Собачьи записки

Недавно хозяйка купила мне специальный собачий диванчик, на котором очень тепло и уютно, а потому очень приятно лежать, свернувшись клубочком (сама хозяйка просто обожает, когда я так лежу, и называет меня «мой круглик»). Диванчик мой лежит на полу возле любимого кресло Кормилицы, в него я положил свою личную тапочку, именно там я часто отдыхаю и сплю. И вот лежу я в своем диванчике, клубочком, подобрав лапы, и смотрю, как собираются гулять хозяин с Кормилицей, но вот что странно: Кормилица вдруг начала хозяину что-то говорить, попутно надевая то, что они все носят поверх шкуры, чтобы не замерзнуть, шкура-то тонкая. Я понял, что мы должны все-таки выйти на улицу, но тут хозяин неожиданно сел обратно на свой диван, включил телевизор (это мне Тихон сказал, как эта громкая и светящаяся штука называется), и всем своим видом показывает, что он никуда не пойдет. Кормилица одобрительно покивала, собирается, меня с собой зовет… Нет, погодите, а как же я оставлю хозяина? Ему будет скучно и страшно, а охрану даже Тихону нельзя доверять, пусть он и старший – вон, опять пузом кверху развалился, лапы к груди прижал и спит себе, а хозяин вроде как один, так мало ли, кто его тут обидеть может. В коридоре вечно кто-то орет, топает, по ступенькам тяжелое волочет – уж я на них гавкал-гавкал, а все не слушают. Вот, например, рано утром еще куда не шло: всем надо с корешами моими погулять, потом на работу, чтобы было что поесть; днем такие, как Кормилица, в магазин ходят за тем самым, что будут есть, а вечером что? Каждый приличный человек или зверь вечером должен сидеть дома, ночью спать, а потом вставать гулять или на работу, или, два дня в неделю, дома дела делать, а по вечерам обратно приходить и сидеть, а не по лестнице топотать. Возмутительно это. Вроде и день белый, и снега много, и дворники уже все убрали, и в магазин надо с Кормилицей, да только как же хозяина оставить? Вдруг придет кто злой, с большой-пребольшой собакой, укусит моего хозяина: или придет кто злой и еду у него отберет? Ну нельзя же так! Встал я со своего диванчика, на хозяйский запрыгнул, подошел к хозяину и лег, к спине его прижавшись. Не бойся, хозяин, пока я тут, тебя никто и никогда не обидит, и не смотри, что я маленький, я очень даже отважный, и умею не только лаять. Пусть кто попробует тебя обидеть, я его живо укушу. А тебя, хозяин, поцелую, хороший ты у меня, добрый, уши мне треплешь, живот чешешь, даешь есть вкусное мясо… как его там Тихон называл? Вспомнил, паштет, мягкий такой, на языке тает, одно удовольствие его глотать. А еще ты меня на прогулке за поводок держишь, и сразу понятно, что я – твой и Кормилицын, а то вдруг меня бы унесли, я же породистый, таких без присмотра оставлять нельзя. Не волнуйся, Кормилица, иди, мы тут друг за другом присмотрим, мы же взрослые мужчины, очень ответственные. Пока подремлю немножко. Не бойся, хозяин, если что – вмиг проснусь.