wrong wish

Чонгук убеждён, что возвращаться домой поздно — гадко, одиноко и зачастую просто страшно. Но возвращаться домой с любимым человеком, грея его руки в своих, выискивая на темно-синем, почти чёрном небе созвездия и чувствовать себя в безопасности даже в такое пугающее время — лучшее, что с ним происходило. — Чонгук, смотри! — удивленное лицо Юнги, его искреннее, почти детское восхищение заставляют Чонгука мягко улыбнуться и взглянуть на небо, куда он показывает. Звездопад. Ничего более завораживающего, заставляющего невольно задержать дыхание он не видел. Однако широко раскрытые глаза Юнги, его озаренная улыбка и восторженные возгласы так и манят смотреть только на него. Маленькие яркие звездочки падают одна за одной, но Чонгук смотрит не на них. — Что? — Юнги глядит с недоумением на освещенное тусклым фонарем и луной лицо Чонгука и не понимает, почему же он пропускает такую красоту. — Скорее загадывай желание! Чонгук переводит взгляд на усыпанное падающими звездами небо. Они словно попали в сказку, мультфильм, все выглядит таким нереальным. Где-то вдалеке он замечает две падающие звезды и, даже не задумываясь, загадывает, чтобы они с Юнги всегда были вместе и счастливы. Целует его в сладко пахнущую макушку, зарываясь пальцами в мягкие волосы и с облегчением выдыхает, продолжая наблюдать за чудесным явлением природы и неподдельным восхищением Юнги. — Это невероятно, хён, — шепчет Чонгук, положив голову на его плечо и с очарованием вздыхая. Юнги что-то невнятно, но согласно отвечает и с трепетом прикрывает глаза, чтобы придумать желание. Интересно, что же он загадал?

***

— Хён, ты странный, — Чонгук не успевает договорить предложение, как оказывается в плену из объятий, щекотки по ребрам и влажных поцелуев на шее. Юнги последнюю неделю правда странный. При любой возможности пытается поцеловать, обнимает как-то по-особенному нежно, все время растекается в широкой сияющей улыбке, стоит им на секунду пересечься взглядами. Чонгук и сам невольно начинает зеркалить его поведение, превращая это в соревнование по большему проявлению любви и заботы. — Мм, — Юнги загадочно улыбается, но, кажется, совсем не слушает Чонгука, продолжая наслаждаться им, как самой желанной конфетой. Даже спустя несколько лет, ещё не забылись кадры их драматичных отношений в самом начале. Чонгук до сих пор боится, что каким-нибудь осенним вечером, Юнги придет с работы и скажет, что не любит, что не любил вовсе, это все было несерьёзно, магия гребанного торта на день рождения, и ему только от этой мысли физически больно до жгучих слез. Правда, Юнги их сразу утирает и расцеловывает пухлые щеки, сея кроткие поцелуи, словно цветы на поле, и говорит на ушко такое многозначительное «это никогда не произойдёт», что не поверить ему не представляется возможным. — Ты хочешь мне что-то сказать? — Чонгук выглядит серьёзным, и с лица Юнги тоже сползает лёгкая улыбка. Становится страшно. Если то, что он так боится сбудется, его сердце в эту же секунду разорвётся, и уже ничто его не склеит. — Хочу, Чонгукки, — Юнги садится напротив, нервно покусывая истерзанные поцелуями губы. Почему он так переживает и почему у Чонгука кружится голова, потеют ладони и горят следы от поцелуев. Юнги мнется, бегая взглядом по комнате, обеспокоенному лицу Чонгука, вздыхая и все не решаясь произнести хоть слово. — Что? — Юнги берет его руки в свои и смотрит на них, как на картину в галерее, как на карту, указывающую путь к чему-то очень важному. — Знаю, что желания вслух произносить нельзя, но я загадал, чтобы мы всегда были вместе, — Юнги, кажется не дышит, Чонгук тоже. — Мне нужно только твоё согласие. Юнги встаёт с кровати и подходит к полочке, где лежит файлик с чем-то, что он дрожащей рукой протягивает Чонгуку, проигрывающему неравный бой с улыбкой. Билеты в Америку — страну его подростковых грёз и амбиций. Чонгук перечитывает место назначения раз за разом, поджимая губы, чтобы не закричать. Юнги легонько поднимает его лицо за подбородок и показывает кольцо, надетое на четвёртый палец, надевая такое же на его. До Чонгука не сразу доходит, но когда все становится на свои места, в воздух летят их билеты, кровать издаёт истошный скрип от того, как сильно Чонгук прыгает на ней, наваливаясь на Юнги, сжимая его в объятиях так крепко, как, кажется, никогда прежде. Юнги накрывает невероятное облегчение, давая растворить себя в моменте, тихо хихикая. А Чонгук чувствует себя по-настоящему счастливым. Его Юнги исполняет мечты, поддерживает, дарит чувство любви, уверенности и безусловной, бескорыстной нужности. Так заразительно смеётся и улыбается, пока Чонгук щекочет его вечно холодными пальцами, что сердце сжимается от переполняющих его чувств. Чонгуку хочется подарить Юнги всю галактику в ответ. Нет. Все галактики.

***

Глаза разбегаются от ярких декораций, сувенирных магазинов, людей и аттракционов Диснейленда. Чонгук не собирается себе отказывать в фотографии с Микки Маусом, а еще Малефисентой и Белоснежкой. И пусть всего пару часов назад они как взрослые, серьезные люди стояли перед неловким регистратором с пониманием, что шагают в новую, другую жизнь, надевая кольца и произнося простое, но такое важное для них «да». Сейчас в них проснулись настоящие дети, у которых сбылась мечта, и им совершенно не стыдно вести себя по-дурацки. Юнги лучше вчерашнего дня помнит, как сильно Чонгук хотел побывать тут. Наблюдать за его щенячьим восторгом от всего подряд — так драгоценно и тепло. Они исследуют огромный парк, делают тысячи фотографий возле каждой локации, объедаются вафлями и бургерами, много смеются и целуются, пускают мыльные пузыри из смешного маленького автомата, закупаются сувенирами как на конец света и подходят к замку Золушки, когда собирается толпа, чтобы посмотреть на фейерверк. Подсвеченный сотнями огоньков замок на фоне вечернего неба, громкая, эпичная музыка и целое шоу с фейерверками — Чонгук с детства мечтал увидеть это воочию хотя бы разок, почувствовать рой мурашек и слезы счастья. Правда, он и подумать не мог, что рядом с ним будет сжимающий его руку в своей, вытирающий слезы и исполняющий желания словно волшебник Юнги, которого он любит больше жизни и который до смерти любит его. — Все хорошо? — когда шоу заканчивается, Чонгук падает в его объятия, цепляясь и сминая в кулачках футболку, громко шмыгая носом, буквально разрываясь от усталости и количества событий и эмоций за день. — Ты рад? — Ты не можешь себе представить как, — куда-то в шею Юнги бормочет Чонгук. Юнги улыбается ярче того салюта, держа в своих объятиях такого большого и одновременно такого крохотного Чонгука посреди огромной толпы. Осознание того, что это происходит сейчас, в реальности, в этот момент, не во сне или книге, озаряет все хорошее и затмевает все плохое, что случалось в их отношениях до этого. Что бы там ни говорили, хорошим мечтам и желаниям тоже свойственно сбываться.