чонгук, усаживаясь рядом с Тэхёном напротив Юнги. — Мог бы предупредить, что пригласил кого-то ещё, — скрипит сквозь натянутую улыбку, получая в ответ локтем в бок. Юнги безразлично читает что-то в телефоне, макая картошку в соус и не спеша отправляя её в рот, пока Хосок и Тэхён оживленно общаются и смеются, не обращая внимания на потерянного Чонгука, иногда кивающего их высказываниям. В какой-то момент Юнги становится скучно сидеть в интернете и он решает включиться в разговор, но его внимание привлекает растерявшийся, такой маленький и беззащитный Чонгук, которого будто специально не замечают. Хочется с ним поговорить, даже если это будет вызвано состраданием или жалостью. — Как дела, Чонгукки? — он начинает разговор, отчего Чонгук немного дёргается, но глаза его загораются чем-то очень знакомым и близким Юнги. — Как учёба? Чонгук заметно нервничает, бегает взглядом, изредка задерживая его на глазах собеседника, снова вызывая в Юнги капельку жалости, смешанного с умилением. Он кладёт свою руку на его, чтобы успокоить, не больше, но Чонгук, его влюблённое хрупкое сердце трактует все жесты Юнги иначе. Поэтому Чонгук начинает написывать ему в социальных сетях, не скупясь на эмоджи и флирт. Юнги не чувствует отвращения или агрессии в сторону слегка навязчивого мальчугана, но и симпатии, которой он так добивается тоже. Ничего. Но из вежливости отвечает. А Чонгук снова понимает это иначе и зовёт его гулять, сам вызывается платить и дарит что-то, не принимая отказов. Он окрылен, весь светится, и Юнги это замечает. Видит, как его мимолетный, ничего не значащий (для него) комплимент, делает Чонгука самым счастливым. Но он не испытывает даже толику того, что чувствует и так упорно и старательно добивается Чонгук. А от этого на душе паршиво. Ещё паршивее становится, когда Чонгук долго мнется, расфокусировано смотрит куда-то в землю, пока они гуляют по небольшому скверу, а потом резко останавливается и притягивает к себе Юнги, неумело целуя. У него внутри все полыхает, вырывается в наружу, хочется кричать от испытываемых чувств, а Юнги чувствует только чужие мокрые губы на своих и дрожь Чонгука, пробивающуюся сквозь поцелуй. — Чонгук, послушай, — Юнги легонько отталкивает его от себя, но Чонгук словно падает в пропасть между ними, которую увидел только сейчас. У Юнги разрывается сердце, хотя он ещё даже ничего не сказал, но Чонгук уже все понял. — Ты такой замечательный, славный, добрый, красивый, но я не чувствую к тебе даже симпатии, — подбирать слова не его фишка, но обратно отмотать как в компьютерной игре нельзя, как бы не хотелось. — Прости, что не сказал тебе раньше. Прости, что делаю это так ужасно. Юнги действительно хотел бы построить с ним отношения, узнав его ближе, но невидимая стена с его же стороны не дает ему даже шанса. Чонгук сглатывает огромный колючий ком, не дающий дышать, трет губы, нос, глаза. Он слышит треск собственного сердца и маленьких осколков, оседающих и колющих внутренности. Он просто уходит, оставив Юнги с глубоким чувством печали и сожаления. Через несколько дней Юнги пытается ему написать, просто узнать как он, но он везде заблокирован, а сам Чонгук давно не был в сети. В институте его тоже не видно, а Тэхён мимо Юнги проходит с брезгливым взглядом и отсутствием даже малейшего желания разговаривать. Это жутко напоминает ему его же, в похожей ситуации. Только на месте Юнги был полнейший ублюдок, пользовавшийся его добротой, но ведь Юнги не такой. Он действительно пытался поймать хотя бы малейшее чувство, но оно будто не долетало до него. — Ты просто очерствевший мудак, — констатирует Хосок, пока они сидят за тем же столиком, что и пару месяцев назад, правда другим составом. — Тэхён сказал, что никогда не видел его настолько подавленным и зареванным. — Он замечательный и такого не заслуживает, — берётся за голову Юнги, игнорируя недовольное фырканье Хосока. — Но я испытываю к нему все, что угодно, кроме банальной симпатии, не то, что любви, — Хосок демонстративно отворачивается, не поддерживая его монолог. — Слушай, — Юнги вдруг осеняет. — Тогда на дне рождения, я загадал больше никогда не влюбляться. Вдруг все дело в этом? Хосок любит мистику и смотреть документальные фильмы про паранормальное, но сейчас он лишь вопросительно изгибает бровь и неодобрительно качает головой. Однако любопытство и необъяснимый энтузиазм Юнги берет верх и они идут в тот магазин, где покупали торт. — Это просто маркетинговый ход, — на странный рассказ парней продавщица нервно прокашливается, прикрывая тем самым смешок. — Можете, конечно, купить ещё один. Даже скидку дам. — Беру, — Юнги смело достаёт кошелёк пока Хосок бьёт себя по лбу и делает вид, что не с ним, совершенно не узнавая скептичного, безучастного друга, тратящего деньги на торт, чтобы влюбиться в бедолагу, которого отшил.

***

Юнги аккуратно втыкает свечи в торт, совершенно не слушая возмущения Хосока, он уверен, что все беды из-за этого, даже если это звучит как бред. — В этот раз хотя бы не налажай, — пока Юнги поджигает свечи, Хосок наигранно ждёт чуда, подложив руки под голову. «Влюбиться в Чонгука». Кратко и ясно. Самовнушением, чудом, вспыхнувшими чувствами — Юнги нуждается в этом, даже если какое-то время назад, его просто воротило от слова «любовь». Но чуда не происходит. Не через час, не через день, даже не через неделю. Юнги хотелось бы однажды проснуться сразу влюблённым и побежать к Чонгуку, рассказать ему об этом, вместе посмеяться над абсурдностью ситуации и, взявшись за руки, уйти в закат, но так не получается. Пока Юнги не видит Чонгука в коридоре, перекладывающим учебники на подоконнике. Он сосредоточен, слегка напряжен и не замечает, как на него пялится Юнги. И что-то в нем пробуждается, ему хочется обнять его со спины, уткнувшись в шею, прошептать что-то такое же нежное и милое, как и он сам и попросить стереть из памяти их последнюю встречу, потому что сейчас, Юнги готов ответить на поцелуй и не сказать того, что сказал. — Чонгукки, — Юнги кладёт руку на его плечо, получая в ответ испуганный взгляд. — Прости меня. — Все в порядке, — сдавленно, очень тихо произносит Чонгук, не оборачиваясь, хотя это совершенно не так. Ему казалось, что он выплакал уже всё, что есть, но нет, ещё что-то осталось. — Посмотри на меня, — Чонгук поворачивается к Юнги, но не поднимает голову, стыдливо пряча взгляд в пол. Юнги невесомо касается его подбородка, чтобы приподнять, а у Чонгука уже горит все внутри. Юнги встречается взглядом с разбитым, потерянным, но все ещё влюблённым взглядом Чонгука и внутри его щёлкает переключатель, который был сломан до этого. — Ты всё уже сказал, я уяснил, — Чонгук не выдерживает напряжения между ними и, накинув на плечо рюкзак, хочет пройти, но Юнги не даёт ему, все ещё не отводя глаз от его. — Я знаю, что твои чувства не игрушка, что поступаю странно и безрассудно, что ты устал и, возможно, даже уже ненавидишь меня. Но, мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Прямо сейчас. — Потом ты скажешь, что тебе показалось, все несерьёзно. Я не хочу больше так убиваться. Зачем мне это? — Чонгук звучит куда более разумнее, и Юнги это понимает, но от этого не менее больно. Юнги берет его лицо в свои руки и целует, вкладывая ответ на вопрос и эту, только зародившуюся искру в его сердце. Чонгук понимает, что ещё не остыл, все ещё влюблен, пусть и надломлен. Поцелуй кажется вечностью, уносит куда-то далеко от насущных проблем. Чонгук притягивает его за талию, не давая разорвать поцелуй, будто после него Юнги снова скажет что-то ранящее, разобьёт ему сердце, которое склеивает сейчас.

***

Познав не взаимные чувства, обоюдные кажутся подарком свыше. После долгих поисков Юнги наконец-то находит того самого человека, который не заставляет его мучиться, который воодушевляет и приносит счастье, дарит улыбку и тех самых пресловутых бабочек внутри. — Я не знаю, что бы делал, если потерял тебя тогда, — они лежат в обнимку на скрипучем диване, на фоне какая-то комедия, а на душе полное удовлетворение. — Вероятнее всего, страдал бы, как и я, — Чонгук чмокает его в макушку, сжимая крепче в своих руках. — Твоя теория с тортом все ещё самое странное и смешное в этой ситуации. Юнги тихо хихикает, прижимаясь ближе, хотя кажется, что ближе уже некуда. Хочется полностью раствориться в этом моменте, в этих объятьях, смехе и поцелуях. Что бы там на самом деле ни было, но с тех пор, Юнги крайне аккуратен в своих желаниях.