Семь смертных грехов

      Если бы кто-то сказал, что ходил навещать кого-то ночью, то ему, наверняка бы не поверили. А если и поверили, то покрутили бы пальцем у виска. Зачем кого-то навещать в такое время? Неужели для этого нет другого времени? Но, для кого-то его и впрямь нет.       Девушка с длинными локонами украдкой, как тень, прошла по кладбищу. Кругом ни души, даже охрана куда-то отлучилась на время. И впрямь, кому придёт в голову быть здесь в столь поздний час. Ряды надгробий сменяли друг друга, но девушка не останавливалась. Она шла дальше, к самому концу этого кладбища. Ещё повезло, что ей позволили, пусть и незаконно, провести захоронение на территории, а не за ее пределами. Как непривычно. Непривычно искать ту самую могилу в такой темноте. Но иных вариантов нет. Вот эта, кажется, была, а вот эта уже новая… Нашла!       Небольшая мраморная плита, на которой выгравирован скромный крест. Ни имени, ни даты рождения и смерти. Безымянная. Для других, не для неё.       — Вот я и пришла к тебе, Вацлав. — с лёгкой улыбкой тихо сказала она. Точно кто-то мог подслушать, а он увидеть. — Два года меня здесь не было, ты уж прости.       Она взяла с собой бутылочку воды и старый платок, чтобы привести надгробие в надлежащий вид. Хоть за состоянием кладбища и следят, однако здесь место неприглядное, могила безымянная, стало быть, кому она нужна.       — Много же ты хлопот нам обеспечил. — продолжила девушка полушепотом, — Нам же не разрешали хоронить тебя. И для чего ты это сделал, скажи?       Смочив водой ткань, она опустилась на колени и бережно протерла мрамор.       — Почему не сказал? Не сказал, что Брно нужна помощь. Думаешь, я бы не услышала? Не помогла? Почему ты так думал тогда? Это всё было вполне поправимо! Но ты решил, что твой поступок будет лучше? Хотя, возможно, для тебя так оно и есть, кто ж теперь знает. — и она грустно улыбнулась.       Платок можно оставить тут, а воду, пожалуй, она унесет с собой.       — Хотел решить проблемы Родины сам. Не думала я, что в тебе, оказывается, столько гордыни. И ведь не помню, чтобы она когда-то проявлялась. Отзывчивость, поддержка, да, всё это было, и мы это в тебе ценили. Но почему ты не увидел этого во мне? Что помешало?       Столько вопросов и все без ответа. Но держать их в себе уже не было сил. Два года. Два долгих года они терзали её ум, и, вероятно, будут дерзать до скончания лет, пока, быть может, они не встретятся. В том же Аду, если он есть.       — За это время столько переменилось. — решила она отвлечься от мрачных мыслей. — После твоей смерти, меня подвели под трибунал. Плохо могло всё кончится, между прочим! — как бы с укором, она сделала жест рукой, — Благо, мы всё с Уильямом разрешили. А может, он уже и говорил тебе, он часто здесь бывает. Да, вот и вижу пепел с его трубки… — и лёгкая улыбка вновь появилась на её лице. — Знаешь, к нам новенькая пришла. Юная девчонка из Иштвана, по инициативе Авеля. Ты знаешь, его инициативы, порой, причудливы, но в них есть толк. Надеюсь, с ней будет так же… Она, кстати, чем-то похожа на тебя, такая же… Правильная, сильная, отзывчивая… И гордая.