Горький привкус отчаянья

Адриан Отец покинул меня несколько часов назад. Все это время я размышлял, как поступить. С одной стороны я хочу вернуть маму. Я бы многое отдал за это. Я сильно скучаю по ней, по ее улыбке, по ее нежным и любящим объятиям. Когда она была рядом, все вокруг было ярче и светлее. Все было другим… Папа был другой… Он уделял нам больше времени. Мы все вместе ходили на прогулки, в рестораны и театры. Мы устраивали дома застолья, приглашали друзей и веселились… Нам было хорошо вместе, но с пропажей мамы отец изменился. Он замкнулся в себе, погрузился в работу с головой. Перестал проводить время со мной. Он отдалился. Выстроил стену вокруг себя, и никто, даже я, не мог ее разрушить. Я хочу вернуть маму, тогда и папа станет прежним. Он снова откроет свое сердце пуская туда меня и маму. Жизнь вновь станет светлее. Пропадет контроль над моими действиями, я смогу смело приглашать друзей, зная, что в нашем доме им будут рады. Да я и сам смогу ходить к ним на вечеринки. Мама никогда не была против развлечений, а отец к ней всегда прислушивался. Станет лучше… Нет… Я не могу согласиться на это. Я столько лет сражался против собственного отца, не зная этого, и не могу сейчас поддаться ему. Вдруг это уловка? Как я теперь могу ему верить? Я видел на что он способен. Ему плевать на чувства других, для него нет ничего важнее собственных желаний… Черт… Как же мне быть? В палату вошел врач. Он осмотрел меня, кивая своим мыслям. — Ваше состояние стабилизировалось. — произнес он, — Готовьтесь к переводу в обычную палату. Завтра или послезавтра мы вас переведем. Вы, довольно, быстро идете на поправку. — улыбнулся он мне. — Спасибо доктор. А Маринетт еще тут? — Возможно. Ее сегодня выписывают, поэтому, вероятно, она уже покинула больницу. — Вы можете ее привести ко мне, если она еще тут? — Это реанимация, сюда пускают только близких родственников. — нахмурился мужчина. — Пожалуйста. Я очень хочу ее видеть… — Девушка? — чуть улыбаясь поинтересовался он. — Да. — честно ответил я. Не знаю кем она меня считает, но для меня она девушка. Любимая принцесса. Не понимаю, как я раньше не видел в ней ту единственную. Был сильно ослеплен ее геройской половиной. Но я люблю ее, а не костюм Леди Баг, иначе я бы не заметил, что девушка под маской поменялась. Да и в классе без нее было пусто. Надо было раньше к ней придти, какой же я дурак… Меня же тянуло к ней все то время, пока она страдала, от утраты, дома… одна… — Хорошо, — согласился доктор, — если она еще в больнице, я приведу ее. Но это в первый и последний раз. — добавил он строго. — Большое вам спасибо. — широко улыбнулся я и тут же поморщился. Губа начала ныть от этого действия. И зачем я только ее прокусил? Врач вышел из палаты, а я стал ждать. Минуты ожидания длились вечность. В голову продолжали лезть мысли об отце и его поступках. Я посмотрел на кольцо. Оно отражало свет солнца, немного слепя глаза. Плаг! Вспомнил я о своем квами. — Плаг? — тихо позвал я его. — Надо же, — раздался ворчливый голос над головой, — кто обо мне вспомнил. Сам Адриан Агрест. — Прости, Плаг. Квами подлетел ко мне и сел на одеяло. Он недовольно смотрел на меня, поджав хвостик. — Плаг, — нерешительно произнес я, — ты слышал признание отца? — Конечно слышал, я же все это время тут был. Голодный! Между прочим. — Камамбера у меня нет, и ближайшее время не предвидится. — Я уж понял. — пробурчал он, — Давай, задавай свой вопрос. Я же вижу как тебе не терпится. — Что будет, когда Бражник, эээ… отец, пожелает возвращения мамы? — выпалил я вопрос. Он действительно мучил меня. Ведь, его желание не плохое, почему он просто не пришел к хранителю и не попросил камни чудес? — Тогда будет нарушен баланс, и для его восстановления будет забрана другая душа. Например душа того, кто пожелал это или другого, близкого для него, человека. — Спасибо Плаг. Значит, чтобы вернуть маму придется пожертвовать кем-то. Нет. На такое я не согласен. Отец вообще в курсе этого условия? Он готов отдать такую жертву? Вероятно он знает об этом. Он столько лет охотиться за талисманами, он просто должен знать. И книга о камнях чудес у него есть. Вот блядство! Я давно мог догадаться кто Бражник по книге, но нет, я туповат для такого. Дверь в палату распахнулась. Плаг моментально испарился, прячась под одеялом. Я поднял взгляд и увидел идущую ко мне Маринетт. Она была одета в свою повседневную одежду. Джинсы, в которых была в момент нападения акумы и тонкую кофту, нежно голубого цвета. Она робко улыбалась, кидая на меня взгляды. Остановилась в паре шагов от кровати. Она была прекрасна, как всегда. Ее смущенный взгляд вызывал добрую улыбку. Я протянул к ней левую руку. Она нерешительно сделала шаг ко мне, вытягивая в ответ руку. Наши пальцы соприкоснулись. Девушка еле заметно дрогнула, опустив голову. Она так мило смущается. — Я рад тебя видеть. — внезапно охрипшим голосом произнес я. Откашлялся и продолжил, — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — улыбнулась она, поднимая голову. Она смотрела на меня своими пронзительными, голубыми глазами, и у меня в душе становилось теплее. Приятная нега растекалась внутри, заставляя глупо улыбаться. — Ты сам как? — взволновано спросила Маринетт. — Я в порядке, принцесса. Мне хотелось столько всего ей сказать. Хотелось рассказать о своих нежных чувствах к ней. Донести до нее, как она дорога мне. Но все слова разом испарились. Я не знал с чего начать, не мог сформулировать ни единой фразы. — Я очень испугалась за тебя… — тихо начала она, -Ты лежал без сознания, истекая кровью… А потом на скорой… — она шмыгнула носом, снова опуская голову, — Сердце остановилось и я… — из ее глаз потекли слезы. Я притянул ее к себе. Она охотно сделала шаг, вплотную вставая перед кроватью. Я обхватил здоровой рукой ее талию, слегка надавливая на нее. Девушка послушно наклонилась, и я обнял ее одной рукой. — Все хорошо, Маринетт, не плачь. Я жив и скоро поправлюсь. Она всхлипнула. Я провел рукой по ее волосам, нежно коснулся плеча. Провел по нему до локтя и прикоснулся к ее подбородку, притягивая ее лицо к своему. Носом ощутил ее аромат. Он смешался с запахом больницы, но я все равно уловил ее собственный, аромат ванили и весенней травы. Прикрыл глаза, ловя ее губы своими. Они были мягкими, теплыми и такими желанными. Я наслаждался каждой секундой нашего поцелуя. На этот миг я забыл обо всем. Все переживания, проблемы и боль в теле ушли на второй план. Сейчас существовали только мы и больше ничего. Я нехотя прервал поцелуй, возвращаясь в реальный мир. Слизнул ее слезинку с щеки, чувствуя ее соленый вкус. Губа напомнила о себе саднящей болью, но я не обратил на это внимание. Маринетт улыбнулась, поднялась и вытерла рукавом слезы. — Полиции я сказала, что ты вместе с Нуаром сражался со злодеем. Я кивнул в ответ. Поднял забинтованную руку, поднося ее к девушке. Рука тут же отдалась болью, но не подал виду. — Возьми кольцо. Маринетт непонимающе посмотрела на меня. — Зачем? — Уверен, все первые полосы газет о том, что я в реанимации после встречи с акуманизированным. Ты же понимаешь, что Бражник сразу поймет кто Кот Нуар? Он знает, что там были только двое мужчин, злодей и Нуар. Бражник не глуп, он быстро сложет эти два факта. А отнять у меня сейчас кольцо не составит труда. Так что забери его. Я не сказал ей, что знаю личность Бражника. Ей незачем это знать, эта информация может быть опасна для нее. Я уже принял окончательное решение. Я не буду помогать отцу, но и дальше сражаться против него не смогу. Пусть Маринетт поступит с кольцом так же как и со своими серьгами, я доверяю ей. Что не могу сказать о своем отце. Он может забрать его силой, когда я откажу ему. Незачем рисковать. Так будет лучше. — Я не могу… — Можешь. Забери, пожалуйста. Так будет лучше. Маринетт нерешительно прикоснулась к талисману. Я улыбнулся ей, подбадривая. Конечно, я не хочу расставаться с Плагом. Я привык к нему, к его постоянному ворчанию и недовольству. Привык к его любви к пахучему сыру… Да, я буду скучать по нему, по своей второй личности. Кот Нуар, Плаг, мне будет вас не хватать. Я все решил. Так лучше для всех. Она аккуратно сняла кольцо и я быстро опустил руку. Она ужасно ныла от напряжения, и я не сдержался, поморщился. — Что-то случилось? — поинтересовалась девушка, убирая кольцо в карман. — Нет, все хорошо.