Неоновое надгробие

«Кто ты на самом деле? Необходимо проверить лично. Первоначальна твоя суть или лишь желательна? Все врата откроются, если познаешь себя»

      Когда открываешь глаза, уже знаешь, что увидишь размытый потолок собственность спальни, расплывчатые силуэты мебели, а расплывчатые потому, что зрение ни к черту. Но когда обнаруживаешь себя в непонятном месте, и абсолютно не помнишь, что вообще вчера было, то наступает такая неприятная, болезненная для тела волна паники. Похитили? Будут пытать, насиловать или еще что поизощреннее придумают?       Страшные мысли, страшная ситуация, а ведь ты совсем-совсем примерная дочь, не пьешь, не куришь, и никак не должна была оказаться в подобной ситуации.       Белое помещение, углы утыканы камерами, будто психушка какая-то. А вот там, во всю стену, зеркало стоит. Да-а, так точно не может выглядеть примерная дочь: волосы растрёпаны, темные круги под глазами и убитый взгляд, будто после недельной попойки. Так точно не может выглядеть человек, ведущий примерный образ жизни. Примерный настолько, что первой мыслью в голове является: «Мама меня убьет». А позвонить и позвать на помощь не вариант — связи нет.       Но, на простом любовании помятой себя далеко не уедешь, и нужно было шевелиться. Я не знаю где я и что меня ждет, а люди, не желающие причинять вред, вряд ли будут заперли бы меня тут, да и еще в таком побитом состоянии. С разбегу, насколько позволяло пространство, попыталась выбить, оказавшуюся довольно прочной, дверь. Удары ногой тоже не помогли, зато теперь болели и руки, и ноги, а на среднем и безымянном пальце левой руки были сломаны ногти. А стоили, между прочим, немало! Взгляд упал на стул, который был единственным предметом мебели в комнате. Хотелось устроить погром, да только смелости на такое вряд ли бы хватило.       Попытавшись его передвинуть, меня постигло очередное фиаско — стул был намертво прикреплен к полу. Но, ведь случайности не случайны, и в подобном месте все наверняка имеет свое значение. Если слово «значение» тут вообще уместно.       Я подняла голову. Тут не было ничего, за что можно было бы зацепить веревку, которой, собственно, тоже не было. Так что этот вариант записываем на самое последнее, отчаянное место. И только карандашиком. Попробовав найти вентиляционный люк, я встала на стул. Планом было сначала постучать, а потом попытаться сдвинуть, выбить или сломать каждую из потолочных пластиковых панелей, до которых только могла дотянуться. Одна из них, что находилась прямо параллельно стулу, отличалась звуком при постукивании и довольно легко сдвигалась. Бинго!       Панель очень громко приземлилась на пол, когда я случайно выронила её, а после раскололась при приземлении. Идея устроить погром прочно засела в голове.       С трудом протолкнув себя в вентиляционный люк, я попутно задумалась, что же в моей жизни произошло такого, что я оказалось в таком положении, что мне приходиться выбираться из неизвестной комнаты через вентиляцию на потолке. Что же, с большим трудом преодолевая расстояние в четыре метра, я всерьез задумалась о регулярном посещении спортзала, ибо это уже ни в какие ворота не лезет. Точнее, ни в какие проходы не пролезает.       Один прямой узкий проход, неловкая я и падающая решетка вентиляции, падение которой для меня было будто в замедленной съемке. И полная тишина, которая была дерзко нарушена оглушающим звоном упавшей на пол решетки. Я застыла. От страха задержала дыхание, чтобы уж наверняка. Однако, ни единого звука не последовало. Полная тишина. Тут только я и мои страхи. Пока я выбиралась из люка, и принимала более-менее нормальное положение, чтобы спрыгнуть и ничего себе не сломать, из кармана моих брюк выскользнул телефон — единственное, что осталось при мне.       Ну за что?       Спрыгнув на пол, благо высота была не больше трех метров, я на пару секунд почувствовала себя Ларой Крофт. Подняв телефон, я быстро осмотрела его на наличие поверждений, после чего убрала в карман. Жить будет, как бы теперь не помереть самой с такими трюками. Отряхнувшись и потирая руки, я осмотрелась. Те же белые стены, тот же кафельный пол, по одной из плит которого пошли мелкие черные трещины — результат удара решетки. И белые камеры, что были расположены через каждые два метра вдоль длинного коридора. Странное изобилие камер наблюдения, у каждой из которых горел красный индикатор, только подтверждало догадки о каком-то эксперименте или шоу, что обычно становятся сюжетом сериалом и фильмов ужасов. Для «Пилы» было слишком спокойно и светло, для «Голодных игр» слишком немноголюдно и бледно.       Уныло по страшному.       Сделав пару неуверенных шагов, я поморщилась и остановилась. Акустика тут, конечно, шикарная. Шикарная настолько, что каждый, даже самый тихий и аккуратный мой шаг, эхом раздавался чуть ли не на весь коридор. Я обернулась и через плечо критично осмотрела плоский каблук шнурованных ботинок с металлической набойкой. Знала бы, надела бы кросовки.       Решив побыстрее закончить с этим, я перешла на бег. Коридор оказался не таким длинным, как я считала. Из-за однотонных стен я сначала не заметила поворот. За углом оказался еще один коридор, намного короче, который заканчивался железными, основательно заржавевшими дверьми. Но, путь к двери был прегражден белой железной сеткой, что полностью перекрывала проход. Пролезть не получится, придётся идти и искать выход дальше по коридору.       Пройдя еще метров пять я наткнулась на дверь. Последнюю дверь в этом коридоре. Либо выход тут, либо… я не знаю.       Еще одно белое помещение, что уже не удивляло, за исключением огромной красивой черной надписи на стене напротив и столика с компьютерным монитором и каким-то прямоугольным прибором в центре комнаты.        «Ангел или Жертва?»       А может это секта? И меня попытаются завербовать в очередного последователя? И после я начну выносить из дома всю технику и ценности? А потом буду брать громадные долги, кредиты, пойду на преступление, а потом меня обязательно принесут в жертву их богу?       А еще лучше захотят огнем очистить мою душу, оскверненную дьяволом. Где-то я это уже видела, и ничем хорошим это не закончилось.       Хотя нет, слишком дороговато и стерильно для секты. Пафос из всех щелей прет, больше похоже на больную фантазию о каком-то очередном бессмысленном теле-шоу какого-нибудь богача, у которого из развлечений остались только человеческие жертвы.       Протяжный писк прервал мои зашедшие не в ту сторону думы. Обернувшись на монитор, я обошла столик, но ничего, кроме простого вопроса на белом фоне на мониторе показано не было.        «Ваше имя?»       И все? А как же место жительства, паспортные данные, пароль от вай-фая и от сейфа где я храню свои миллионы? Точнее, пароль от сейфа, которого у меня нет. И миллионов кстати тоже. Стало грустно.       Что ж, это могло выглядеть, как успешный хоррор-квест. Такой проект быстро бы стал популярен в нашем городе. Воз. Наверняка, надо мной просто хотят подшутить, и наблюдают за мной через эти камеры, катаясь по полу от смеха.       Писк повторился, экран на долю секунды погас и сразу же зажегся, показывая мне все ту же надпись, будто бы требуя ответа. Я осмотрелась в поиске клавиатуры, или какой-либо сенсорной панели, но ничего не было. Я отошло от экрана и прошлась вдоль комнаты, решив поискать решение по углам.       Писк повторился, более громко и резко. Я обернулась и расстеряно осмотревшись произнесла свое имя вслух. От долгого молчания рот открывался не без усилий, и голос звучал глухо и хрипло.       — Эстер, — экран снова «моргнул» и запищал, явив мне новый вопрос.        «Ваш возраст?»       Вот так номер. А если я скажу что я несовершеннолетняя, меня отпустят?       — Тринадцать, — внимательно смотрю на экран. Либо тут где-то детектор лжи, либо он завис. Но, если ему известен мой возраст, то зачем задавать такие вопросы? Экран пискнул, моргнул, но вопрос не изменился.       — Двадцать два, — подперев кулаком щеку, и с самым скучающим видом, на который я была способна, я уставилась на экран. Удиви меня, шайтан-машина. Экран немедленно изменил изображение.        «Зачем вы здесь?»       А вот это заставило задуматься. Логично было бы задавать этот вопрос, если бы я сама сюда пришла. Я ведь не сама сюда пришла, верно?       — А варианты ответа будут? — тыкнув пальцем в экран, я зевнула. Сна не было ни в одном глазу, однако отсутствие источников свежего воздуха нериятно давало о себе знать.        «Зачем вы здесь?»       — Тайна, покрытая пылью.        «Чего вы хотите сейчас?»       А, значит, такой ответ тебя устраивает? И какой только недоумок это придумал?       — Хочу книгу жалоб и предложений. И сценариста вашего на мыло. А лучше на бут…       Писк повторился, прервал мое гениальное предложение по повышению креативности местного сценариста, вот только вместо очередного глупого вопроса на весь экран была показана моя фотография, по-видимому сделанная только что. Хм, лицо у меня тут такое, будто это я сейчас буду одним из актеров «бабаек», что будут бегать в перекошенных масках.       После очередного писка, который уже прилично действовал на нервы, из плоского прямоугольного устройства вылезла, «родилась», пластиковая карта. Возможно, это ключ от той решетки?        «Эстер с нижнего этажа выбрана жертвой.       Просим всех приготовиться»       Вот так номер. Извините, а можно я по быстрому и по тихому пройду, и готовиться никому не придется? Хотелось бы верить, что на этом все, но раз было сказано «жертвой», то значит это только начало. И начало это, скорее всего, мне не понравится.       Все только началось, а мне уже надоело. Покинув комнату с далеко невеселыми мыслями, я не отказала себе в удовольствии хорошенько хлопнуть дверью.       Вернувшись обратно к проходу, я заметила маленький белый прибор, для этой самой ключ-карты. Не громко хлопнув себя по лбу за невнимательность, я вставила карту и побежала к дверям. Как оказалось, это был лифт. После нажатия кнопки, двери медленно, и с невероятно противным скрипом, распахнулись. Состояние самой кабины оставляло желать лучшего. Грубо говоря, изнутри он выглядел точно так же, как и снаружи. А точнее старо, ржаво и будто перенес на себе ни одну сотню страшных событий, о чем говорили бурые засохшие разводы на полу и стенах.       Было довольно боязно в него заходить, вдруг, трос также проржавел и прогнил?       Пересилив себя, - ведь это просто квест, - и тут мне не дадут умереть, я вошла внутрь. Стрелка над дверьми медленно описывала дугу. Либо этот лифт ужасно медлителен, либо тут очень глубоко. Только той самой мелодии для лифтов не хватает, что хоть немного скрасило бы ожидание.       Лифт остановился, двери медленно и с неприятным скрипом расходились в стороны. Никакого писка, звоночка или другого звукового оповещения, как в обычных лифтах. Хотя, тут и без этого уже и так ясно, что жертва явиться изволила.       Интересно, это будет какой-то типичный хоррор-квест, с окровавленными манекенами, исписанными рунами стенами, приглушенным светом и говорящими портретами? Надеюсь, что нет, иначе мое первое впечатление будет испорчено еще больше.       Встретил меня полумрак, полная тишина, и не самый приятный запах. Выйдя из лифта, я сразу же поскользнулась на чем-то, едва не упав. Рефлекторно выставив вперед руку, я ухватилась за край какого-то железного ящика. Свободной рукой вытащив телефон, я включила фонарик. Боже, городская свалка наверное выглядит аккуратнее. Железным ящиков оказался большой мусорный бак. Точно такой же стоял у противоположной стены. И оба были заполнены, скажем так, «с горкой». Теперь ясно, откуда этот запах. Брезгливо отдёрнув руку, я быстро потерла ее о штанину, пытаясь избавится от ощущения холода и грязи.       Сама локация выглядела как самая обычная подворотня, совсем тусклый фонарный свет откуда-то из-под потолка, кирпичные стены, мусорные баки и узкие проходы. Обрывки газетный вырезок, объявлений о розыске и пропаже и автопортреты преступников, один из которых встречался особо часто. В углу сиротливо лежит обрывок желтой оградительной ленты. Несмотря на жуткую помойку и скомканное стерильно-белое начало, место выглядит очень даже годно. Я бы поставила десять из десяти за атмосферу и декорации. А пугать чем будут? Сейчас было бы в тему, если бы из-за угла, на своем скрипящем трехколесном велосипеде, показалась кукла Билли, и предложила мне сыграть в игру.       Нетерпеливо потерев ладони, я двинулась дальше. Было жутко интересно, что же подготовило это место для своих посетителей. Завернув за угол, я увидела довольно просторный проход, даже пешеходная «зебра» была нарисована. Проходя мимо одного из узких проходов, заметила что-то металлическое, оно отбрасывало блики от света фонарика. Я немедленно двинулась следом. Случайно пнув носком ботинок какую-то жестяную банку, я инстинктивно отскочила в сторону, ударившись о мусорный контейнер. Запаха от него, как от тех, что около лифта, не было, и я, громко выдохнув, облокотилась о него боком, переводя дыхание. Порой, абсолютная тишина пугает похлеще безумного смеха или шума мотора бензопилы. Представляю, как мои друзья, устроившие мне такой сюрприз, катаются по полу от смеха, наблюдая за мной.       В баке послышалось какое-то шуршание. Я немедленно отошла от него к стене. А вот и первый актер. Сейчас как выскочит и кинется за мной, а потом мы будем петлять по этим проходам, пока меня не загонят в другую локацию.       Без страха, скорее даже с нетерпением и предвкушением начала игры, я приподняла крышку контейнера. Опрометчиво, но терять, в принципе, ничего.       Ожидать можно было чего угодно. Тощего, грязного, одноглазого кота, который бросится на меня, искусает и исцарапает по самое не могу, а потом я медленно и мучительно умру от столбняка или бешенства не отходя от этого самого контейнера. Мышей или крыс, размером с откормленную кошку, которые также всем скопом бросятся на меня и сожрут прям тут, только косточки и останутся. Но это не точно. Какого-нибудь изувеченного временем манекена, который выпрыгнет на меня как черт из табакерки, и я умру тут от сердечного приступа или буду им же избивать тех, кто это все устроил. Ну, или на худой конец какого-нибудь шизофреника, что порежет меня на ленточки. В любом случае, неприятный сюрприз мне был обеспечен. Но я никак не могла ожидать, то увижу там перепуганную девушку. Стоило мне приподнять крышку, как она шарахнулась от меня в угол, как от прокаженной.       Я выключила фонарик, решив, что слишком яркий свет только больше её испугает. Но, чтобы совсем не остаться без света, я просто включила экран. Девушка была на вид лет пятнадцати, с рыжими, подстриженными коротко волосами. Она спрятала лицо, уткнувшись в колени, и беззвучно рыдала. На секунду мне хотелось верить что тут просто гениальные актеры, которые могут с легкой руки изобразить истерику, однако ее красные, опухшие глаза и жуткая дрожь сеяли семена сомнения и страха в моей голове.       Тихонько прикрыв крышку, я отошла. О Боже, если это все реально… Где я? За что меня сюда упекли? Какая к черту жертва?!       Черт, черт, черт.       В панике осматриваясь по сторонам, я наткнулась взглядом на белую камеру. Я смотрела на неё около десяти секунд, и та в свою очередь будто следила за моими движениями, ожидая моих следующих действий. Так, надо успокоится, паника приведет лишь к плохому концу. Мне плохой не нужен.       Сделав пару шагов от бака, я почувствовала, как наступила на что-то твердое. Приподняв ногу и осветив пол, я увидела маленький серебристый ключ. Она обранила, пока пряталась? Подобрав ключ с грязного пола, я собрала всю волю в кулак. К черту это все, я ухожу.       Открыв крышку бака, я внимательно осмотрела девочку. Она в шоке уставилась на меня зелеными заплаканными глазами, часто всхлипывая.       — Выходи, — она замолчала. Возможно, это было слишком резко и грубо, учитывая её состояние, но на сопли нет времени, — уходим отсюда.       Рыжая помотала головой, крепче обхватив колени руками.       — Нет. Это нев-возможно. Он нас найдет. Уже нашел и убил. В-вон там они теперь леж-жат, мертвые. А я жить хочу, буду ждать помощи т-тут, в без-зопасности, — захлебываясь слезами проговорила девочка. Вот же гемор.       — Ну вот она, помощь, собственной персоной. Люби и жалуй и большего не жди, — я провела руками по воздуху описывая дугу вокруг себя. Она шокировано уставилась на меня. Ну да, помощь из меня, конечно, так себе, но выбора у нас у обеих нет, — поднимайся, уходим отсюда.       Я протянула ей руку, но она даже не пошевелилась. Я, милосердно, дала ей время и терпеливо ждала, а рука начала затекать. Вдруг, недалеко послышались шаги. О не-ет, этого мне еще не хватало.       — Я передумала, двигайся, — прошептала я, и не, не ожидая пока рыжая очухается, залезла в бак. Мы девочки с ней миниатюрные, поместились.       Зажала её рот ладонью на всякий случай, чтоб не всхлипывала и не выдала нас. Я застыла. Шаги приближались и остановились, по моим расчетам, недалеко от дверей лифта. Ага, некто вышел меня поприветствовать. Постоял, подождал, и вернулся обратно, даже не замедлившись около прохода, где мы прятались. Значит, понятия не имеет где мы. Хорошо.       Как только все затихло, я тихонько выбралась и снова протянула руку девочке.        — Не бойся, я помогу нам выбраться. Никто тебя не тронет. Давай руку, — она, немного помедлив, схватилась за мою ладонь. Я помогла ей аккуратно выбраться. Она чуть не упала раза три, видимо, долго там просидела. Включив, наконец, фонарик, мы, уже вдвоем, пошли дальше по коридору. Возле первого поворота на стене была приклеена газетная страница. Рыжая хотела остановиться и прочитать, но я её отдернула. Не стоит терять время на такие мелочи. Улочки были на удивление чистыми. Никакого строительного мусора, опавшей побелки и прочих прелестей заброшенных мест. Мы зашли в тупик.       Помещение было разделено забором с железной сеткой. С другой стороны вместо бетонных плит была земля. Стена была разрисована граффити, рядом лежала сорванная оградительная желтая лента и забрызганная чем-то бурым газета. В углу стены была дыра, а в ней, под светом фонарика, что-то блеснуло. И этим «что-то» оказался ключ. Очередной. Моя новая знакомая была рада нашей находке, а я мне такое везение с самого начала было не по душе.       Это точно не квест. Слишком затратно. Огромная куча камер явно стоит целое состояние, а это был только один этаж, не считая этого, как и все это оформление. Еще немного, и паника точно возьмет вверх над разумом. Мы дошли до следующей пешеходной «зебры», около которой была дверь. То, что она была заперта, меня нисколько не удивило, но ни один ключ не подошел. Рыжая крепко держала меня за руку и чуть ли не подпрыгивала от каждого шороха, каждой тени, несмотря на то, что тени были нашими и шорох, кстати, тоже мы создавали. Что же такого она увидела, что её так сильно трясет?       — Как тебя зовут? — прошептала я, — меня Эстер.       — Хлоя, — коридор буквой «Т» разделился надвое. Я потащила Хлою направо. Было довольно тяжело одновременно чуть ли не тащить медлительную Хлою, и при этой осматриваться. Я не хочу, чтобы нас поймали.        — Хлоя, ты говорила, что вас было трое, — мы вошли в небольшое помещение, в углах те же камеры, а в конце дверь. Закрытая, сплошная, и без замочной скважины. Пришлось разворачиваться.       — Д-да, мы сюда втроем попали. Были неосторожны. Те двое были близнецами и все время шутили и смеялись. Так он нас быстро нашел. Мы пытались сбежать, но он отлавливал нас по одному и их убили. Пока он был занят ими, я успела спрятаться, — этот скомканный рассказ нисколько меня не успокоил и не привнес надежды на скорое спасение. Убили.... Она сказала, что их убили...       Вдалеке послышался звук упавшей жестяной банки. Я быстро выключила фонарь и затащила остолбеневшую от ужаса Хлою за угол. Здесь была еще одна комнатка, гордым каменным сараем стоящая посреди широкого коридора. Тихо повернув ручку, я молилась всем Богам чтобы она была не заперта. Дверь не поддавалась, и мне пришлось доставать найденные ключи. Первый мимо. Второй… да. Да!       Быстро запихнув девочку в «сарай», я забежала, предварительно оглядевшись. Внутри было несколько коробок с каким-то хламом, разбирать который у меня не было ни желания, ни времени. Подвинув коробки ближе друг к другу, я усадила Хлою за ними. Она будет лишь мешать.       — Сиди тут, не двигайся, не шуми, не дыши. Я найду способ открыть дверь и вернусь. Обещаю, — девочка кивнула и уткнулась лицом в колени. Меня немного удивила такая спокойная реакция от жутко напуганной девочки. Видимо, она и сама рада посидеть в безопасности, пока отважная тетя сделает все дела сама.       — Будь осторожна и не умри там, хорошо? Не бросай меня тут одну. Одной мне конец, — я кивнула. Прозвучало это так себе, но на возмущения времени не было.       Я пошла дальше. Думаю, фонарь включать уже не стоит. Убийца знает, что мы тут, а значит не дремлет. А в такой темноте свет будет очень просто заметить издалека. Я стараюсь шагать аккуратно, смотреть под ноги и опираться на стену, что не потеряться в темноте. Почему что, в этой часть локации было намного темнее, чем около лифта, несмотря на тот же тусклый свет из под потолка.       Секунда, и в коридоре загорелся свет. Я была не готова к такому. Глаза мои этому абсолютно не обрадовались. Прислонившись к стене спиной, я крепко зажмурилась, при этом прислушиваясь к каждому звуку в коридоре. Быстрое биение собственного сердца било по ушам, отчего было сложно различать звуки. Не давая себе достаточно времени привыкнуть, я продолжила путь, прикрывая глаза ладонью.       Пройдя чуть дальше, я перед собой я увидела доски. Не самые свежие, но и не гнилые. Одна из досок, самая крайняя у прохода, была прибита отдельно от остальных. Между ними был пробел в пару сантиметров. Я попробовала сдвинуть её, и… да! Её можно отодвинуть и спокойно пролезть внутрь. Деревянный заборчик закрывал небольшую территорию, где были разложены столбиком старые шины, валялась такая же газета и лежало несколько пустых коробок. Я была очень рада, когда нашла за коробками лопату. Почти новую. Отлично! Теперь если мне и встретится какая-то ебака, то ее шансы получить лопатой по морде возросли в разы.       Взяв лопату, я вылезла через дыру с другой стороны и встала в нерешительности. И куда теперь? Итак, что мы имеем: неисследованный коридор — две штуки; оружие — одна штука; плюс, включенный свет — потерянное преимущество и укрытие. Что же, пойдем вправо, а вернуться не проблема. Главное — не встретить Потрошителя, и унести отсюда свою тушку на своих ногах. Желательно, целую тушку на целых ногах.       Но, включенный свет можно считать также маленьким плюсиком — не нужно красться, идти наугад опираясь о стенку, да и фонарь внимания много привлекает. Поэтому я перешла на легкий бег, опираясь лишь на носок, ибо каблучок — изящная, но чертовски шумная вещь.       Но конца коридора я добежала довольно быстро, несмотря на то, что с лопатой бегать довольно трудно — вещь-то нелегкая, но, сейчас глядя на это, я хотела бы выбрать другой коридор, чтобы не видеть этого ужаса.       Удушливый запах крови вызвал нехилый рвотный позыв. Никогда не любила запах крови. Плющит меня с него знатно. Судя по всему, бедолага являлся тем самым «одним из двух из ларца». Совсем молодой парень в школьной форме. О боже, он же еще ребенок, зачем его сюда?! Глядя на эту картину сами собой навернулись слезы. Брызги крови на полу, стенах, повсюду красные следы от ладоней, будто в фильме ужасов.       Напоследок обернувшись, нет ли никого у меня за спиной, я подошла к двери, уже сразу доставая последний ключ. Отперев её ключом — а я не сомневалась что она окажется заперта, я зашла внутрь. Образ мальчика не выходил из головы и просто стоял перед глазами. Не в силах перебороть себя, я уперлась руками о стол, что стоял в центре комнаты, и крепко зажмурилась. Слезы градом капали из глаз, размазывая макияж, и черными каплями разбивались о грязный кафельный пол.       Я хотела постоять так подольше, прийти в себя, успокоиться, но на это не было времени, я не хочу вот также лежать где-нибудь в углу всеми покинутая и забытая.       Сняв какую-то большую тряпку со шкафа, я вышла из комнаты и подошла к мертвому мальчику. Глаза его все еще были открыты. Светлые, безжизненные. Сердце снова кольнуло. А ведь где-то его близнец также лежит, если верить словам Хлои. Прикрыв ладонью его глаза, я накрыла его тело и вернулась в комнату.       Самая обычная кухня, если не считать грязь, паутину, и огромное бурое пятно в углу. Это место выглядит потерянным. Будто, тут никого вовсе и нет. И, если бы я сама не слышала тяжелых шагов, то так и подумала. Глубоко вздохнув, я пошла дальше осматривать помещение. У стены возле двери ряд железных шкафов, которые, конечно же, оказались запертыми, обычные шкафы у противоположной стены, забитые какой-то изрядно запылившейся посудой и какими-то банками с консервами, слева дверь, справа огромные пустые коробки, лампы на потолке. Около двери, через которую я вошла, стоит стул. Удобно, можно этим подпереть дверь в случае погони. А она будет, я не сомневаюсь. Я буду бороться за свою жизнь. Я не позволю истерзать меня вот так и бросить истерзанной где-то в углу, доживая последние секунды в сожалениях и собственной крови.       Я стала заранее продумывать путь отступления, если вдруг местный Чикатило явит мне свой светлый лик. В одной из больших коробок я смогу запросто поместиться, но убежище это так себе. Железные шкафы довольно просторные, но они не открываются. Есть еще одна комната, возможно, там есть что-то полезное.       Можно предположить, что одна из «жертв» была вооружена огнестрельным оружием, ибо сомневаюсь, что эти дыры в стене были предусмотрены декором. Да и несколько гильз в углу говорят о многом. Моё внимание привлекли вентиляционные люки, расположенные в количестве целых четырех штук в противоположной двери стене. Около второй двери на стене проходят трубы. Железные, возможно даже стальные, если из стали вообще трубы делают, я не сантехник, не знаю. Но выдержать меня должны, это точно. Как раз, они расположены такой растянутой по ширине буквой «Н» и на удачу, прямо под одним из люков. На столике, около труб, я нашла поднос с ворохом окровавленных бинтов и какими-то баночками с таблетками и перекисью. Режемся, значит, часто. Бедняжка.       Не найдя больше ничего интересного, я, поудобнее перехватив лопату, двинулась ко второй двери, попутно запихивая один моток чистых бинтов в карман. Так, на всякий случай. За ней тоже не оказалось ничего интересного. Два старых матраса в углу, шкафчики, дыры на той же стене, такие же запертые железные шкафы и два довольно вместительных ящика, расположенных в противоположных углах. Один из них, ближайший к двери, как на зло, оказался наглухо закрытым. Ну, ничего, зато второй оказался открытым.       Осмотрев обе комнаты с особой дотошностью и при этом без грамма стыда, - ведь шариться по чужим вещам ой как не хорошо, - я смело направилась к двери. Видимо, для меня тут лишь один выход, ибо эта дверь оказалась заперта. Не всегда же мне везти будет, верно? Остался один коридор, возможно, там я найду еще один ключ, а может и два, а может и выход. А может и свою смерть. Выбора у меня особо нет, да чего уж, у меня его не было с самого начала. Либо вертись, дорогая Эстер, как уж на сковородке, либо стой и смирненько жди свою смерть.       Я без происшествий дошла до нужного коридора. Справа от него был тупик, забрызганный кровью. С такой же оградительной лентой и приклеенной газетой. На всех этих страницах одна тема — убийство, крупные резанные раны, либо множество колотых ножевых, жертвы — случайные люди, никак не связанные между собой. Случайные люди, случайные места, случайные обстоятельства. Видимо, этому перцу абсолютно пофиг как, кого и где убивать. Главное — сам факт убийства. Никаких личных мотивов, никакой последовательности. Я всякое видала, но это что-то новенькое.       Он точно повернутый. Бегать и кромсать все живое без единого мотива, без цели — слишком даже для маньяка.       Дальше по коридору поворот, а за ним — тупик. Тупик и еще один труп. Юная девушка, как две капли воды похожая на того парня. «Двое из ларца» нашли свою смерть в одно время и в одном месте. Длинные волосы разметались по полу, школьная форма была полностью забрызгана красным, а сама девочка лежала опираясь спиной о стену.       Я сделала шаг и отвернулась, не желая больше смотреть на эту трагедию.       Они же еще дети, черт возьми!       Они должны жить, наслаждаться школьными буднями, заводить друзей, влюбляться, переживать все прелести подросткового периода, а не ползти по полу с дырой в груди! Они не должны забрызгивать стены своей кровью и лежать с такими мертвыми глазами. Они не должны зажимать перерезанные артерии и прощаться с жизнью! Не должны…       Внезапно во мне проснулась такая ненависть к их убийце, что даже если бы он сейчас появился за моей спиной, я бы бросилась на него, несмотря на то, что он наверняка сильнее. Такая слепая ярость, обида за такую несправедливость, жалость к этим мертвым детям.       Нет, если я хочу живой отсюда выбраться, нужно сохранять здравость ума. Холодный расчет. Резкая необходимость, наступить на горло своему же гневу.       Рядом с телом лежал розовый смартфон. Он был заблокирован, а для открытия нужен отпечаток её пальца. Я присела рядом с ней на одно колено. Связи все также нет, а на обоях была пиксельная картинка заката и черного кота, сидевшего на заборе. Всплыло облачко непринятого вызова. "Мама". Прикусив губу в сожалении, я отложила телефон и встала. Я могу лишь посочувствовать. Но, если подвернется возможность причинить вред их убийце, я не откажу себе в удовольствии и не побрезгую испачкаться в чужой крови.       Мои мысли прервало птичье чириканье. Подняв голову, я заметила что над шкафчиками у стены, в дыре, сидит белая птица. Распахнув один из шкафчиков, я схватилась рукой за его основание, и встала ногами на одну из его полок внутри. Не уверена, что смогу долго так стоять, как бы шкафчик не рухнул. Быстро взяв птицу свободной рукой, я слезла с шаткой конструкции. На мое удивление, птица совсем не сопротивлялась. Чересчур доверчивое создание. Глядя на это теплое, мягкое, а главное живое создание, в голове всплыло воспоминание.       Однажды, в подъезд моего дома залетел голубь. Нашла я его на своем, четвертом, этаже. Я добрых десять минут его ловила, хотя он даже не взлетал, просто боялась причинить ему вред. Пока я несла его вниз, он вырывался, как мог и чирикал во всю глотку. Будто на кухню его несу, честное слово. И, помня тот случай, я с подозрением посмотрела на пернатое чудо, что так доверчиво ко мне потянулось и уткнулось макушкой в ладонь. К его лапке был привязан ключ. Птица мира, что дала ключ к одной из дверей. Это место не перестаёт удивлять.       По дороге обратно, я приметила еще три камеры и два железных пустых шкафчика, в которых можно спрятаться. Не успев выйти из тьмы коридора, я услышала уже знакомый звон жестяной банки. Я застыла. Я готова была в любой момент ринуться обратно и затарить себя в один из шкафчиков, но ни шагов, ничего, выдающего признаки чего-то живого, я не услышала. Медленно идя вперед, я прижимала к груди раненую птицу, будто она — самое дорогое, что у меня есть. Она — тоже живая, так что я постараюсь сохранить ей жизнь. Такая теплая, я чувствую, как бьется её сердечко, как удобно устроилась в моих руках. Как доверилась мне, черт возьми. Я спасу хотя бы тебя.       Нет, мы выйдем отсюда вместе, и я отнесу её в ветеринарную клинику, а потом отпущу на волю. А если она захочет, оставлю его себе, и мы будем жить вместе веселым чирикнутым дуэтом. Слишком уж сильно я любила животных.       Секунда, и коридор, из которого я вышла, оказался перекрыт. Вот так быстро, громко и страшно. Я подпрыгнула на месте от неожиданности, птица в моих руках забила крыльями. Мне очень повезло, что я ушла оттуда. Я быстро пошла по направлению к первой запертой двери, что мы нашли с Хлоей. Ключ подошел, и я готова была прыгать от радости. Пока за спиной, во тьме широкого коридора, из которого я вышла, не послышался шорох. Я побледнела и позеленела одновременно. Пока я открывала дверь, я тихо материлась и едва не разрыдалась. Вот что творит с человеком паника. Однако, влететь в помещение я не смогла. Банально не успела.       Показалась тень на стене, которая полностью закрывает мою собственную. Перебинтованная рука резко ударила по двери рядом с моим лицом, захлопывая её. Я медленно обернулась. Лик Местный Чикатило оказался не особо светлым. Нечто под два метра ростом, вооруженное обалденной такой громадной косой. Даешь разрыв стереотипов о Костлявой Старушке с косой! Вот она смерть! Точнее он! Высокий, немножко костлявый, окровавленный и очешуеть какой страшный! Всю мою ярость сдуло ветром и желание отмстить за гибель павших трусливо забилось в угол.       — Ты так забавно ухмылялась, а теперь остолбенела от ужаса, — вот о каком безумном смехе бредила Хлоя. Я смотрела на него как баран на новые ворота. Лезвие было непозволительно близко к моей шее. Все произошло слишком быстро, я не успела среагировать и хотя бы попытаться поднять лопату. Куда уж мне.       — Что, даже не закричишь? Не будешь молить о пощаде, или о быстрой смерти? — если бы не некоторые «крохотные» обстоятельства, как угроза моей жизни в виде косы у горла, хриплый голос мог показаться мне очень приятным. Да, если я найду что-то симпатичное в нем, то перестану бояться, а значит дам достойный отпор. Главное — сохранять спокойствие и чистый ум. Паника приведет лишь к смерти. Он — всего лишь человек. Как и ты.       — Даю тебе три секунды, — он приблизил свое лицо к моему и вкрадчиво произнёс, — три секунды, чтобы спасти свою жизнь.       Он убрал лезвие резко, разрезая воздух, не отказав себе в удовольствии несильно резануть меня по шее. Неприятно, но не смертельно. Мне повторять два раза не нужно, я рванула что есть сил, не отказав себе в удовольствии хорошенько задеть его плечом.       — Ра-аз, — он растягивал гласную, будто издеваясь. Я успела добежать до поворота.       — Два-а, — в его радостном предвкушении пошла вторая секунда. Почти добежала до «строительной» зоны, где нашла лопату. Еще немного, ну!       — Три, — слишком тихо. Я едва смогла расслышать его низкий голос в дали коридора. Было слышно, как расстояние между нами быстро сокращается. Ну да, с моими коротенькими ножками, да еще и на каблуках, далеко не убежишь за три секунды.       Я рванула, что было сил. Сзади то и дело раздавался просто пробирающий безумный смех. Он заставлял бежать быстрее от ужаса и одновременно пробивал на истерический смех. Я поскользнулась на луже крови того убитого мальчика и чуть было не потеряла равновесие. Оттолкнувшись рукой от пола, я выпрямилась. Он уже бежал по коридору, когда я чуть ли не с корнем выдрала несчастную дверь. Залетев в комнату, я сразу же подперла дверь стулом. Стульчик-то железный, так просто не сдастся. Надеюсь. Я рванула ко второй двери. Дернув ручку, я чуть не разрыдалась от безысходности — она была заперта. Нет… Нет! Нет, нет, нет!       Дернув еще пару раз, я в ужасе посмотрела на дверь, по которой хорошенько ударили, видимо, ногой. смеяться больше не хотелось. От него хотелось закрыть уши руками и рыдать, рыдать, рыдать. Еще пара таких ударов отозвались болью груди. Сердце билось так бешено, что становилось больно. От страха свело живот. стул опасно заскрипел по полу. Осмотревшись, я вспомнила про вентиляционный люк. С лопатой ползти будет проблематично, так что придется оставить тут свое единственное оружие. Да и какое тут оружие, когда такая пигалица как я против такого бугая как он.       Закрепив дверную ручку лопатой, я рванула к вентиляционному люку, что был над трубами. Видимо, я не одна такая умная, кто хотел спастись таким образом. На решетке были бурые следы пальцев. Встав на центральную, я схватилась руками за решётку. Пару раз рука, что была заляпана в крови, соскользнула с гладкой решетки. Господи, только бы она не была закреплена. Прошу. Откинувшись назад всем весом, я пыталась сорвать решетку. Удары в дверь прекратились. Повиснув на решетке, я глянула на дверь через плечо и именно в этот самый момент ее пробило длинное лезвие косы.       Решётка, не выдержав такой наглости, с жалобным скрипом отвалилась от своего законного места вместе со мной. Удар о пол выбил из меня весь воздух и, порядком, дезориентировал. Секунда. Оглушительный грохот заставил подскочить на месте. Обернувшись, я увидела, как его коса уже раздолбала половину двери и его рука уже схватила лопату, лишая меня еще одного рубежа обороны. Приближение страшной смерти заставило меня вскарабкаться в вентиляцию. Люк проходил вдоль стены, так что, чтобы скрыться от его глаз, нужно как можно быстрее проползти еще пять-шесть метров. Послышался грохот, причем сильнее предыдущего. Через решетку одного из люков я смогла разглядеть, как продырявленная дверь слетела с петель вместе со стулом, а убийца со своим фирменным смехом уже подметил мою перепуганную тушку в вентиляции. Отбросив лопату одной рукой в сторону, он склонил голову вбок, грозно смотря на меня из под засаленной челки. Нужно шевелить булками. Опустив косу, он с маньячной улыбкой попятился к выходу, не отрывая от меня глаз.       — Что ж, сыграем, мышка, - ишь какой, котом себя возомнил! Тут целая лошадь!       Я ползла так быстро, как только могла. Удары сердца заглушали все остальные звуки. Черт, я спаслась. На этот раз я спаслась. Теперь главное включить чертов лифт и добраться до него на своих ногах. Если так взять, я смогу это провернуть, передвигаясь по вентиляционной шахте. Так он не найдет меня. Не должен найти. Если только он не обладает рентгеновским зрением. Ну или инфракрасным. Ну или если у него нет плана этого этажа.       Вскоре я доползла до тупика. Придется возвращаться. Был еще один поворот, по моим подсчетам, он идет в противоположную сторону от коридора с лифтом, на котором я сюда прибыла. Значит, придется ползти влево от кухни. Ничего, выберемся. План есть. Силы, пока что, есть. Оружия, правда, нет. Но, надеюсь, оно мне не понадобится. Черт, идея кинуть лопату хоть и была действенной и дала мне нужные секунды, но все же, какое расточительство! Можно, конечно, было попробовать прописать ему этой лопатой по забинтованной морде, но я сомневаюсь, что могла бы справится с этой задачей. Он крупнее меня, сильнее, быстрее, и ему ничего не стоит отбить не только удар и лопату из моих рук, но и всю дурь из моей головы вперемешку с мозгами. и все же, это не отменяет того факта, что он глуп, как валенок.       Я добралась до кухни. Пришлось хорошенько извернуться, чтобы пролезть дальше, ибо стык двух поворотов создал довольно узкий и недостаточно длинный проход, чтобы спокойно преодолеть его, ползая на четвереньках. Дальше, по моим подсчетам, был прямой путь к комнатке, в которой меня ждет Хлоя. А в другой стороне та самая дверь, через которую я не успела выбраться. С твердым намерением попасть в то помещение, я поползла вправо. Там точно то, что мне нужно. Это единственная комната, в которую я не попала.       Так, я на месте. Обхватив пальцами прутья решетки, я со всей силы потянула на себя.       Зря.       Очень даже зря.       Держалась она, как я поняла, на соплях, и я, по инерции, хорошенько так приложилась о верхнюю стенку шахты. При этом я выронила решетку, а та, в свою очередь, ну очень громко приземлилась о бетон.       Браво. Всем спасибо, все свободны.       Это становится привычкой.       Быстро вывалив свою тушу из шахты, я подбежала к двери. Времени у меня очень мало, этот грохот даже глухой услышит. Дверь оказалась заперта. Ну, конечно же! Ничего, ключ то у меня все еще. Вытащив его из кармана, я быстро отперла дверь и залетела внутрь, так же запирая её на ключ. Мало ли, а так, хотя бы времени немного выиграю.       Комнатка эта ничего интересного не представляла. Крохотная, с коробками в углу. В одной стороне стоит ящик, заполненный какими-то бутылками и банками. Ничего интересного. В другой находился люк. А вот это уже намного интересней.       Спустившись по лестнице, я попала в комнатку два на два метра. В стене был какой-то пульт. Четыре вертикальные кнопки сверху и снизу две горизонтальные. Около горизонтальных стеклянные вставки зеленого и красного цветов. Не нужно быть гением, чтобы понять, какая кнопка включает, или открывает, а какая выключает. Нажав на одну из кнопок, я быстро поднялась обратно. За дверью послышались шаги.       Умоляя все святое, я дернула ручку другой двери. Она была открыта, а я поклялась, что когда выберусь отсюда, перестану хлестать вино по вечерам, буду держать пост и возьму из приюта пса. Эта дверь оказалась той самой дверью, что была тогда закрыта на кухне. Не долго думая, я залезла в один из ящиков, который приметила в тот раз. Секунд через десять совсем рядом раздались шаги. Я едва не подпрыгнула, когда воздух сотряс безумный смех. Я прикусила рукав куртки, чтобы не издать ни звука. Он резко затих, а мне показалось, что эта тишина вот-вот начнет вибрировать — настолько напряженной она для меня была. Я была напряжена настолько, что казалось, будто все мышцы окаменели, страх сковал тело, а тишина за пределами ящика только усугубляла мое состояние. Время для меня просто остановилось. Все произошло будто в замедленной съёмке. Мгновение, и острие лезвия врезается в крышку ящика, будто прорезало не дерево, а теплое масло. Два сантиметра. Два сантиметра от меня…       Всего два сантиметра между жизнью и смертью.       Сдавленный выдох вырвался изо рта, шевеля упавшую на лицо, и отрезанную наполовину прядь.       Он просто выбил из меня душу. Я не могла пошевелиться. Я не чувствовала свое тело. Ладони заледенели, по спине и лбу стекал холодный пот. А может, он меня все-таки задел? Почему мне так холодно?       — Черт, не здесь? — лезвие меня покинуло, но начать дышать я так и не смогла.       — Эй! Вылезай, мышка! Тебе некуда больше бежать! Твоя подружка любезно бросила тебя, стоило тебе открыть дверь! — я не знала, как реагировать на такое предательство. С одной стороны — обидно. С другой — как-то плевать. Мне сейчас абсолютно не до нее. Пусть катиться.       — Чертова сука…       Хлопнула дверь.       Дрожащими руками приподнимаю крышку. Чуть не падаю. Ноги абсолютно не держат, руки дрожат. Катастрофически не хватает воздуха. Я села на пол, глубоко вдыхая и держась рукой за горло. Стены комнаты страшно давили, а из глаз безостановочно катились слезы.       Я не хочу… я не могу… я не буду больше в это играть…       Я не могу больше быть смелой. Я устала. Мне страшно. Мне больно.       За что? За что меня сюда? Я за всю жизнь никому зла не сделала. Почему это наказание именно мне? Столько плохих людей ходит, а здесь лишь невинные.       Мне так хотелось выбраться из этого ящика, так хотелось вздохнуть, сесть, успокоится, что я потеряла всякую бдительность и заплатила за это фатальной ошибкой.       В конце комнаты раздался пробивающий до костей смех. Я вздрогнула, но поднять головы не смогла.       — О, а ты не могла бы порыдать еще, а? Так жалко выглядела, омерзительно. А ведь с самого начала такая смелая была, грозная. А сейчас… — с каждым словом он делал шаг в мою сторону, а я, в свою очередь, отползала к двери, — маленькая лгунья.       Я застыла. Что, простите?       — Долго же ты гоняла меня. Но, так даже веселее, — я поднялась на ноги, на ощупь ища дверную ручку, — ненавижу лжецов. А ты — ничем от них не отличаешься.       Вот значит как…       — Всем свойственна ложь. Все мы люди. И я. И ты. Не смей ставить себя выше, — я дернула ручку и стрелой вылетела из комнаты. Я слишком сильно люблю себя, чтобы позволить какому-то глупцу себя убить.       Плакать я буду долго и громко, но после. Если не возьму себя в руки сейчас, то потом брать в руки будет тупо нечего.       Я рванула, что было сил. Я мелкая и более-менее проворная, а он высокий, побольше меня, плюс такое оружие, в узком пространстве больно-то не развернешься. Быстро прошмыгнув в узкий проход, я, обернувшись, со всей силы дернула одну из досок. Я приметила ее еще в начале, ибо держалась она на соплях. Как и я хотела, она упала, по диагонали перекрывая проход. Так себе преграда, но пара лишних секунд сейчас могут оказаться спасительными.       Я добежала до поворота, еще немножко, ну давай же. Едва завернув за угол, меня схватили за волосы. Пронзительно закричав, я изо всех сил пыталась вырвать волосы из его схватки.       — Не-ет! — я схватилась руками за основание хвоста и вырывалась так яростно, как могла. Потянув за волосы, он швырнул меня в стену. Летя в стену, я зацепилась за остриё косы, раздирая предплечье.       — Не рыпайся, мать твою! — он прижал мою голову ладонью. Еще ведь немножко осталось…       Вздохнув поглубже, я нырнула вниз, освободившись от захвата, но он успел схватит меня сзади, хватая за горло. Со всей силы надавив каблуком ему на ногу, я резко дернула головой назад, ударяя его затылком по лицу. Хватка ослабла и я сорвалась с места. Сил осталось на один рывок. Либо сейчас, либо смерть.       Стрелой залетев в лифт, я не переставая наживала на кнопку. Двери катастрофически медленно открывались, а убийца катастрофически быстро приближался. Одна секунда, и моя голова полетит вслед надежде на спасение.       Двери закрылись прямо перед его лицом. Он не успел. Я спасена.       Закрыв лицо изрезанными руками, я села, не переставая лить слезы.       Слезы от страха. Слезы от боли.       Я имею права на слабость, я сделала то, что смогли немногие. Я отделалась малой кровью. В слезах нет ничего постыдного, особенно после пережитого мной. Мне это нужно, чтобы успокоится морально и быть готовой снова драться за свою жизнь.       Лифт медленно поднимается, а я чувствую, что это даже не начало. Так, предисловие.       Самое страшное еще не началось.