Что такое осень?

Прямо в аэропорту Логан нашел дешёвый мотель недалеко от центра Стокгольма. Деньги были, и их было немало, на счету в швейцарском банке. Но Логан был довольно скромным человеком, тратился только на самое необходимое. За два часа до полудня он уже сидел в баре и делал вид, что читает газетку, а сам был настороже. Как всегда. Он опустил на барную стойку руки в тяжёлых на вид кожаных перчатках без пальцев; над костяшками имелись дополнительные кожаные нашивки, они скрывали металлические пластины. Очень практичная вещь, отличное оружие для ближнего боя, т.е. мордобоя, и когти не заметны, когда они подходят совсем близко к поверхности в секунды ярости. Росомаха непроизвольно сжал кулаки. «Джина, она погибла напрасно, лучше б сдох этот напыщенный идиот. Почему я бросил его подыхать в той яме? Действительно... Надо было просто свернуть ему шею». Но всё это в прошлом. Война между мутантами, людьми, спасение человечества... «На хрен всё это, с меня хватит. Найду работу водилой или грузчиком, ну тренером ещё можно, поддельных военных билетов и паспортов у меня достаточно, да и денег пока тоже. Надо заметить «хорошие платят» меньше, чем «плохие». В Швейцарии, и правда, надёжные банки. Могу до конца дней жить на проценты, но без работы боюсь запить». «Джина, надеюсь, ты не видишь этого всего. Моя беспокойная рыжая девочка». Его взгляд потемнел. Логан откусил зубами кончик сигары, и хотел было по привычке сплюнуть на пол, но, оглядевшись вокруг в очередной раз, осознал, где находится и положил его в пепельницу. Закурил. Поймав неодобрительный взгляд бармена, ответил ему таким взглядом, что тот судорожно сглотнул и включил вытяжку на полную мощность. − Guinness. Его взгляд уткнулся куда-то в ряды бутылок и замер там. Снова внутренне обращаясь к Саммерсу: «Я любил мою девочку, мою Джину, несмотря на то, что она любила тебя и трахал ее ты. А когда ты стал спать со Снежной королевой, член хотел тебе оторвать, но сдержался». Услышав негромкий стук кружки о пивную подставку, не глядя, наугад протянул руку и подхватил кружку прямо за ручку. Поднёс к лицу, вдохнул аромат дрожжей и хмеля, сделал пару больших глотков, словно бы его мучила жажда. Логан замечал, как боязливо косятся на него окружающие, а он ведь ведёт себя вполне прилично. «Если достанет, пойду пить в отель». Логану хотелось побыть среди людей, прочувствовать местную публику. Он жалел, что не смог спереть мотоцикл Саммерса, перевезти его через океан было проблематично. Сильно подержанный, но всё ещё мощный Hammer, купленный по случаю, дожидался на стоянке отеля. «Вот она – свобода... Со вкусом пива Guinness, а не крови». Внезапно Логан осознал, что чертовски голоден. Он пододвинул меню. Быстро выбрав, он сделал заказ: − Колбаски, картофель фри и аджику, − сигара тлела, терпеливо дожидаясь, пока Росомаха вспомнит о её существовании в своей левой руке. Воспоминания. Теперь Логан был уже не так уверен в своём желании вернуть память, вполне хватало воспоминаний о том, что случилось после, после того, как он её потерял. «Вполне достаточно, чтобы поседеть», − он легонько подёргал себя за шевелюру, в которой, надо заметить, не было ни одного седого волоса. «Жильё надо снять на окраине, с гаражом, чертовски хочу мотоцикл». Официант уронил вилку на плиточный пол, звук, отразившийся от стен, вызвал в памяти эпизод в аэропорту. *** Логан отливал в туалете в ожидании багажа, когда на него напал какой-то мужик. Вернее, даже не совсем напал, он схватил его за грудки, со словами: − Давай выйдем! Надо поговорить. − Да пошел ты, мне некогда, − с этими словами Росомаха просто вырубил его и пошёл за багажом. Странный парень был в плаще, а когда он упал... Логан был уверен, что так звенит лезвие меча. Но он действительно был не в настроении, и осматривать парня не стал. На него и раньше нападали незнакомые и очень умелые во владении мечом парни, но Логану всегда было не до них. Он не мог понять, зачем им его голова, на наёмников ни одной враждебной группировки они не походили. «И что это вообще значит − «должен остаться только один?» Да ни одного не останется, если они продолжат мешать мне жить». Холодное оружие не сильно пугало Логана, куда неприятней были огонь или кислота. *** Картошка в тарелке оказалась холодной. − Что за хрень! У вас, что, микроволновка сломалась?! – тихо прорычал Логан. Официант тут же извинился, и картошку забрал. «Зря я это сказал, есть-то хочется прямо сейчас...» Палуба баржи оказалась скользкой от короткого дождя на позднем рассвете, Мак двигался осторожно – глупые травмы ни к чему, даже если ты бессмертный, даже если вывих или перелом заживёт через минуты, с неотвратимостью уползающих серых туч. Зажить-то заживёт, но как объяснишь это добросердечным соседям, той же фру Ульссон, которой пришлось помахать в ответ на приветствие, едва Мак открыл дверь, выходя, чтобы сделать гимнастику на свежем воздухе. Стареющая блондинка смотрела на статного темноволосого мужчину, не отрываясь, а тот готов был поклясться: она бы обрадовалась, упади он сейчас – ведь это ж какая возможность поухаживать за болящим, а там и… Вдовушке очень хотелось замуж. У МакЛауда в уме зрели несколько иные планы. Очередная осень разгоралась всё ярче, наступая с севера ветрами и лёгким ночным морозцем уже, что тающими полупрозрачно-белёсыми паутинками виден был на траве по утрам, охватывая красно-жёлтым пламенем леса и парки. Дункан не любил этой поры, давно не любил. Это когда-то, столетия назад, бодрящая прохлада окатывала шотландца утром не хуже вылитого на загривок ушата холодной воды – так что аж дух захватывало, заводила, обещала жаркий, кипучий, как шампанское, азарт в трубном гласе охотничьих рогов, яркость мелькающих мимо всадника деревьев, рыжих и золотистых, словно волосы придворных красавиц, и вихри опавшей листвы, что копыта коня расшвыривали, будто неисчислимые россыпи золотых монет. Сейчас бодрость МакЛауда была иной – привычной, как па полубоевого танца на ровной и гладкой поверхности, глубокой и неспешной, подобно движениям во время вот таких занятий тай-чи по утрам, лёгкой, как парок изо рта на долгом контролируемом выдохе. И всё-таки МакЛауд не любил осень. Она слишком напоминала о том, что всё бренно и смертно. Кроме него и таких же, как он. Пронзительный ветер, гнавший на юг серые клочья дождевых облаков, зашевелил волосы, щекоча шею, настырно забирался под серо-голубую толстовку с капюшоном, выстуживая не только влажное бельё и кожу, но, кажется, саму душу. «Зима близко», − вспомнился девиз Старков, королей Севера, из модного нынче сериала. «Интересно, этот тощий носатый бродяга, вечный мудрый юноша-старик – он всегда повторяет маршруты птичьих перелётов? Весенний ветер приносил его на мою баржу, но занесёт ли осенний?» – где-то глубоко в пустом, как набережная сегодня, сердце Мака, махнувшего на прощанье разочарованно улыбавшейся фру Ульссон, тонко и зло взвыл порыв знобящего ветра. «Чёрт тебя дери, Митос!» – по-настоящему сердито думал МакЛауд, сдирая разом и толстовку и футболку, чтобы до пояса умыться очень даже прохладной водой. − «И где тебя только и носят те же самые черти?..» Нет, утро явно не задалось, даже умывание не помогло, настроение лениво бултыхалось серой водой Северного моря где-то… намного ниже ватерлинии. Началось всё с безысходного кошмара ещё до рассвета – снова снился Ричи, Мак пытался ему что-то объяснять, сгорая от стыда, как всегда тщетно… в общем, ещё до момента пробуждения не страдавший никакими заболеваниями бессмертный вспомнил, где у него находится сердце. Вспомнив русскую пословицу о том, что горе не заешь, а вот запить можно, Дункан напялил сухой, тёплый свитер из овечьей шерсти – подарок кузины Меган из Гленфиннана, и длинную кожаную куртку, которая практически никогда не выходила из моды, запер входную дверь рубки и по сходням сошёл на берег – нет, не вразвалочку – чтобы отправиться за угол – в ближайший бар (к сожалению, не Джо), думая о том, что сто лет уже не видел ни Доусона, ни Аманды, и вообще скоро превратится в эдакого отшельника… морского. «Здесь даже бессмертных нет», − дёргая дверную ручку, подумал шотландец, но, вступая в помещение, понял, что погорячился – в висках крайне знакомо и неприятно зазудело, взгляд остановившегося на пороге Дункана стал сосредоточенным и обшаривал посетителей – кто?