Неоновое надгробие

Люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить, и тех, кто живет, чтобы убивать. Типы, которым нравится убивать, часто вступают в схватку азартно и ожесточенно, но побеждают обычно те, кто борется за свою жизнь. Грегори Дэвид Робертс Шантарам

      Я была мертвой. Возможно, это прозвучит странно, но единственным способом выжить было… прекратить жить. Нет, не накинуть на шею петлю, а прекратить чувствовать, ещё немного, и я просто сойду с ума. Не знаю, получится ли у меня быть хладнокровной, относиться к гибели людей с легким сердцем и просто забыть все это. Нет, забыть этот путь у меня никогда не получится. Эти люди будут приходить ко мне в кошмарах, а тень этого человека будет преследовать всю жизнь.       Я сидела у стены кабины лифта, и перевязывала открывшуюся на ноге рану. Было довольно трудно обработать её смоченным в спирте куском марли, рана сильно болела и уже не была похожа на ровный порез, заметно посинев. Только бы не попало заразы, в худшем случае, я не дойду и до середины следующего этажа.       Затянув бинт потуже, я выдохнула. Я гордилась тем, что не издала и звука, хотя было ужасно больно. Не такая уж я и нежная, как считает Айзек. Мне не хотелось доказывать ему, что и я не лыком шита, но теперь это уже дело принципа. Хоть, это не совсем подходящее место для подобного. Он не может называть меня жалкой, с его-то этажа я смылась довольно быстро, хотя он весь из себя такой страшный, сильный и грозный. Хотя, он немного глуповат, может, поэтому ограничивается лишь догонялками, а учитывая количество живых, очень часто проигрывает.       От этих мыслей губы непроизвольно растянулись в улыбке.       И все же, где же мой грубый и нахальный спутник пропадал? Может, Эдди его оглушил, а Заку стыдно признавать, что его отделал ребенок?       — Ты ранен? — неуверенно спросила я, сжимая в руках медикаменты.       — Нет, — Айзек даже не повернулся в мою сторону. Ишь, какой гордый. Но я-то вижу свежие следы крови на твоем капюшоне.       — Не упрямься. Хрен знает, сколько еще нам тут бродить и когда еще выдастся свободная минутка на отдых, — я пыталась воззвать к гласу его разума. Мне нужен способный драться напарник, а контуженным овощем я и сама бегать могу.       — Я сам, — он повернулся и протянул руку. Ах да, в его досье было сказано о его шрамах, вот почему он весь в бинтах. Я протянула ему баночку спирта и моток бинтов, а после сев к нему спиной и уткнувшись подбородком в колени. На это парень лишь хмыкнул.       — Как много ты узнала оттуда? — Айзек сам открыл эту закрытую под семью замками тему. Такие моменты упускать нельзя.       — Немного, только то, что мать обращалась с тобой ужасно, а после непонятной истории с ожогами её решили родительских прав, а тебя отправили в приют. Потом там что-то случилось, и ты сбежал. А после оказался здесь. На досье слабо похоже, будто тот мальчик писал это с чьих-то слов и то, забыв половину, — я решила отвечать общими фразами, мало ли, что может его вдруг взбесить, еще придушит этими же бинтами.       — И что же Великий и Могучий психолог Эстер может обо мне сказать? — я не знала причину его хорошего настроения, и меня немного это пугало. Все же, я сидела на бочке с порохом, которая могла взлететь на воздух в любую секунду, — почему же я по-твоему убиваю людей?       — Ты их ненавидишь. Тебя бесит в них все, от их вида, до их эмоций. Тебе кажется, что они все лишь полные ублюдки, скрывающие это за фальшивыми эмоциями, — если верить той бумажке, Айзек никогда не видел и не знал добра, мне стало его жаль, — но…       — Но? — я не могла решиться сказать это. Я боялась его реакции.       Лифт остановился, страшно скрипучие двери раздвинулись, являя обитель следующего убийцы. B3, именно на этом этаже люди умирали от пуль и заканчивали жизнь суицидом, и именно тут все выжившие. Самое страшное место на мой взгляд.       — Я расскажу тебе после того, как мы выберемся с этого этажа.       — Тогда не вздумай тут сдохнуть.       Мы вышли в открытый, просторный коридор, который по стилю напомнил мне самый первый этаж, где игра только началась. Серые стены и пол, только тут был красный ковер по центру коридора. Впереди была решетка, а ковер около неё был заляпан чем-то темно-коричневым.       Зак расхаживал по коридору туда-сюда, пока я думала, что с этой решеткой делать. Дверь не открывалась, и сломать замок никак не получится. Хотя бы просто потому, что его не было.       — Думаешь проглядеть в ней дырку?       — Дверь не открывается, а кроме неё тут больше ничего нет. Я не знаю, что делать дальше.       — Тц, отойди, пользы от тебя никакой, — я решила промолчать, иначе слово за слово и опять конфликт. Как же быстро меняется настроение у этого человека. И это уже начало передаваться мне.       Я отошла от двери, давая пространство Великому и Ужасному Жнецу. Не долго думая, а как по мне, не думая вообще, Айзек замахнулся своей косой.       — Ты что! Она же… — тишину коридора разрезал металлический грохот, вскрик парня и звон косы, упавшей на бетон, — железная…       — Раньше предупреждать надо было!       — А ты сам не видишь, что решетка не из глины сделана? Как ты вообще дожил до своих лет?       Зак хотел что-то ответить, но его прервала сирена. Мне пришлось закрыть уши руками, звук был просто невыносим. Вой сирены прервался. Я не успела ничего сообразить, как меня схватили за шиворот кофты и потянули назад. Не удержав равновесие, я упала, утянув за собой на пол и Зака. Я хотела сразу же подняться на ноги, как он прижал мою голову к полу. Раздалась оглушающе-громкая пулеметная очередь. Наконец, поднявшись, я увидела кучу дыр на бетонном полу в тот самом месте, где стояли мы. Ковер был усеян гильзами.       Из-под потолка посыпалось конфетти.       — Аха-ха-ха-ха! Прошу проще-ения за опоздание! Вы такие тормозы, что пока вы думали, я успела сбегать за чаем, — голос девушки показался мне довольно противным, а учитывая недавнее «обстоятельство», еще и дико раздражающим, — Ох, вы такие тупые… и как вы вообще выживали? В особенности ты, Зак! Но все же, несмотря на твою тупость, ты станешь изумительным грешником!       Зак хотел что-то ей ответить, но я его решила его перебить. Не хочу застрять здесь и слушать, как два психа орут друг на друга.       — У вас у всех тут что, фишка такая, ржать как ненормальные? Если это твой этаж, то пропусти нас!       — Конечно! — дверь распахнулась, и мы только хотели двинуться дальше, как её голос заставил нас остановиться, — невежливо уходить, когда я еще не договорила, — она прокашлилась и продолжила:       — Я — палач! — торжественным голосом объявила ненормальная, — Добро пожаловать, мерзавцы! Я буду пытать вас до тех пор, пока не заслужите прощения. А знаете почему? ПОТОМУ, ЧТО. Я. МОГУ! — проорала она, рассмеявшись еще громче.       Да чтоб ты голос сорвала.       Зак быстро прошел во внутрь. Я последовала за ним, на ходу вытаскивая из волос застрявшие конфетти. А вот его, видно, вообще не трогает, что он ходит и «блестит».       Следующее помещение цветовой гаммой не отличалось. Бледно-серые стены, красная ковровая дорожка. Все двери были закрыты. Зак раздраженно проорал:       — Может, ты двери откроешь?!       — А еще лучше лифт, — тихо добавила я.       — Тц, какой нетерпеливый. Отстань, я еще не закончила макияж.       — Ты издеваешься? Нахрен нам твой макияж? — это начинало действовать на нервы. Я, конечно, как девушка, понимаю её, но тут уже обстоятельства другие.       — Тем более, вы должны соблюсти некоторые формальности, чтобы пройти дальше. Вы ведь грешники и преступники, не забыли? — резко она сменила свой тон на равнодушный.       — И что за формальности?       — Вам следует взять пример с меня, и подготовится к наказаниям. Одна дверь открылась, надеюсь, вам не составит большого труда найти её.       — Предлагаешь нам тоже сделать макияж? — иронично поинтересовалась я.       — Убью, — прошипел Зак, пытаясь найти открывшуюся дверь.       — А вот тебе, милочка, он бы не помещал. Отвратно выглядишь, — равнодушно произнесла ненормальная, после чего отключила связь.       — За-ак?       — Чего тебе?       — Ты же убьешь её?       — Ха! А где же твое милосердие и нежелание убивать?       — Убивать-то ты будешь. Да её и не жалко.       Помещение представляло собой небольшую комнатку. Фотоаппарат времен моей бабушки, стол и… и все. На столе стояла коробка, в которой я нашла лишь две карточки с нашими именами. Я начинаю подозревать, что мы должны сделать.       — Надеюсь, вы слышали о понятии «магшот», — ох, будто мы фотографы, конечно. Я это слово каждый день слышу, ага, — вы тупее, чем кажетесь. Это фотопортрет преступника, который делают перед его заключением. Берете карту с именем, встаете около стены и все. Думаю, дальше разберетесь?       — Спустись к нам и покажи наглядно, — хмыкнув, девушка прервала связь       Я сунула Заку его карту и указала на стену. Ох, какое у него недовольное лицо. Я не знаю, как пользоваться этой камерой. Думаю, тут должна быть одна единственная кнопка.       Никогда бы не подумала, что работа фотографа настолько трудна.       — Зак, не вертись. Стой спокойно, — я нажала на кнопку, но птичка не вылетела. Типичный обман детства. Фото получилось… ну, скажем так, не очень, — вот все через задницу…       — Чего ты там бубнишь?       — Ничего-ничего, — конечно, он мне не поверил, такое лицо у него было… — так, смотри. Я сейчас встану у стены, а ты нажмешь на эту кнопку, — он кивнул.       На фотографиях я всегда выходила не очень хорошо, поэтому всегда избегала попадания в объектив фотокамеры. Но тут даже если захочешь избежать — не получится. Лишь бы отвязались. Все равно этих фоток никто не увидит.       Черт, меня даже ворчание Зака так не раздражает, как она.       — Только слишком сильно не… нажимай, — о да, он знает, в какой момент нужно нажимать. Вспышка меня немного ослепила, и я подозреваю, что получилась намного хуже Фостера. По крайней мере, ржал он минут пять.       — Аха-ха-ха, вот это рожа! — он снова чуть ли не захлебнулся смехом, а мне захотелось его этой же карточкой да по голове…       — Ты это уже три раза сказал.       — Черт, а ты тут симпатичнее, чем в жизни!       — Ах ты… — я не знала каким именно словом его назвать.       — Ну, кто я? — его это забавляло, а осознание этого бесило меня ещё больше. Выхватив фото из его рук, я не смогла сдержать свое разочарование. И это я в таком виде хожу?       Темные волосы были страшно взлохмачены и ими будто подметали все этажи этого здания, под глазами были черные разводы, а блестки от темных теней, что я пыталась смыть, размазались по всему лицу и радостно сияли под светом вспышки фотокамеры. И это все не считая ссадин и царапин, а еще бо-ольшого такого синяка на скуле, что мне подарил Эдди.             Захотелось плакать.       Мы оставили фото на столе, ибо ни у кого из нас не было желания таскать их в руках, а лично мне еще и видеть, но, стоило нам выйти в коридор, как решетка, что преграждала один из проходов, щелкнула.       — Че за мазня? — на стене в проходе было несколько… очень любопытных рисунков: человечек на стуле, перекошенная морда, что-то похожее на микрофон, а дальше не разобрать. Кляксы какие-то.       — Фу, как грубо. А я, между прочим, старалась! Советую вам получше рассмотреть мои рисунки, они напрямую отражают все те наказания, что вам предстоит пройти, — она замолчала, а мы только расслабились — слишком уж раздражал её голос, — хотя, вас ведь двое?       — Поздравляю, ты смогла правильно сосчитать, — я не сдержалась от шпильки, а Фостер едва не засмеялся. Что ж, хоть что-то нас смогло немного объединить.       — Нахалка. Ну, так вот, так как вас двое, а это уже преимущество, это выбивается из всех правил. Мои наказания имели смысл и последствия, когда жертва была одна. Так что, я предоставлю вам выбор: я могу разделить вас, и вы пройдете меньше испытаний, нежели вы будете проходить их вдвоем. Но тогда вам обоим будет о-ох как нелегко.       — Ты слишком много говоришь, — её бега вокруг да около начинают раздражать. Не то, чтобы мне хотелось побыстрее приступить к «наказаниям», но, чем раньше начнем, тем быстрее закончим. По правде говоря, мне было страшно. Я ужасно боюсь боли.       — Об этом не может быть и речи! — меня всегда удивляло, как у него получалось так рычать?       — Как хотите, но, — она сделала паузу, — я могу предоставить вам еще один выбор. Вы, наверное, устали. Эстер, наверное, такой, как ты, непривычно, бегать, подвергать себя опасности, попадать в ловушки и быть едва не убитой. Еще давление со всех сторон, и опасный, психически-нестабильный убийца под боком. Я хочу предложить вам безопасный исход. Никто не будет убит, ранен и подвержен опасности. В коридоре слева есть тюрьма. Вы можете отправиться туда и мирно существовать. Условия шикарны, уход обеспечен…       — Замолчи! В никакую тюрьму мы не пойдем! Я доберусь до тебя и буду медленно кромсать на куски! — Фостер вышел из себя, а у меня появились сомнения. Тюрьма… одно только слово не предвещает ничего хорошего. А тут еще и уход и шикарные условия… сомнительное предложение. Ха! Сейчас даже самые приличные отели не могут предоставить все это, чего уж говорить о какой-то тюрьме под землей, под присмотром этой ненормальной.       Если бы я была настолько идиоткой, я бы не дожила до этого момента.       — Это твой выбор, За-ак. А что же скажет дорогая Эстер? — Зак посмотрел на меня так, будто мог выжечь дыру.       — Хватит тянуть время. Я не настолько тупа, чтобы согласиться на подобное, — я прошла дальше, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.              Мои подозрения насчет Айзека начинали обретать смысл. Он так резко отреагировал на тюрьму, может, он уже был в местах лишения свободы? Возможно, его посадили за убийство, а после он попал сюда? Знать бы еще, сколько лет он тут провел. Хотя, даже это знание мне ничего не даст.       Я задумалась. А действительно, я прекрасно осознаю те последствия, которые будут преследовать меня после спасения. Я буду посещать психологов, пить успокоительное, снотворное и антидепрессанты, буду сидеть безвылазно дома, потому что, мне будет казаться, что любой из этих психов может ждать меня за углом. Я не смогу нормально жить. Не смогу развиваться. Я буду всю жизнь тонуть в этом болоте крови и страха.       Зачем мне спасаться?       Черт… мне нужен отдых. Уже ересь всякая в голову лезет.       — Не игнорируй меня! — прямо перед носом щелкнули перебинтованные пальцы.       Я огляделась. Я не заметила, как встала прямо в центре комнаты, слишком сильно задумалась.       Довольно просторное помещение. Много стульев, расставленных в ряд, на которых сидят куклы. Перед ними у стены, огороженное решеткой, стояло кресло. Что-то мне напоминает это кресло… но что? У стен по бокам стояли шкафы, и я решила порыться в них в первую очередь. Краем сознания я понимала, что мало чего полезного в них найду. Есть множество игр, в которых в подобных шкафах всегда либо пусто, либо лежит бесполезное тряпьё. Но, это хотя бы создаст видимость того, что я занята делом. Черт, мне хотя бы присесть просто…       В одном из шкафов я нашла чистую тряпку. Отлично! Если я вдруг захочу здесь прибраться, то у меня будет чем! В другом же нашлась зажигалка. Еще лучше! Сначала приберусь, а потом сожгу здесь все нахрен!       У меня определенно начинает ехать крыша.       — Ай, шевелись быстрее, меня бесит это место, — он пнул одно из кресел, однако то даже и не думало двигаться с места. Я молча отвернулась и продолжила изображать активную деятельность в одном из шкафов. Думать совершенно не хотелось.       Когда все шкафы у стены были лениво осмотрены мной, я обернулась. Черт возьми…       Зак вальяжно расселся на том самом кресле, чье назначение я не могла понять. А сейчас как поняла…       — Зак, что ты делаешь?! Немедленно встань! — я схватила его руку, и попыталась стащить со стула, но хрен там был, — вставай же ну!       — Ты совсем чокнулась? Я устал, займись лучше делом!       — Это электрический стул, Зак!       Ох, его выражение лица не передать. Моё, кстати, тоже. Металлические держатели на подлокотниках захлопнулись, а я не знала что делать.       Огромный экран медленно опустился позади кресла. Заиграла музыка из какого-то второсортного ток-шоу, а «мучительница» явила нам свой размалеванный лик. «Безумным убийцей» этого этажа оказалась блондинка с крашенными в розовый кончиками волос. Её наряд так и кричал: я люблю бдсм-тусовки!       Господи, ну вот за что?              — Приве-етик, я палач этого этажа! Меня зовут Кэтти и добро пожаловать на мое шоу! — радостная садистка встала в позу модели, размахивая плетью, — ого-о, на этот стул сел Зак! Я даже не удивлена.       — Эй, сучка, выпусти меня отсюда! — Зак закричал, кое-как повернувшись к экрану. Пф, будто это поможет. Даже как-то забавно выглядит: такой суровый и разгневанный Зак, с одной прикованной рукой, кое-как скособочившись смотрит за спину, при этом размахивая свободной рукой. Причем размахивает так, что будь у него в руке коса, то моя голова бы уже слетела с плеч.       — О чем это ты, глупый? Какая же казнь без преступника? — она рассмеялась, а я начинаю думать, зачем вообще стала с ним сотрудничать. Теперь только и придется вытаскивать его. Идиот.       — Ты — настоящее чудовище, и я с удовольствием посмотрю, сколько пыток ты выдержишь! Ах, я так взволнована, сердечко аж забилось, — она закрыла глаза, положив руку на сердце. Если оно у неё вообще есть.       — Вот бы оно остановилось, — я скрестила руки на груди, а Кэтти меня будто и не слышала, — дамочка, а можно покороче?       — О, ну что ж, начнем? — она покрутилась на месте и, подняв ногу, ударила ею по кнопке. Эффектно.       Зак закричал. А вместе с ним. От испуга.       Не-не-не, он меня, конечно, достал, но он не умрет, пока я не выберусь!       Вместе с пыткой, пришли в движение и куклы позади.       Кэтти отключила ток, а Зак замолчал. Запахло горелым, причем в прямом смысле.       — Что, неужели сдох? — разочаровано спросила Кэтти, а я не решалась подойти и проверить пульс, хотя стоило бы, — как бы то ни было, если он умер, ты можешь пройти дальше.       Неожиданно, Зак резко поднял голову и закричал:       — Черт, сука, больно! — я рефлекторно отскочила назад, уж слишком неожиданно это было.       — Аха-ха-ха-ха, идеальный! Идеальный грешник, преступник! Нормальный человек умер бы от такого, но не ты! Самое настоящее чудовище! — она перестала смеяться, — ох, пытать тебя, За-ак, одно удовольствие. Ты выдержишь ВСЕ. Ну, а ты, дорогая Эстер, можешь идти. Серьезно, дверь открыта. Перед тобой выбор, уйти и оставить мне мою новую игрушку, либо попытаться спасти его, но после этого тебя будет ждать кара, за содействие преступнику.       Я задумалась. Что за кара? Что на этот раз? Черт… как же бесит…       Даже если бы она гарантировала мне безопасный и короткий путь к лифту, а её словам верить все равно не стоит, я бы вряд ли согласилась по двум простым причинам: не факт что следующий этаж будет лоялен ко мне и я не помру в первые же минуты, да и, не по-человечески это. Хоть он и аморальный, глупый социопат, это не значит, что и я должна быть такой. Я лучше и сильнее, а главное — человечнее. Не знаю, бросил бы он меня или нет, но я свой выбор сделала сразу же.       — Что мне нужно сделать? — Кэтти была в шоке.       — Ты что, действительно хочешь спасти его?! Ты ненормальная! Каким бы там не был ваш союз, он убьет тебя, дорогуша. Убьет, и глазом не моргнет! Ты нужна ему, пока есть двери, которые он не может выбить. Стоит только выходу показаться, как полетит твоя голова. Эстер, не будь дурой…       — Да, я дура, Кэтрин, — я перебила её. Чем больше она говорит, тем больше во мне сомнений, — не будь я дурой, меня бы здесь вообще не было. Да, я знаю, он убьет меня, и наш договор его не остановит, если он захочет. Но я свою часть выполню.       — Меня сейчас стошнит. Твоя речь подходит только для сопливых сериалов для подростков! Ты меня разочаровала, цветочек. Я с удовольствием посмотрю, как ты умрешь, а он отбросит твой труп и пойдет убивать дальше. Не ты первая, сладенькая.       — Я убью тебя. Убью, слышишь? — прорычал Зак, смотря на девушку с такой злобой, что мне самой дурно стало.       Аппаратура снова заработала, Кэтти довольным взором любовалась на мучения Айзека, а тот лишь трясся на этом стуле и кричал. Я никогда не слышала, чтобы люди ТАК кричали.       — Хватит! Что мне сделать?! — она фыркнула, и не хотят нажала на ту же кнопку.       — Ладно. Эстер, обрати внимание на наших зрителей, что хотят увидеть казнь жестокого преступника, — я обернулась на кукол. Их глаза светились, словно в них были мощные лампочки, — их злобные взгляды показывают ценность преступника. Пока горят они — будет гореть и Айзек, — экран погас, музыка затихла. Зато возобновилась пытка Зака.       Итак, пока горят глаза кукол, его будет бить током. Хорошо, а как заставить их погаснуть? Может, скальпелем выбить лампочки в из глазах? Не вариант, может током шибануть. А если, открутить их?       Я подбежала к ближайшей кукле, и, сжав её голову руками, пыталась крутить сначала влево, потом вправо. Они были не сдвигаемы.       Да чтоб тебя!              — Пока будут гореть глаза, будет гореть и он. Думай, думай! — я лихорадочно осмотрела ряды кукол. Вот оно! Одна из них не двигалась!       Голова этой куклы поддавалась, но слабо. Приложив все силы, что у меня были, я наконец смогла сломать её. Есть! Одна готова!       Одна… а их тут…       Крики Зака стихли. Тихо подойдя к решетке, я увидела, что парень слабо дышит. Под его ногами лежала его коса. Она-то мне и нужна!       — Зак! Зак, ты меня слышишь? — нужно было торопиться, я не знаю, выдержит ли он следующий разряд.       — Шевелись быстрее! — едва подавив желание схватиться за сердце, я попросила:       — Кинь мне свою косу, — он слабо пошевелил рукой, — ну же Зак! Без неё я не смогу тебя вытащить!       Кое-как дотянувшись свободной рукой, он подкинул её, однако она едва ли долетела до решетки, со звонок упав на пол.       — Черт… руки начали неметь, — едва проговорил он. Чуть ли не лежа на грязном полу, я пыталась просунуть руку под решетку. Нужно было торопиться, пока ток снова не включился и не ударил меня.       — Мозг-то у тебя уже давно занемел, — проворчала я. Он слабо усмехнулся, — будешь думать в следующий раз, прежде чем…       — Да это и не больно, — на секунду я застыла. И все же, мне было его жаль. Очень, — почему ты не ушла?       — Спросишь меня об этом, когда встанешь с этого стула, придурок, — я наконец дотянулась до косы, — ай! Ч-черт.       Она была ужасно горячей. Видимо, контакт с электричество не пошел ей на пользу. Быстро встав, я достала тряпку, что нашла в шкафу. С этим горячо не будет.       Повторив те же махинации под пристальным взглядом парня, я наконец вытащила косу, которая оказалась вдобавок еще и тяжелой. Как он её таскает? Она весит килограмм десять, наверное!       Замахнувшись косой, я смогла срубить головы сразу двум куклам, но коса, по инерции, потянула меня дальше, и я оказалась на полу. Больно.       Крики возобновились. И на этот раз меня упомянули семь раз, причем очень не лестно. Да бью я их, бью! Не ори на меня!       Руки дрожали, пальцы болели, а коса валялась на полу рядом с головами кукол. Да, я смогла срубить их, набив себе кучу синяков от полетов на пол, и потратив все силы. Только попробуй сдохнуть, скотина, верну с того света и сама убью! Металлические держатели на подлокотниках щелкнули. Значит, мы прошли? Точнее, я справилась?       Тяжело поднявшись, я подошла к чуть ли не лежавшему в кресле парню. Мне казалось, что он даже не дышит. Я хотела коснуться рукой его шеи и нащупать пульс, если он есть, как Зак резко перехватил её. Сильно сжав мою руку, он прорычал:       — Почему. Так. Медленно, — как вопрос звучит мало. Он поднял на меня не самый дружелюбный взгляд, — специально медлила, чтобы избавиться от меня её руками?       — Неблагодарный! — я вырвала свою руку, — хотела бы я от тебя избавиться, развернулась бы и ушла, пока она тебя пытает! Но нет! Я осталась! И я спасла тебя! Ты не смеешь говорить мне этих слов!       — Не смей мне указывать, что я смею, а что нет! — он вскочил с места, — а ты реально дура, Эстер! Она ведь права! Я убью тебя! И ты ничего не сможешь с этим сделать!       — Может я и дура, но я сдерживаю своё слово! А если она права, и ты убьешь меня до того, как я выйду на свободу, то ты не лучше тех, кого считаешь лжецами! — он схватил меня за горло, и крепко сжал, да так, что у меня перед глазами все поплыло. Я рефлекторно схватилась за его руку.       — Ах, милые бранятся — только тешатся. А ты, Зак, такая неблагодарная скотина. Я предоставила ей выход без последствий, но она выбрала тебя. А ты её за это убиваешь прямо сейчас. Как печально, — она ухмыльнулась, а парень разжал руку. Я мешком упала на пол, заливаясь кашлем, — только из уважения к стараниям Эстер я пропущу тебя дальше. Ах да, дорогая, не забудь, тебя ждет кара за твое содей…       Парень схватил с пола свою косу и насквозь пробил плазменный экран.       — Ты че с ней делала? — он сначала осмотрел своё оружие, а потом и всю комнату. Будто ничего и не было!       — Спасала твою задницу, — я поднялась резко, из-за чего в глазах потемнело. Не подавая вида, что у меня с самочувствием все плохо, я, по стеночке, пошла дальше. Парень стоял на месте.       Дойдя до середины коридора, я обернулась. Парень стоял спиной ко мне в окружении поломанных обезглавленных кукол.       Таких же, как и он сам.       Вот только, куклам уже не помочь.       Я боялась в один момент стать такой же. Лежать, обезглавленной, холодной, и никому не нужной. И у меня есть только два пути: вытащить его живым и обречь себя и этот мир, либо же оставить его поломанной куклой в темноте его этажа.