Что такое осень?

Едва ощутимые удары мелких волн о борт. Он скоро привыкнет, если сможет здесь задержаться. Если позволят обстоятельства, если позволит МакЛауд, если его, Логана, жизненная позиция позволит. – Не ищут? Уверен?! – повторил Росомаха с некоторым напором. – Уверен, ровно настолько, насколько вообще можно быть в этом уверенным. Как вообще можно быть уверенным, что тебя не ищут, если один из самых сильнейших телепатов решил взять над тобой шефство, едва стоило попасться ему в руки. Если он захочет, то наверняка может узнать, о чем они тут разговаривают. – Убежать?! – Логан cвел брови на переносице и непроизвольно подался вперед. – Ну уж нет!.. И вообще... раз уж ты сам начал этот разговор, попрошу тебя кое-что прояснить. Логан пересказал МакЛауду эпизод в аэропорту. У Логана был меч. Отличная японская катана, кажется, даже древняя – подарок. Она лежала в багажнике, заботливо обернутая ветошью. Нельзя сказать, что он ей часто пользовался – берег как память. Смутную, но, все же, память. – Рассказывай: при чем здесь мечи? Почему у меня должен быть меч? Это что, секта какая-то – «должен остаться только один»? Что здесь происходит? «Только хотел расслабиться, и на тебе, снова какие-то заговоры». – А заговоры Росомаха не любил, особенно правительственные. «Очередной проект оружия Икс, или Фьюри расширил зону влияния? ЦРУ и так «греет уши» по всему миру». Росомаха подозрительно прищурился и взглянул в сумрак глаз хозяина баржи с видом – с места не сойдешь, пока все не объяснишь так, чтобы я понял. На уверения в уверенности Дункан только покивал, ну и славно, мол, коли не ищут, чего горячиться-то так? – а про себя думал, что как раз горячность эта и внушает сомнения, будто новый сосед не только собеседника убедить старается, но и себя самого. Однако потом тон вопроса Логана заставил шотландца не только обернуться, но и, аккуратно закрыв открытую только что дверь, развернуться, на время отложив Великий Поход За Стаканáми, потому порыв соседа и его сердито-нахмуренный вид Мак увидел… можно даже сказать, налюбовался им, пока слушал возмущения, а потом логично последовавшую очередь дельных вообще-то вопросов. – Убежать, – спокойно подтвердил горец, снова плавно меняя позу, непринуждённо опираясь плечом о дверной косяк и складывая руки на груди. – Как же ещё спасаться безоружному от человека с мечом? Ты знаешь другой способ? Сам МакЛауд ничего зазорного в такой методе избежать отсечения головы не находил, в конце концов, каждый вправе сберечь свою жизнь, если есть хоть малейший к тому шанс. Он ведь и сам пытался банально удрать, когда Каспиан и Силас нападали на него вдвоём и одновременно на безлюдной улице. Другое дело, что не удалось, и тогда пришлось применять другую тактику. Вопросы, однако, оказались не в бровь, а в глаз – тёпло-карий глаз Дункана зажёгся сдержанным интересом (пополам с удивлением), а тёмная бровь выгнулась недоумённо – четырехсотлетний шотландец никак не мог поверить такому «счастью», которое, очень похоже, ему всё-таки привалило: великовозрастный, но свежеобразованный бессмертный. Но снова что-то было неправильно, этот Логан упорно рвал шаблон – судя по всему, о себе подобных он не слыхал ни сном, ни духом, притом что о «правиле номер раз» его уже просветили. Не наставник абсолютно точно, значит, кто? – ответ не заставил себя долго ждать – тот, кто хотел забрать голову предположительно американца. – Секта, – повторил Мак, словно пытаясь распробовать слово, перебирая и смакуя его значения. – Что ж… можно и так сказать, если иметь в виду… – Дункан перенёс вес тела с одной ноги на обе, оттолкнулся плечом от косяка, вставая прямо и опуская руки, – …если иметь в виду немногочисленность её членов и скрытное их существование. Несколько шагов, новый разворот – и Мак в новой вольной, почти расслабленной позе опёрся поясницей и ладонями о встроенный деревянный шкафчик позади себя и справа от штурвала. Взгляд его, почти исподлобья, не уступал по настойчивой пытливости взгляду Логана. – Ты ведь уже понял, что не такой, как все? – вопрос был чистой формальностью, но горец не мог его не задать, перед тем как ответить новому знакомцу на его вопрос буквально жизни и смерти: – Я скажу тебе что происходит: охота за головами. И за твоей головой, – веско добавил шотландец, слегка наклонивший лицо, на ощупь выдвигая ящик шкафчика и шаря в нём с подозрительным звяканьем, чтобы достать нож… ...и обхватить его лезвие второй согнутой ладонью, скользя ею по острой кромке короткого клинка. – И за моей. – Дункан разогнул кисть, разворачивая её, чтобы показать глубокий порез. Пара густых красных капель нехотя упала на половицы. За это время еле-еле заметно засветившаяся будто бы сшивающими её крохотными голубоватыми разрядами ранка успела бесследно затянуться. «Секта… охота за головами…» – глаза Логана загорелись недобрым огнем, и он слегка напрягся, услышав звук металла. «В конце концов, не собирается же он внезапно заколоть меня вилкой?» Но вскоре все стало понятно... Молча пронаблюдав «демонстрацию», Логан криво улыбнулся и тяжело вздохнул. «Нет. Прикинуться ветошью у меня снова не получится», – тогда он начал неспешно снимать перчатку. Посмотрев на МакЛауда как-то обреченно, сжал кулак, выпустил один коготь, которым рассек другую руку. Придя в соприкосновение с острейшим лезвием, плоть разошлась словно масло, кровь пролилась на пол парой жирных крупных капель, когда в ране блеснул металл кости. Логан, как обычно переусердствовал, только подтверждая, насколько он не такой, как все. Рана так же, как и у собеседника, затянулась мгновенно, а Росомаха даже не поморщился. – А я-то на секунду подумал, что ты нормальный, я разочарован… ты тоже мутант? – он хмыкнул, ибо это было не совсем правдой, Росомаха вовсе не был разочарован. – Теперь ты понимаешь, почему меч для меня не предмет первой необходимости. Стало быть, весь этот сыр-бор из-за того, что кто-то по твою душу, вернее, голову, приходил? На что они вам, головы? Вы из них пепельницы, что ли, делаете? Теперь, когда Логан целиком и полностью запалился, можно уже было снять перчатки, что он и сделал, с большим удовольствием, кинув их к куртке. – Тогда чего мы сидим, давай найдем его и убьем, голову можешь забрать себе. Хотя нет, сначала давай выпьем и подождем, пока полицаи уйдут. – Он сделал небольшую паузу. – Если он не путал следы специально, я смогу найти его... по запаху. Был еще один вопрос, который Росомаха считал важным. – А что будет, если вдруг останется один? Большинство «сект» которые встречал он на своем богатом событиями пути, хотели либо захватить мир, либо его уничтожить, либо последовательно одно за другим. «Чего хотят эти «охотники за головами?» – Вероятно, у тебя тоже есть ко мне пара-тройка вопросов. Так что неси стаканы! – один из самых опасных мутантов расслабленно развалился на диване, кажется, настроение начинало улучшаться. Нож, рассекший кожу и мышцы, больше не был нужен, и Мак аккуратно переложил его в неповреждённой руке, повернув кисть и спрятав клинок за запястьем – просто невежливо было вообще направлять его на собеседника лишнюю секунду. Пальцами на ощупь же хозяин баржи выдвинул ещё чуток ящик со столовыми приборами и с тихим звяком уронил слишком хорошо наточенный для обычного кухонного нож к вилкам и ложкам – они хранились тут, потому что иногда, в летнюю жару, капитанский мостик приятно было использовать в качестве именно веранды и обедать тут в холодке. Успел Дункан подумать, что вообще-то кровь на полу, пусть даже в столь малых количествах – непорядок, и надо бы капли затереть, вообще-то, (початая пачка влажных салфеток как раз шебуршала под пальцами толстым полиэтиленом), но не успел ничего сделать… потому что крови стало больше, но закапала она в другом месте рубки и не из-под такого банального оружия, как нож для резки провизии. Глядя на солидное лезвие, выросшее прямо из костяшки кулака, посерьёзневший до хмурости МакЛауд понял, что, кажется, пришла пора Логана удивлять. Дункан внимательно смотрел, так же почти исподлобья, не поднимая головы, губы шотландца сурово сжались – блеск металла в ране он заметил, растерялся, но виду не подал. Мысли закружились в лёгком смятении – новый сосед действительно оказался не таким, как все, даже среди не таких, как все. Но и такой же, как все – Зов, к которому уже слегка попривыклось, МакЛауд слышал и сейчас, как всегда – сразу и извне, и из себя самого, как отзвук, как эхо. Он тоже бессмертный – это было базовым, главным фактом. Пусть настолько необычных особей прежде горец не видел, назвать его состояние изумлением всё же было нельзя – он немедленно сказал себе, что в теории Бессмертные – идеальный объект для всяческих модификаций тела – окончательно умереть таким подопытным даже в ходе самых бесчеловечных экспериментов не грозит, а значит… «То, что возможно в теории, рано или поздно будет проделано на практике», – мысль докрутилась сама, Мак только не оборвал её малодушно вместе с неожиданно ярким воспоминанием, неотчётливым визуально, но крайне острым эмоционально, обжигающим холодно страхом и отчаянием перед неоодолимостью чужого безумия, коварного и безжалостного. – «Стало быть, нашёлся ещё один сумасшедший доктор Уайльдер, который готов на всё, на что угодно. Даже убивать ради знаний, славы и, разумеется, грядущего счастья всего болезного человечества». – И чутьё, которому Дункан за сотни лет научился доверять, шепнуло тихо, но отчётливо: – «и не один доктор». – Мутант... – снова задумчиво повторил за Логаном шотландец, чуть приподняв подбородок, но опуская ресницы. – Пожалуй, такое определение тоже подойдет на этом временном отрезке. Правда, справедливости ради стоит сказать, что я появился на свет на несколько веков раньше, чем это слово. Есть ещё немало тех, кто родился на тысячу лет раньше, на две… «Даже на пять», – усмехнулся про себя МакЛауд. – «Однако это, конечно же, легенды и мифы Бессмертных и Наблюдателей, так мы всем и говорим». – Ну уж прости за разочарование. Дункан невозмутимо пожал плечами, отталкиваясь ладонями от столешницы и гибко разгибаясь, чтобы без малейшего страха повернуться к новому соседу спиной, и вытянуть-таки пару мокреньких, тонко пахнущих цветочной отдушкой салфеток из-под полупрозрачного клапана, подумал секунду, и вытащил ещё две, они сами так вытянулись, слипшиеся. Присев на корточки, он умолк, аккуратно собирая одним кусочком нетканого материала собственную кровь, а другим – вытер дубовую половицу начисто. То же самое произошло с пятном крови Логана – Мак не поленился. И только скомкав салфетки и бросая их в мусорное ведро уже, пробормотал: – Твои когти хороши, не спорю... как говорится, «всё своё ношу с собой». Но снимут ли они голову?.. Он отпустил нажатую ногой педаль мусорки, крышка громко хлопнула в тишине паузы. Он не забирал силу, даже если убивал себе подобных, если спрашивает, зачем головы, – МакЛауд не переспрашивал об очевидном, хотя позабавившим словцом отфыркнулся: – Пепельницы… Меньше всего его удивило предложение найти охотника до его, дункановой, головы по запаху. Как любили говорить Шекспир и Митос – «Есть многое такое, друг Горацио, что и не снилось…» В конце концов, даже наяву Мак видел немало – тот же великан Урса прожил в лесу вон сколько лет, и нюхом обладал – зверю иному на зависть. – Не нужно никого искать, он сам вернётся, – шотландец усмехнулся, ногой же и двигая ведро подальше в уголок, – в удобное для всех нас время, уж будь уверен. «Вовсе не обязательно было говорить пафосное «Я не нападаю первым и убиваю, только обороняясь», хоть это и было правдой. Всё в своё время…» – Дункан замер на миг, уперев руки в пояс, смигнул. «Что будет, если вдруг останется один»? – хороший вопрос… ответа только он сам, горец, уже больше полугода не знал. – Не волнуйся, на наш век, сколько бы он ни продлился, парней с мечами точно хватит. – Мак снова развернулся и пошел к двери, бросив невесело: – Кажется, выпить всё же необходимо. Кстати, сколько тебе лет?.. – Когти-то… за это не переживай, вот вернется, и сам все увидишь. «Мерзость, на самом деле – все эти выпущенные кишки, но я привык не обращать внимания». На вопрос о возрасте Логан только усмехнулся невесело: – Лет мне немного, но живу я давно. Не настолько давно, как ты, но дольше, чем обычный человек. Я не всегда был таким, в смысле металлическим, это результат эксперимента, удачного, надо заметить. «Хотя поначалу я и был в ярости от случившегося». – Но сразу после я потерял память, «Не то, чтобы так, как теряют зонты, а от пары адамантиевых пуль в черепушку». – …и все, что тогда осталось от моего прошлого… – он сунул руку под майку и извлек оттуда металлический жетон, на котором было выбито «Logan». – Один мой знакомый телепат пытался восстановить мои воспоминания, и кое-что ему удалось, но не полностью. Тогда мне казалось, что я мог забыть что-то важное, сейчас я уже не уверен, что хочу что-либо вспоминать, думаю, ты меня понимаешь… Он протянул руку и достал из кармана куртки сигару, покрутил в пальцах, но прикуривать пока не стал. – Скажи, что это за странное чувство? Когда ты вошел в бар, да и сейчас тоже. Я и раньше чувствовал нечто подобное, но не придавал значения. Его пытались убить такое количество раз такое количество людей и не совсем людей, что он не обращал внимания и на странные ощущения тоже. Не обращать внимания. Не только на страдания и смерть, но и на нечастое, но очень болезненное раскаяние, посещающее в неожиданные моменты, в основном тогда, когда он становился случайным свидетелем обычных, глупых и по-своему милых сцен простой человеческой жизни. Многие из тех, кого он убил, заслуживали смерти, страшной смерти, но не все… «Бессмертные… я никогда не возвращаюсь посмотреть на трупы, может, кто-то из них и был бессмертным, ведь я, если и отрубал головы, то по чистой случайности». «Именно, Логан, ты ведь предпочитаешь разрывать на части». …дольше, чем обычный человек, – только это было по-настоящему важно, и на эту реплику в ответ горец вновь обернулся в открытом опять дверном проёме, ожёг Логана горячим взглядом, кивнул и бросил кратко: – Подожди, сейчас вернусь. На то, чтобы ссыпаться по короткой однопролётной лесенке вниз – совсем уже в жилые помещения, плавно развернуться и нырнуть в дверь кухни-столовой-гостиной, копошась привычно в кухонном её конце, добираясь до стаканов в верхнем шкафчике и до немудрящей закуски в холодильнике, горцу потребовалась ну пара минут максимум. При этом он ещё старался не ходить мимо иллюминаторов. Чтоб голова в них не мелькала на радость караулившим любопытным. Хозяйские заботы не мешали, а скорее, даже помогали Маку думать – и не только о том, чем напоить-накормить гостя, но и о нём самом. Естественно, он не был таким, металлическим, всегда – это шотландец уже понял, да и про эксперимент… ну точно. Странный это был разговор – стоило МакЛауду для себя сделать более-менее внятный вывод из получаемой информации и мысленно сформулировать очередную догадку, как собеседник озвучивал её, проговаривая вслух и подтверждая. При этом шотландец понимал, что никакой, даже бытовой магии в этом вроде бы удивительном созвучии догадок и фактов нет – исключительно логика и здравый смысл в действии. Как и предполагал Дункан, кого-то тоже озарила вполне закономерная идея об идеальном подопытном, которого хоть на кусочки мелкие режь год подряд – не загнётся. И делай с ним, что хошь, как говорится, вплоть до полной замены всех костей по терминаторскому образцу. К тому же… раз такое нешуточное, полуфантастическое в рамках теперешней медицинской науки дельце провернули, и, по-видимому, даже не сегодня, занимался этим уж точно не одинокий доктор-маньяк. А вот относительно того, кто... вернее, что за толпа народа и труднопредставимая куча средств на оборудование, лаборатории и научные разработки за этим «удачным экспериментом» стоит – терялось для шотландца в плотном тумане гипотез. «Наблюдатели? Могли...» – уже поднимаясь по ступенькам с посудой и немудрящей снедью, размышлял Мак. «Но Джо все эти годы утверждает, что они не вмешиваются, только следят. Я верю Джо, но он может элементарно не знать, он большая шишка в Ордене, но всё-таки не на самой вершине пирамиды... возникали же Отступники, и о них тоже узнали постфактум, по результатам действий. Искушение использовать Бессмертных как материал на пользу чего-то там слишком велико. Или это какая-то другая организация...» – возник новый вариант неуловимой пока истины в темноволосой голове, – «...но, в любом случае, Наблюдатели, с их одержимостью системой тотального контроля за каждым Бессмертным, не могут быть совсем не в курсе того, что вытворяли с этим… когтеносцем. Позвонить Джо. А лучше – по интернету связаться. Как только – так сразу». МакЛауд поспел как раз к продолжению рассказа, снова появившись в дверях на капитанском мостике, кивнул ещё раз – потеря памяти даже для бессмертного – вещь возможная, бывало кое с кем. Кира тоже не помнила ничего о себе… расставляя запрошенные ещё когда стаканы, взглянувший с новым понимающим кивком на медальон горец слушал со всем вниманием, удивившись мельком: телепат? Что за хрень ещё? Впрочем, полно же на свете шарлатанов всяких, которые кем только ни назовутся, вымогая деньги у доверчивых. Хотя, вообще-то, в принципе, как поможет телепат при потере воспоминаний, если они стёрлись из мыслей, из сознания?.. Странно. – Это Зов, – откликнулся Дункан, водружая тарелку с нарезанным сыром посреди столика и сам усаживаясь на прежнее место. – Запомни его, чувство это, оно не раз спасёт тебе жизнь. Так бессмертные ощущают друг друга, – тяжело облокачиваясь на столешницу, Мак усмехнулся без особого веселья. – Мать-природа позаботилась о защитных механизмах, невозможно подкрасться незаметно и снести башку. Мы узнаем о нашем навязчивом друге, если ему не хватит ума заявиться. Когда на столе, наконец, появились стаканы, Росомаха одним движением свернул горлышко бутылки и поочередно наполнил их почти до половины - принципиально не пил из мелкой посуды. Он частенько закладывал за воротник, не для того чтобы забыться, а уже чисто по привычке, и это его совсем не портило, его вообще сложно было чем-либо испортить. «Можно ли вообще доверять этому МакЛауду в свете новой информации? Не похож он на плохого парня. Да ну к черту, если всех подозревать, и жить не стоит. К тому же я уверен, что он видит меня впервые и знает только то, что я ему сам рассказал и... показал». «Тебе не о чем беспокоиться, неважно, доверяешь ты или нет, обманут тебя или нет, все равно все заканчивается одинаково». – Я запомню. Только жизнь мне обычно спасает не это, – он продемонстрировал сжатый кулак, но когти не показались. – Я вот снайперские пули не люблю, метров так с четырехсот, это всегда так неожиданно, того и гляди сердце прихватит, – Логан рассмеялся и поскреб щетину на шее, – шучу. Ну, за знакомство, Дункан МакЛауд из клана МакЛаудов! «Мне определенно он симпатичен. Есть в нем что-то... может, и я со временем стану плавнее, хотя вряд ли. «Мы бессмертные» - это, вероятно, вроде того, как «мы мутанты», мы ведь тоже постоянно, ну или с небольшими передышками, пытаемся укокошить друг друга. Это в порядке вещей». - А сколько лет тебе? – Росомаха морально приготовился услышать какое-нибудь запредельное в его понимании число. Нет, Росомаха не хотел тихо состариться и умереть, но понимал, что просто не выдержит, если это будет продолжаться вечно. – Я закурю, если ты не против? Нашему здоровью трудно навредить, в этом и кайф. «И дурость, и бравада, и сколько бы мастеров тебя не учили и не отбивали об тебя кулаки и палки, ты всегда будешь пытаться пройти напролом, только потому, что можешь себе позволить, и тебе это нравится». – Если я что-то не так сделаю, только за борт не бросай, а то я плавать не умею. Вернее, умею, но это не помогает, мне даже на мотоцикле приходится подвеску усилять, тяжелый очень, – Логан снова улыбнулся. Росомаха шутил или пытался шутить, он расслабился немного. Специально Дункан это делал или у него само собой получалось... но его не хотелось порвать в клочья, даже более того, хотелось порвать его врагов, если таковые посмеют явиться.