Прилипала
19 февраля 2020 г., 17:40
Вдруг раздался нервный стук в дверь. Не успела Полина подняться с дивана, как в квартиру вбежала женщина в маленьких прямоугольных очках.
— Где, где он?! — Она кинула взгляд на девушек, сидящих на диване и ринулась на кухню. Полина с Янкель переглянулись и побежали за ней. Открыв дверь кухни, женщина крикнула, упала на колени и разрыдалась. Она тяжело дышала, прикрывая лицо руками. — Славик, Славочка. — Женщина погладила мертвого сына по спине. Затем поднялась на ноги и принялась целовать его русые волосы. Соленые от горя слезы стекали на голову мертвого парня. Женщина уже принялась поднимать голову. Она слегка потянула за волосы и из засохшей раны послышался сильный запах железа.
— Мама! — Полина поставила банку на столешницу и оттащила женщину от брата. — Мам, не надо.
— Кто-ж его так? Сволочи! — Рыдала женщина, наблюдая как густая кровь медленно потекла из разреза на шее сына. Выдернув руки, она снова упала на колени и закрыли лицо руками. — Мальчика моего… Господи…
— Сейчас приедет полиция. Тут желательно ничего не трогать, чтобы нужные улики не стереть. — Янкель присела к женщине и положила ей руку на плечо, пытаясь ее успокоить. Та почувствовала запах пива, исходящий от девушек. Она оттолкнула от себя Янкель и вскочила на ноги. Ее взор упал на банку пива, стоящую на столешнице.
— Дочь алкоголичка теперь, да?! Взрослой себя возомнила, сука! — Женщина схватила Полю за руки. Девушка не могла дать ей отпор, хотя физически была явно способной. Она послушно поддалась. — Пока ее брат тут мертвый лежит… Стерва! — Женщина в истерике замахнулась на дочь ладонью. Поля сжалась от страха, ожидая удара. Янкель подскочила и схватила женщину за руку, не дав ей ударить дочь. Та обратила внимание на синеволосую. — Это ты ее спаиваешь, да?! — Женщина потеряла рассудок от смерти сына. Она начала кричать, кидаться на девушек, пыталась ударить, обвиняя их в самых разных вещах. Их прервал полицейский, внезапно зашедший к ним домой. Он прошел на кухню и ссора сразу прекратилась.
— Здравствуйте. Я по вызову. У вас открыто было. Прошу прощение за вторжение. — За мужчиной стояла девушка в форме. — Что произошло?
— Сыночку! Сы-ноч-ку! — Женщина в слезах подбежала к полицейским. Мужчина выставил руку вперед, держа ее на дистанции.
— Успокойтесь, пожалуйста. Кто-нибудь может дать показания? — Серьезно спросил полицейский, пока другая девушка в форме ходила по кухне и осматривала место убийства. Она нередко кидала свои взгляды и на Янкель. Та их замечала, но решила не реагировать. Не тот случай.
— Да, я могу. — Скромно ответила Полина, шмыгнув носом. Она ушла с полицейским в гостиную. Ее мать горько взглянула на сына, провела по его голове ладонью.
— Не трогайте, пожалуйста. — Попросила полицейская.
— Черти бесчувственные! — Женщина хныкнула и ушла в ванную, чтобы умыть лицо. По пути она злобно взглянула на Янкель и толкнула ее плечом.
Янкель взяла пиво и, оперевшись на столешницу, рассматривала мертвое тело и уходила все глубже в себя.
— Что тут произошло? — Спросила девушка, повернувшись к ней.
— А вы не видите? Живот вспорот, горло перерезано. Думаю, убийство. Свидетельницей не была. — Янкель отпила пиво и оглядела девушку. Я мимо проходила, решила девушке помочь, а тут такое...
— Мда — Вздохнула девушка, поглядев на парня. — Наркотики до добра не доведут. — Эти слова снова врезались в голову Янкель.
«Не доведут. Буду вот так же лежать со вспоротым брюхом. — Думала про себя синеволосая. — Проебусь где-нибудь. Меня прирежут в подворотне…» — Янкель сделала еще пару глотков пива, затем взяла рюкзак и ушла из квартиры. Полицейская ее остановила, чтобы взять данные для протокола. Янкель сказала ФИО, возраст, город проживания и удалилась, пока девушка продолжила осматривать место убийства.
***
Снег продолжал таять и вскоре вовсе исчез, газон позеленел, деревья покрылись листьями и даже самые большие лужи посреди дворовых дорог исчезли. Люди пробудились. На улице стало заметно больше подростков, прогуливающих уроки, чтобы насладиться весенней погодой. Мартовские ветра закончились. Ночи становились короче и теплее. Настала апрельская весна. Теплая и приятная. Янкель стало легче работать. 23:30. Девушка надела широкую черную толстовку, куртку, свободные штаны и старые кроссовки. В кармане у нее был список с координатами, куда привозили деньги за большие партии веществ. В другом кармане был родной выкидной нож. За спиной мотался рюкзак. С помощью карт на расцарапанном телефоне она ориентировалась по городу. Ее личный телефон валялся где-то на дне рюкзака, обмотанный наушниками. Ночью по улицам редко кто ходил. Янкель издалека была похожа на парня, что избавляло ее от неприятных ночных знакомств. Она ходила по точкам, собирала деньги и отсылала информацию закладчикам, которые уже раскладывали сами наркотики. Леший к своим деньгам допускал только проверенных людей. К тому-же если кого-то поймают с наркотиками, денег Леший не потеряет. Заказчику просто не дойдет товар. А плохой закладчик получит заслуженный срок. Напрямую он с ними не работал и давал минимум информации. Девушка вошла в старый дом, где была открыта парадная дверь. Она поднялась на второй этаж и прошла до тупика, где стоял искусственный большой цветок. Янкель раскопала щепки и нашла брусочек. Это была фальшивая деревяшка. В ней лежали скрученные деньги. Девушка сфотографировала брусок с деньгами на телефон, затем поменяла деньги на листочек с номерком. По нему закладчики поймут что именно туда надо положить. Затем она сложила купюры в кошелек и внимательно прислушалась. За одной из дверей была пьянка: играла музыка, был слышен смех, громкие разговоры. Из другой квартиры доносилась мелодия. Кто-то играл на гитаре очень знакомую песню, будто мстя за шум соседям. Девушка решила не отвлекаться и закопала деревяшку обратно в горшок. Затем отправлялась дальше. За ночь девушка успевала разбираться с 6-7 заказами. Иногда она работала и днем, хоть это и было очень подозрительно. Янкель училась в институте раз в неделю, поэтому успевала работать, жаль, что незаконно. Спустя время Янкель снова пришла к Лешему, чтобы отдать деньги и получить свои 30 процентов. — Добрый день. — Дверь ей открыл новый охранник. Он был вежлив в общении, но Янкель понимала, чего он этим добивается. Он был немного выше самой девушки и очень назойлив. — Кикимора? — Да. — Девушка видела в этих глупых глазах животное желание совокупления. Она сложила руки на груди и с каким-то интересом наблюдала за поведением тридцатилетнего охранника. — Совсем не похожа на кикимору. Такая красивая. — Он улыбнулся желтыми зубами и приблизился к девушке. Та отстранилась и сжала в кармане свой ножик. — У тебя случаем парня… — Леший здесь? — Сказала она, перебив мужчину и нахмурила брови. От злости и отвращения к подобным подкатам Янкель была готова вынуть из кармана нож и с особой жестокость вспороть живот этому неудачливому кавалеру. — Почему же не я? — Мужчина приблизился к девушке и намеревался взять ее за талию, но сразу получил удар по затылку. — Как же ты меня заебал-то! — Послышался рассерженный голос Лешего. Он неожиданно подошел сзади. — Ссссукаа… — Зашипел мужчина, потирая голову. Янкель довольно улыбнулась и взглянула на Лешего. Он был злой. В его руках был большой нож, ручкой которого он и ударил охранника. — Я тебя ублюдка предупреждал? — Он перевел взгляд на девушку и махнул ножом в сторону кабинета. — Проходи. — Та пихнула плечом мужчину и направилась в кабинет. За ее спиной продолжились нападки Лешего. — Я тебе говорил, чтобы ты свое ебло кобелиное в задницу себе засунул, а? — Леший еще раз ударил мужчину, но уже лезвием. Из раны на плече брызнула кровь. На звуки борьбы сбежались остальные охранники. — Придержите его. И принесите мой ножик. — Приказал Леший остальным и несколько сильных рук, схватив Давида, прижали его к полу. Через секунду в его руке оказался маленький и острый как бритва нож. Янкель сидела в кабинете, не поворачивая голову в коридор. Она не хотела этого видеть и слышать, поэтому напевала в голове заевшую песенку и ковыряла ногтем карманный шов на штанах. Из коридора слышались глухие удары кулаками и крики. Спустя какое-то время рыдающего от боли Давида заглушили грязным комком непонятной ткани, попавшимся под руку. Леший резал его кожу, обзывал, ругал и кричал на него, перекрикивая его мольбы о пощаде. Когда рука Лешего устала, он поднялся с пола и со всей силы пнул охранника в живот. Затем взял свой нож и отрезал охраннику мочку уха с сережкой. По красному лицу охранника потекли слезы. Остальные сохраняли холодное выражение лица, будто бы не видят муки человека. Леший кинул кусок уха Давиду на грудь и вытер свою окровавленную ладонь о его штанину. — В следующий раз, перед тем, как подкатить к моим работницам или пускать неприличные шутки, ты почешешь свой отрубок на тупой башке и тысячу раз задумаешься. — Напоследок Леший хлестнул его по щеке так, что мокрая скомканная ткань вылетела изо рта. Сам Давид молча рыдал, перевернувшись на бок и придерживая голову. Остальные охранники его оставили и разошлись по комнатам, по своим делам. Леший пришел в свой кабинет и пихнул кресло так, что оно чуть не упало. — Ты не в духе? — Осторожно спросила Янкель, наблюдая за поведением Лешего. — День выдался неудачным, так еще и этот… Он за-е-бал блять меня уже. — Рычал Леший, указывая на шею. — Лезет ко всем посетительницам и шлюхам. Каждый раз, когда работницы приходят, он к ним яйца подкатывает, да и к фасовщикам тоже. Сам пьянствует, еще и моих ребят спаивает. А они же не пьют. Миронов присылает каких-то дебилов в последнее время. Не слушаются. Ладно, хоть Стас есть. На него хоть положиться могу. — Тяжело вздохнул Леший, вытирая капельки крови с лица и рук полотенцем. — А со старым что? С армянином? — Янкель протянула Лешему стопку денег. — Ну… Он деньги у меня ухватил. Своей добродушностью… — Сколько? — Тысяч семь зеленых. Потом еще накинулся на Мишу. Ничего не оставалось делать. подонкам свое законное место. — Леший холодно ответил и принялся считать деньги. На столе лежало так много денег, что быстрым взором Янкель их было не сосчитать. Наркотики которые производил и доставлял Леший были дорогими. Клиенты были готовы платить за качественный товар. Большой процент шел работникам, таким как Янкель — банкирам. Фасовщикам(рабам) — работникам на кухне платили поменьше. Рабы расфасовывали таблетки по пакетам, ориентируясь по заказам и нумеровали их. Но меньше всех здесь получали именно рабы. В банкиры Леший брал только проверенных людей. Он платил им не столько за доставку, сколько за доверие и срок службы. Охранники получали деньги за крупные сделки с их участием или за защиту. Им также предоставлялось жилье и деньги на еду. Но они у Лешего долго не задерживались. Дольше всех, как ни странно, продержалась женщина — Светлана. Она пришла к Лешему после тюрьмы, прослужила ему восемь добрых лет и была зарезана группой наркоторговцев из Казахстана. Леший часто говорил о ней, вспоминал. С тех пор он предпочитает женщин при приеме на работу. Они, по его словам, больше преданы делу. Но женщин охранниц, тем более в такой сфере очень мало. — Тут лишнее. — Леший досчитал купюры и потыкал на калькуляторе суммы со своего листочка. — Три тысячи. — Янкель разложила вещи на столе, но Леший, закурив сигару, сразу принялся пересчитывать деньги. — Знаю. Один клиент оставил, по этому адресу. Не знаю, зачем. Я бы оставила, но тогда закладчики бы в ступор впали или присвоили себе. Я могу отнести обратно. — Не нужно. Они твои. Человечек проебался, значит потерял. — Леший кинул на стол три тысячи рублей. Затем снова что-то тыкнул на калькуляторе и отдал Янкель остальную сумму. — Вот твое. — Он спрятал оставшиеся деньги, хлопнул ящиком и ушел на кухню, оставив Янкель наедине с ее заработком. Девушка положила деньги в рюкзак и вышла в коридор. Там лежал избитый Давид. Его лицо было в крови. По всему телу были раны и кровь. Он весь сжался, придерживая рукой голову, но заметив девушку, закрыл глаза и потупил взгляд в пол. Глядя на мужчину, она винила себя. «Я не должна была приходить сюда.» — Вертелось у нее в голове. Перед глазами вдруг возник образ Славы. Он кряхтя упал рядом с Давидом и хрипло посмеялся девушке в лицо. Из его шеи полилась кровь и покрыла красной тканью весь пол. У Янкель начиналась истерика. Чтобы не пугать охранников и Лешего, она поспешила вон из квартиры, сдерживая слезы. Давид проводил ее покорным взглядом. Янкель вышла из квартиры быстрым шагом и закрыла за собой дверь. Ее дыхание вдруг перестало подчиняться ей. Горло будто кто-то сжал. Кончики пальцев словно онемели. В темноте она нащупала холодную стену и оперлась на нее. Началась паническая атака. Янкель спустилась на четвертый этаж, чтобы не чувствовать запах железа и наркотиков, и вцепилась в трубу батареи, чтобы не упасть. В голове было столько мыслей, что казалось, что мозг вот-вот взорвется. Янкель ощущала приближение смерти. Тело дрожало. Девушка сжала рукой железную трубу и оглянулась. В темноте ей мерещились лица мертвецов. Их стеклянные глаза, их образы. Вдруг во тьме показалось уродливое лицо Лешего, с окровавленным ножом в руке. — Доигралась! — Прогремел его голос в ушах Янкель. Она прижалась к стенке, пока Леший бежал на нее с ножом. Словно дикий зверь, он повалил ее, прижал тонкие руки своими коленями к полу и громко гоготал. Его нож вознесся над Янкель. Он обратил свои горящие глаза на девушку и вонзил нож в ее живот. Кровь брызнула на его лицо, на стены. И, пока Янкель зажимала свой рот ладонью, чтобы сдерживать отчаянный крик, Леший криво улыбнулся и растворился в воздухе. Девушка переползла в угол и обняла колени, ужасаясь от галлюцинации, и молча обливалась слезами. Ей потребовалось пятнадцать минут, чтобы окончательно успокоиться. Она закрыла глаза, включила любимую музыку, листала картинки, новости. Делала все, чтобы не думать о Лешем, об убитых людях или о своей чертовой работе. Затем Янкель поднялась с пола, отряхнула одежду и продолжила свой спуск по лестнице. Она была уже на первом этаже, как домофон пискнул, опрокинув солнечный свет по парадной. Янкель прищурилась и слепо продолжила идти вперед. — Янкель? — Послышался знакомый женский голос. — А? — Спросила Янкель, закрывая глаза от солнца, чтобы увидеть девушку перед собой, но чья-то теплая ладонь опустилась на ее руку. Глаза привыкли к свету и она разглядела знакомые черты. — П…Полина? — Привет! Что ты тут делаешь? — Та была особо рада встрече, поэтому немного приобняла знакомую. — Я. К… К бабушке ходила. Цветы полить. Подрабатываю, знаешь… А ты тут какими судьбами? — Да вот… вещи забрать. — Понятно. Как вы там? — Славика похоронили, скоро поминки. На похороны много людей пришло. И одноклассники, и однокурсники. И бывшая девушка пришла. Хорошим он человеком был. Спасибо тебе за помощь, я не знаю, что бы делала, в панику впала дикую. Я бы и тебя пригласила на похороны, жаль, номера не было. — Полина открыла дверь ключом. — Сейчас нужно квартиру освободить. Покупатели уже нашлись. — Быстро вы. — Да… — Полина кидала взгляд на открытую дверь в квартиру брата. — Не хочешь на чай зайти? Ты меня пивом угостила, теперь моя очередь. Там должен был остаться чай и у меня с собой колечки с творогом. — Интересный будет перекус. — Проговорила Янкель и протерла глаза. Ей было неловко соглашаться на чай, но Полина была настойчивой. Она взяла ее за руку и потянула за собой: — Пойдем, отказываться неприлично. — Она завела ее в квартиру и разулась. — Пол здесь вымыт, разувайся, проходи. — Полина вела себя очень собрано. Девушка убрала свои кроссовки на полочку и пошла на кухню. Янкель разулась и заглянула к Полине. Ей померещился Слава, лежащий на столе. Девушка вздрогнула, протерла глаза. Ее окликнул бодрый голос: — Чай черный или зеленый? Есть черный со смородиной или барбарисом. — Барбарис. — Янкель оперлась на столешницу и наблюдала за девушкой. Полина была среднего роста с русыми волосами, собранными в пучок. На ее вздернутом носе сидели светлые тонкие очки, будто она носила их для красоты. На лбу слева была родинка, похожая на сердечко. На лице был легкий макияж, подчеркивающий ее и без того яркие глаза и аккуратный нос. Пока Янкель рассматривала черты лица, Полина вдруг повернулась к ней, чем слегка озадачила синеволосую девушку. — Вот. — Чай был уже готов. Янка взяла кружку в руку и посмотрела на стол. На деревянной поверхности оставалось слабое пятно крови. Похоже, оно уже не оттиралось. Янкель замерла на месте. В ее голове снова началась буря, сопровождаемая окровавленными фигурами с ножами. — Янкель? — Полина положила свою теплую ладонь на спину девушки. Янкель сразу очнулась от плохих мыслей. — Давай пойдем в комнату? Мне здесь неуютно. — Полина потерла руку, которая покрылась мурашками и натянула улыбку. — Да, хорошо. Мне тоже. — Янкель направилась в гостиную за девушкой. Полина по пути взяла свой рюкзак с колечками и девушки расположились на диване. На кофейном столике они разложили десерт и кружки. Полина посмотрела на Янкель, которая явно чувствовала себя не в своей тарелке и мило ей улыбнулась: — Все хорошо? — Да, все хорошо. Устала немного. Засыпаю на ходу. — Та откинулась на спинку дивана и слегка ушла в себя, чтобы снова не впасть в истерику. — Слушай… Прости, что накричала на тебя в тот раз. Я была не в себе. Такое произошло… Было сложно что-то воспринимать. — Да, я понимаю. Не волнуйся, все в порядке. — Янкель отпила чай и посмотрела Полине в глаза. Та отвела взгляд на ковер на стене. — Ты говорила, что учишься в меде. На каком курсе? — На Третьем курсе. Практика тоже есть. И подрабатываю когда возможность есть. — Где подрабатываешь? Янкель стало не по себе. Она не могла в открытую сказать Полине, что работает на человека, причастного к убийству ее родного человека, родного брата. — Ну… Меня в основном отец обеспечивает. А если подрабатываю, то где-то на ремонте или… помогаю людям, знаешь… Дальше месяца нигде не задерживаюсь. Вот. — Янкель отпила чай. Врать по поводу работы ей приходилось далеко не в первый раз. — А что с братом? Раскрыли убийство? — Нет. — Вздохнула Полина. — Следователь сказал, что убийцы работали слишком чисто и следов почти не оставили. Хотя следов было много. Странно это всё… — Мда. Вот тебе и полиция. — Янкель перевела взгляд на Полину и наблюдала за тем, как девушка поедает творожные колечки. — Приятного аппетита. — Ты тоже бери. — Пробубнила она с едой во рту. Янкель усмехнулась и потянулась к столу. — Ну. Помянем твоего брата. Уверена, хороший был человек. — Янкель откусила колечко, но в горло оно не лезло. Девушка долго пережевывала, пыталась проглотить, но кусок не давался. — Янкель… У тебя такое имя необычное. Почему "Янкель"? — Бабушка-еврейка настояла. Ожидала мальчика. Имя, по сути мужское, но маме с папой оно очень понравилось. Друзья-то все-равно Яной или Янкой называют. — Хотела бы поменять? — Нет. Мне оно тоже нравится. Редко людей с таким именем встретишь. — Девушка потёрла свою горбинку на носу и поникла головой, задумавшись о наркотиках и о своем ментальном здоровье. Полина тем временем разглядывала черты лица гостьи. Чтобы заполнить молчание, Полина решила рассказать про себя, свою семью и брата. Мама Поли работала учительницей в школе неподалеку. Отец ушел из семьи очень давно, но деньгами всегда помогал. Порядок в семье всегда был строгий. Полине многое запрещалось, чтобы девушка «не распускалась», но по факту она все сильнее закрывалась от общества и от матери. Девушка целыми днями сидела в интернете и единственный оффлайн-человек, с которым она могла поговорить был Слава. Это был смышленый юноша, подходивший к тридцати годам. Он отучился в хорошем институте и работал информатиком в какой-то школе. Мама всегда уделяла ему больше внимания, хотя знала о его зависимости. Из-за наркотиков, Инна Михайловна, мама Славы и Полины, уговорила юношу уйти из школы и тот пошел в какой-то офис, где помогал с компьютерами. — Все началось в армии, где Слава подружился с парнями и курил анашу за частью. — Рассказывала Полина. — После службы он перешел на тяжелые наркотики. Все деньги он спускал на них. Единственную девушку, которая оставалась с ним, он побил и в итоге остался один. Денег на наркотики не хватало, зависимость становилась все сильнее. Он начинал занимать деньги у знакомых, перестал возвращать. Наверное кто-то не сдержался и решил попросить долг… — Полина поникла головой. — Я временами приезжала к нему после колледжа, говорила с ним, уговаривала, приносила еду из дома, хотя мать категорически запрещала мне видеться с ним. Мне нравилось с ним время проводить. Он вечно какие-то анекдоты рассказывал, истории, шутил много. В последний раз я виделась со Славой за пару месяцев до убийства. Я пришла к нему, чтобы принести еды, но он накричал на меня и чуть не ударил. К тому времени он стал нервным, недоверчивым, вспыльчивым. Я к нему больше не приходила. А теперь ненавижу себя за то, что не была рядом в тяжелое для него время. Полина лежала на коленях Янкель. Горячие слезы текли по розовым щекам, впитывались в темные джинсы девушки. Та перебирала русые волосы, гладила плачущую по голове и плечам. — Это не твоя вина. Его наркотики загубили. Он сам себя загубил. Ты тут не при чем. Таких людей тяжело вытащить из их собственного ада. — Янкель было жаль девушку. Она снова винила себя в смерти Славы. Она знала, кто убийца. Она работала на этого убийцу. Она причастна. Ее глаза наполнялись слезами, но плакать она себе не позволяла. В данную минуту она была нужна Полине. Нужна, чтобы быть рядом и защитить ее, что бы не произошло. Янкель аккуратно стянула с Полины ее очки и сложила на стол. — Все будет хорошо. Полина поднялась, вытерла слезы с румяных щек и поправила локон, который старался попасть в ее глаза. Затем она приблизилась к Янкель и крепко ее обняла. Большие руки синеволосой закрыли тонкую спину девушки. Полина прижалась к гостье грудью и гладила ее по пояснице. За окном гулял ветерок. Он задувал через форточку в квартиру Славы, проходил ее насквозь и выходил через балкон, забирая с собой духоту и оставшийся запах наркотиков.
