Дикая облепиха

Белоснежный волк ощетинился, шерсть на холке встала дыбом. Он припал на передние лапы, готовясь к нападению. Наполненные злостью и жестокостью глаза следили лишь за самкой, которая отступать не собиралась. Из раскрытой пасти хищника капала слюна. Волчица так же была готова к обороне, мерно обходила волка по кругу, не обещая ему легкой победы. Со стороны была явна видна разница в их поведении — серая самка действовала более осмыслено, в то время как волком двигали лишь животные инстинкты. -Дай мне уйти, ты не подходишь мне! — Мелиана пыталась достучаться до не состоявшегося супруга, но впустую. Ответа не было, и она не понимала почему. Толи он просто не желает отступить, толи животное полностью захватило власть над разумом, и он не понимает её. Кариан сделал первый выпад. Резкий, сильный прыжок. Птицы, до этого мерно сидящие на ветках, разом вспорхнули, хлопая множеством крыльев и разнося эхо по лесу. Он должен был настигнуть её, сбить с ног, оказаться сверху, придавив своей тушей и сразу запустить свои клыки в её шерсть. Но волчица вместо того, чтобы попытаться в прямую столкнуться с ним в сопротивлении, сделала низкий быстрый прыжок под него, задевая когтистой лапой его тело. Волк коротко заскулил, почувствовав запах собственной крови и обозлился еще больше. Не теряя времени, его тело развернулось после не удачного приземления и ринулось обратно на соперницу. В этот раз Кариан стал действовать более аккуратно, выбирая амплитуду прыжка, чтобы у Мелианы не было возможности повторить предыдущий манёвр. Но и тут его ожидала неудача, так как волчица, резко дернувшись в сторону, оттолкнулась и влетела Кариану в бок, сбивая его. Её зубы вонзились в его шкуру около шеи, клубок из тел покатился по поляне. Лапами Мелиана драла его бок безжалостно, не давая ему возможности очнуться от боли и достать её в ответ. Мысленно она пыталась достучаться до его сознания, получить в ответ хоть отголосок осознанной речи Кариана, но все в пустую. Она только чувствовала его животное бешенство, ярость и желание покрыть её. Как только они перестали перекатываться по земле, самка отскочила от волка. Тот затравленно смотрел на неё, тяжело дыша и поскуливая. Но сдаваться он собирался и, желая прекратить это быстрее, в этот раз серая волчица напала первая. Она не стала нападать сверху, а подбежав, стремительно выпрямила своё гибкое тело так, чтобы раскрытая пасть устремилась в шею соперника снизу. Кариан попытался уйти от удара, но поврежденные задние лапы не слушались, и он только удобнее подставился под клыки. Ударом его снесло и опрокинуло на спину. Мелиана оказалась сверху, вгрызлась в шею. Он ничего не мог сделать, жуткая боль и удушье заполнили все его сознание. Несколько мгновений ничего не происходило, казалось, что два животных были бездвижно изображены на картине боя. Мелиана чуть ослабила хватку пасти, но не затем, чтобы отпустить, а, чтобы поудобнее перехватить и сильнее впиться в соперника, ожидая признания поражения. Пасть волчицы была заполнена вкусом крови Кариана. И она дождалась. Сквозь боль, он протяжно заскулил на высокой ноте и выпустил струю мочи на белоснежную шерсть на животе. Он принял её силу, отказался от притязаний на неё и готов сдаться. Теперь самка может сама решить, что с ним делать, либо убить, либо оставить ему жизнь. Еще раз сильно сжав клыки на его шкуре, Мелиана разомкнула челюсть. Отойдя от него, задними лапами брезгливо капнУла в его стороны комья земли и травы в знак унижения и направилась в стороны выхода из леса. Дыхание животного было сбивчатое, тяжелое, после короткой, но интенсивной схватки, но она была спокойна. Она знала где на окраине территории семьи стоит её машина. В машине были вещи первой необходимости, её документы, ключи от квартиры и дома в лесу на севере города. У неё был план: она закончит учёбу, найдет работу, а когда оправится, она с родителями повторно выберут претендента на замужество. Подобное случается, в этом нет ничего необычного. Ей было жаль родителей, которые столько сил приложили для выбора жениха. Было жаль, что Кариан не смог отпустить её сразу, когда стало понятно, что это не её самец. Было жаль, что родителей она не сможет увидеть, пока не выйдет замуж и не родит первенца от другого самца, но эту горечь облегчало понимание, что средства связи (звонки/смс сообщения) помогут им общаться дистанционно. Размышляя об этом, она почти дошла до конца поляны, на которой развернулась их перепалка с Карианом, как вдруг услышала шелест травы под лапами позади себя. Мелиана не думала, что волк пойдет вслед за ней, расслабилась и пропустила его приближение, пока он не подошёл почти в плотную. Не успела удивленная серая волчица полностью повернуться к побежденному сопернику, как почувствовала тяжесть сверху, задние лапы не были готовы выдержать его вес, и она опустилась на брюхо. Её разворот помешал Кариану укусить самку в холку, но он не стал останавливаться, и сомкнул челюсти там, куда дотянулся пастью. Громкий визг оглушил его, но зубы все еще надежно держались в плоти Мелианы, а его слюна проникала в рану. От клыков волчицы на Кариане не останется следов через несколько недель, потому что в её слюне нет того вещества, что оставляет метку в первый укус, как у самцов. Мелиана была ошарашена, чувствовала боль от укуса, жжение в этом месте. Но это было ничто, в сравнении с внутренней болью волчицы. Её вторая ипостась металась, скулила, визжала так, как, казалось, никто не мог. Она не понимала, как у него хватило наглости после поражения поступить так низко! Теперь она помечена красным следом недобровольного супружества. Кариан обесчестил её. Она не может от него уйти, не может жить одна, в его клане её полностью не примут никогда. Волчица продолжала оглушительно визжать, когда белоснежный лапами подмял её под себя, выпустив клыки из её бока, чтобы вонзить ей холку. Сбежать и сопротивляться она не могла, действовали феромоны в её крови и последствия поставленной метки давали о себе знать: тело не слушалось, Мелиана не могла выбраться из-под волка. Но могла дать волю своим эмоциям, и пока Кариан пристраивался сверху, чтобы покрыть её, она скулила, визжала, плакала, а человеческая часть внутри неё кричала дурниной. Соитие в животной ипостаси необходимо для ритуала, но оно болезненное для самки. Если бы она приняла Кариана, если бы он взял её добровольно, то метка действовала бы успокаивающе, даря возбуждение и облегчая боль. Но сейчас она не приносила ничего кроме боли, жжения, чувства стыда и несправедливости. Когда волк вонзился в её тело, Мелиана задохнулась глубоким вздохом. Эмоции и физическая боль настолько поразили её и волчицу, что обе перестали реагировать на что-либо. Волчица больше не скулила, Мелиана не кричала, только чувствовала горечь внутри себя и отрешенность. Будто бы сейчас все происходило не с ней, не с ними. Кариан сверху победно взвыл, по-зверски сношаясь с безучастной и неподвижной волчицей, не беспокоясь ни о чем. Его не интересовала её боль и её чувства. Хотела она того или нет, теперь она принадлежит ему. Ему все равно, что подумают в стае. Они смирятся с его поступком, когда увидят её совершенство в обеих ипостасях. Она не должна никому достаться. Никому, кроме него, и не важно каким образом. Через пару месяцев волчица сдастся, примет его и в первую же течку после этого, он сделать все, чтобы она понесла от него. Главное, чтобы Мелиана не стала сопротивляться дольше, ведь течка у самки не начнется, пока обе стороны не примут супруга, или же она не встретит истинного. А ему срочно необходимо потомство от неё. Она сильна, имеет высокий статус, соразмерно своей силе и бесспорно красива. Такое потомство укрепит его место в стае, и оперируя сильной супругой и плодовитостью точно станет следующим главой. Он сможет убедить молодую часть стаи пойти за ним. После недолгих, но яростных толчков его узел разбух внутри, заполняя её и раздирая её плоть. Мелиана опять начала скулить, орать от невыносимой боли внутри. Сколько это продолжалась, она не знала. Не хотела знать, закрывшись от внешнего мира. Глотка давно пересохла, храпела. Слезы текли по морде волчицы. Укуса на боку больше не саднил и не истекал кровью, но по её задним лапам по шерсти скатывалась жидкость, падая на траву и она была уверена, что это её кровь и семя Кариана, который покинул её тело после того, как узел спал. Он поднялся с неё, отряхнулся и хромая ушел прочь. Куда? Её не интересовало. Мелиана же не шевелилась. Сколько так пролежала на поляне — волчица понять не смогла. Она потеряла сознание, а когда очнулась, не смогла сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Даже не смогла распознать время суток. Прикрыв глаза, она осталась лежать неподвижно. Человек внутри неё не беспокоила волчицу, чувствуя её боль и унижение. Она переживала все так же резко и болезненно, поэтому дала себе время эмоционально прийти в относительную норму. В следующий раз, когда она открыла глаза — был вечер. Теплые сумерки освещали лес. Она слабо приподнялась на лапах, села и осмотрелась. Поляна была так же измята после драки, тело болело, но кровь на шкуре и траве успела высохнуть. Птицы вернулись на облюбованное место. Их вечернее пение немного отвлекало от случившегося. «Надо приходить в себя, слышишь?» — Мелиана обращалась к волчице, — «Нам надо дойти до реки и искупаться. Надо вылизать повреждения, чтобы быстрее залечить раны. Надо дойти до машины». Волчица протяжно, но тихо заскулила. Язык был сухой, глотку нещадно драло, тело, в особенности промежность, окатывало тупой болью. Но она упрямо встала. Покачиваясь, медленно, пошла в сторону ручья. Зная этот лес, дойти ближайшим путем было легко. Мелиана зашла в ледяной ручей и упала на мелководье, жадно лакая воду. Долго и медленно она утоляла жажду. Солнце уже село, начали появляться первые звезды в противоположной от города и его светового купола стороне. Стало ужасно холодно, лапы онемели, и серая волчица медленно выползла из воды. «Милая, надо вылизаться и можно будет отдохнуть перед дорогой», — приободряла Мелиана. Волчица, состояние которой было близко к апатии, безвольно послушалась и начала вылизывать раны. Слюна ускоряет регенерацию и обезболивает. Она тоже это понимала, поэтому тщательно зализала все травмы. Когда Мелиана добралась до своего автомобиля, месяц в небе уже ярко освещал лес в безоблачной ночи. «Давай, хорошая моя, отдохни, дальше я сама. Я не оставлю это так.» — Вот в чем она действительно была уверенна, так в том, что её, теперь уже мужу, это с рук не сойдет. Мгновение, и на траве около машины, снова сидела девушка. Коса была растрепана, пряди в беспорядке лежали на обнаженных плечах и груди. Мелиана осмотрела тело. Пара следов от когтей на ногах показались незначительными в сравнении с ярко-бордовым, уродливым следом от укуса на её талии. Бедра были все в тёмных синяках и кровоподтёках от давления чужих лап, а промежность сильно болела. Всхлипнув несколько раз, она попыталась взять себя в руки, не давая отчаянью полностью завладеть ею, поднялась и открыла автомобиль. На заднем сидении лежала спортивная сумка, в которой она нашла одежду. Одевшись в легкий спортивный костюм, который не будет приносить дискомфорта, Мелиана села на водительское сидение. Нашла телефон в бардачке. С её свадьбы прошли сутки. Посмотрев на свое лицо в зеркало заднего вида, девушка не удержала разочарованного вздоха. Синяки под глазами, красными и опухшими от слез. Капилляры полопались от волнений. Губы потрескались. Нашла бутылку воды, наполовину опустошив её. Сделав несколько глубоких вдохов, откинулась на спинку сидения. Истерика накрыла её мгновенно. Слёзы с новой силой хлынули наружу, тело начало трясти, лицо исказилось ужасной гримасой. В полной тишине кабины авто она кричала надрывно. Ком в горле порождал новые волны рыданий. Трясущейся рукой она открыла дверь и её начало тошнить. Её рвало долго, до тех пор, пока во рту не остался только привкус желчи. По лицу стекали слёзы и сопли, а в голове были лишь воспоминания тех жутких ощущений. Нельзя было бездействовать, надо приходить в норму, что-то делать. Остановиться и жалеть себя дольше она не могла. Как бы не была ужасна перспектива её дальнейшей жизни, она не могла позволить себе сдаться. Хотелось ли её это? Да, безумно. Отпустить все на самотёк, не думать об этом, уйти из жизни и не помнить об этой боли и отвращении к себе же. Не вспоминать об Этом человеке. Но в памяти сразу возникли мысли о родителях, каково будет им? Нет, она не такая слабая. «Мы сможем это перенести» — твердо подумала она, когда принялась вытирать лицо, постепенно успокаиваясь. Но что дальше? Домой нельзя точно. Какая бы ни была причина, до родов возвращаться нельзя. Уехать в свою квартиру? Очень заманчиво, но он будет её искать. Она ему принадлежит. По закону. А значит выбора у Мелианы нет. Надо ехать к нему. Выяснить, почему он так поступил, попытаться поговорить, прийти к компромиссу. Сквозь всю обиду, ненависть, жажду мести — не убивать, а поговорить. Обсудить, как они будут существовать в этой пародии брака. Машина завелась легко. Так же легко двинулась к автостраде, ведущей в город. Не сдерживаясь, Мелиана ехала с такой скоростью, с которой позволяла машина. Слезы уже тонкими дорожками текли по щекам, а машина неслась по пустой трассе. Реакция оборотня позволяла ехать безопасно даже в таком состоянии и с такой скорость. Но пришлось притормозить на подъезде к городу, так как все чаще встречались другие автомобили, и если за свою безопасность Мелиана была уверена, то рисковать жизнью хрупких людей, она не собиралась. Солнце уже начало освещать небо с одной стороны, когда её авто въехало на парковку в хорошем престижном районе города. Еще 20 минут потребовалось, чтобы собраться с мыслями, еще раз обтереть лицо влажными салфетками и сделать пару глотков оставшейся воды. Их разделало 5 этажей. В бардачке она нашла новенькие ключи с отличительным брелоком белого волка.