Семь смертных грехов

      «Гений властвует над Хаосом», кажется, так в своё время сказал Эйнштейн. И если он, возможно, впрямь мог провернуть такое, то другие гении были до этого далеки. Во всяком случае, так казалось Хьюго. А опыт общения с гениями у него был, по крайне мере, с одним.       Инструменты, бумаги, схемы, детали. Всё это вразброс лежало на рабочем столе в кабинете. Тут же пристроились и чашка чая с ланчем. И что чай, что ланч давно остыли. То и дело, хозяин кабинета давал своему «Нерадивому ученику», различные указания. Что подать, что забрать, что из чертежей показать. За годы общения с этим человеком Хьюго уже знал наизусть всё его оборудование, и даже то, как он сам называл тот или иной прибор. И если обычно ему было не особо интересно быть его ассистентом, то в этот раз он был исполнен любопытством. И пусть по нему и не было видно, но он ощущал это.       По настоянию начальства, Профессор в скорые сроки должен был привести в норму одного из сослуживцев, Треса Икуса. После событий в Карфагене, зрение киборга было повреждено. Безусловно, тот мог ориентироваться по звукам и прочим факторам, но от возможности Видеть вряд ли кто откажется, даже тот, у кого, в каком-то смысле, и мнения нет. С раннего утра, Вордсворт, по чертежам своего предшественника Гарибальди, занимался восстановлением глаз киборга. Весьма ювелирная и кропотливая работа. Уильям не замечал времени из-за работы, Трес сам по себе был весьма терпеливым, а Хьюго пристально наблюдал. Даже не столько за действиями учителя, сколько за неподвижным киборгом.       — Толщину на единицу. — скомандовал Профессор. Снова одному ему известная терминология       — Такой для пайки нет. — сухо ответил Хьюго, посмотрев на имеющиеся жала.       — Что значит «нет»? Должны быть!       — Может и должны, но их нет.       Оторвавшись от работы, Вордсворт стянул очки и решил проверить правдивость слов ученика лично. Действительно, нет. Неужто затерялась?       — Схожу куплю запасные. — засобирался было учёный. — Ничего не трогай!       — Боже упаси, чтобы я и трогал! — наигранно отмахнулся Ватто.       Воцарилась тишина. Из окна дует лёгкий теплый ветер, слышны чьи-то голоса с улицы, чей-то смех. А в кабинете ни звука. Трес оставался сидеть неподвижно, с лишь каким-то отдалённым подобием глаз, а Хьюго сверлил того взглядом, сидя прямо напротив него.       — Тебе не больно? — наконец, решился спросить Ватто. Он знал, что киборг его слышит.       — Отрицательно. — монотонно ответил Икус. Как всегда в его манере.       — А тебе в принципе бывает больно? — с любопытством продолжил юноша.       — Отрицательно. Датчики реагируют на повреждения. Однако, я не испытываю боли в прямом её понимании.       «Не испытывает боли». Хьюго поднялся со своего места и подошел к киборгу, заняв место Профессора. Ему прожгло половину головы, а он не почувствовал этого. Его привозили без конечностей, пробитого пулями, как решето, и он ничего этого не чувствовал. Поразительно. А в памяти Ватто еще были яркими воспоминания о дне, когда он лишился рук. И те ощущения. Если бы Трес мог видеть, то он бы мог наблюдать, как живой человек смотрит на него с нескрываемой завистью.       — Как бы я хотел так же. — задумчиво сказал Мечник спустя время молчания.       — Поясните.       — Я бы тоже не хотел испытывать боли. Вообще.       Пройдёт какое-то время, и Вордсворт вернётся с необходимой толщиной жала и продолжит работу. Ближе к вечеру, они закончат, но предстоит длительный процесс регулирования датчиков и сенсоров, но это мелочи в сравнении с восстановлением глаз в принципе. За это время юноша с локонами цвета платины не проронит ни слова, и лишь к вечеру решится заговорить.       — Скажите, это правда, что в головах серии киборгов HC вживлён человеческий мозг?       — Его часть, да. Потому они и киборги, а не роботы. — деловито подчеркнул Вордсворт.       — А вы могли бы сделать то же самое со мной?       От такого вопроса Уильям с удивлением, и даже ужасом посмотрел на своего ученика.       — Ну, сделать механическую копию меня и вложить часть мозга туда? — однако, заметив, как он напугал своего учителя, он решил дополнить, — Я чисто теоретически.       — Чисто теоретически, мог бы. Но только «теоретически». Теория с практикой связи не имеет!       И Ватто молча кивнул в ответ, ничего не сказав при этом. Зато потом, оказавшись наедине с киборгом, он продолжит свои рассуждения:       — Трес, предоставь, пожалуйста, варианты того, при каких случаях я могу умереть, но при этом будет способна пересадка мозга.