Бегство

«Уважаемый командир Вэнто. В сложившихся обстоятельствах мне кажется, что я не имею права оставаться на борту «Серебряного клинка» после того, что я совершил. Прошу отправить меня в отставку.» Плат’алв’илан закончил набирать и критически взглянул на свое послание. Это был уже шестой вариант прошения, но ему все ещё что-то не нравилось. Предыдущий вариант был слишком откровенным. Этот же казался оборванным и грубым. А сам он на самом деле не хотел покидать единственный корабль, в экипаже которого он смог прижиться. Всего за полгода «Серебряный клинок» стал его домом, и мысль о том, чтобы снова оказаться в одиночестве среди враждебности и непонимания, заставляла все внутри него сжиматься и протестовать. Однако иного выхода он не видел. Каждый раз встречаясь глазами с командиром он чувствовал, как его ошпаривает стыдом и испытывал лишь желание спрятаться и убежать. Поддавшись короткому мигу счастья, пользуясь возможностью быть с ним рядом, он не думал, что правда однажды вскроется и он вернется в свое тело, оставшись жить с воспоминаниями о том странном и удивительном дне. — Эй, Талви, — окликнула его Совак’си’нарат. Как и всегда. Все шло своим чередом, но сейчас это выводило его из себя. Словно ему не хотелось, чтобы это было так. Словно ему хотелось, чтобы кто-то со стороны подтвердил постыдность его поступка, избавив от нерешительности. — Я знаю, что ты скажешь, — пробормотал он не поднимая глаз. — Ты меня предупреждала. Я тебя не послушал. Я огребаю последствия. Сам виноват. Знаю, — повторил он сквозь зубы. — Вообще-то я просто принесла тебе сок, потому что ты копаешься в паде, а обед уже прошёл, — в голосе Совакс’ин’арат промелькнула обида. Она поставила стакан рядом с ним и взглянула на экран пада. — И похоже в твоих глазах я не очень хороший друг. — Я не говорил такого, — Плат’алв’илан поспешил развернуть пад, но текст был такой короткий, что внимательный взгляд навигатора наверняка успел его прочесть. — Ты хочешь уйти с корабля? Но ведь тебе больше некуда идти, — она не осуждала. Скорее беспокоилась, и от этого Плат’алв’илану стало ещё более не по себе. Она действительно была его другом. — Да, но я сам все испортил здесь, — он отвернулся, спрятав глаза за отросшей челкой. — Ты преувеличиваешь. К тому же без тебя мы бы не выбрались с Омрон-4. — Это больше твоя заслуга, — он сжал пад в ладонях так крепко, что его рама хрустнула в местах соединения. Отчасти он понимал, что она права. Но прямо сейчас его эмоции были намного сильнее холодной логики. — И Трауна. Не знаю как, но он действительно убедил семью Чаф оставить это место в покое. — О, сразу видно, Талви стал собой, — в голосе навигатора прозвучала беззлобная насмешка. Плат’алв’илан напрягся, ожидая ещё одного язвительного комментария, но вместо этого почувствовал, как Совакс’ин’арат убрала руки с его стола и не прощаясь ушла прочь. Тяжело вздохнув, он сделал глоток сока. Неприятный синтетический вкус заглушала прохлада, оказавшаяся сейчас очень кстати. В дверях столовой как раз появился командир, закончивший свой обед и собиравшийся уходить, но задержавшийся, чтобы переброситься парой слов с офицером по науке. Момент был подходящий. Залпом допив остаток, Плат’алв’илан поднялся с места и быстрым шагом направился к нему, перебарывая искушение взглянуть на пад ещё раз и исправить что-то в тексте. Сейчас он был готов, и осознавал, что ещё не скоро он будет столь же уверен в себе. До командира Вэнто оставалось полтора шага, как вдруг на пути возникло неожиданное препятствие. На середине действия Плат’алв’илан оказался сбит с толку, и почти сбит с ног. Его пальцы разжались, пад полетел в сторону жесткого пола. Он замер, испуганно вдохнув, и зажмурился, ожидая услышать громкий звук удара. Но его не последовало. — О, мои извинения, лейтенант-коммандер, — сказал спокойный низкий голос, и Плат’алв’илан почувствовал, как холод сбежал вниз по позвоночнику. Он поднял взгляд на того, с кем столкнулся — Траун стоял перед ним с благосклонной улыбкой на лице, сжимая его пад. — Вы уронили. — А… аристокра Митт’рау’нуруодо, — Плат’алв’илан снова спрятал взгляд. Он не знал, как реагировать на эту личность после того, что произошло между ними. Внутри них. Он даже догадываться не мог, что успел узнать о нем этот чисс, пока они делили одно тело и один разум, и ещё меньше хотел думать о том, как относился к этому командир Вэнто. И как только мог избегал разговоров с ними обоими. — Это вы меня извините. — Ваш пад, лейтенант-коммандер Плат’алв’илан. — Можно просто Талви, — он протянул руку и почти ухватил устройство, как вдруг то снова полетело на пол, минуя тщетные попытки поймать его. И теперь послышался треск. Чуть отошедшее ранее соединение в раме окончательно отломилось, по полимерному экрану прошло множество мелких трещин, изображение несколько раз мигнуло и пропало. — О, ещё раз извините мою неловкость, Талви. Я попрошу отдел снабжения выделить вам новый. Митт’рау’нуруодо откланялся и ушёл в сторону выхода. Уже заметивший его командир Вэнто широко улыбнулся ему, явно приглашая к диалогу. Плат’алв’илан замер, стоя на коленях над разбитым устройством. Извлечение данных не было проблемой, но момент, который был ему так нужен, оказался упущен. Прочитал ли аристокра его заявление, прежде чем выронил его? Было ли это случайностью? Плат’алв’илан недолго пробыл с ним в одном теле, но успел понять главное — Митт’рау’нуруодо был очень расчётлив и жесток. Слишком жесток для кого-то, кого выбрал себе в спутники кто-то столь тёплый и отзывчивый, как красистор Эли’вэнто. Вновь неуместная ревность шевельнулась в нем, перекрыв неловкость и смущение. Вернувшийся из небытия благодаря силе вихря чисс был теперь не просто возлюбленным — буквально неделю назад они совершили публичный ритуал, который официально закрепил их статус «дома». Целый ряд представителей семьи Митт голографически присутствовал на церемонии, включая матриарха Митт’арью, к гарему которой принадлежал Митт’рау’нуруодо. И после обряда на униформе командира появились непривычно приметные темно-красные нашивки. Плат’алв’илан тоже присутствовал — Вэнто настаивал на участии всего экипажа «Серебряного клинка», так как считал их друзьями. Для чиссов любовные союзы разного уровня с разными личностями были в порядке вещей, но командира явно смущало то, что юридически он делит возлюбленного с почти незнакомой женщиной. И у Плат’алв’илана промелькнула мысль о том, что человек мог бы разделить себя самого между двух мужчин — просто ради справедливости. Очень выгодной ему справедливости. Сейчас, парализованный эмоциями, сидя на полу, он снова вспомнил как чувствовал себя в тот день. Ревность. Досада. Обида. Чувства, на которые он не имел права, но ничего не мог поделать — самоконтроль давно отказал ему. — Талви? Что случилось? Траун сильно тебя ударил? — ласковый голос и мягкое прикосновение к плечам словно вытолкнули его из ауры негативных эмоций. Плат’алв’илан вздрогнул и поднял глаза — командир сел на корточки напротив него и обеспокоенно смотрел на него. — Я его не бил, — холодно возразил Митт’рау’нуруодо и сложил руки на груди. — Просто толкнул. Случайно. — Талви конечно с тебя ростом, но очень ранимый. Ты напугал его, — укоризненно сказал Вэнто, и на месте недавней досады внутри Плат’алв’илана зажглось маленькое тёплое солнце. Сейчас, когда человек сидел рядом и так смотрел на него, он уже не злился и был даже рад тому, что Митт’рау’нуруодо — даже если нарочно — был так неловок. — Что? Нет-нет, командир, я в порядке, — он искренне улыбнулся и поспешил подняться. — У тебя руки дрожат, — отметил Вэнто, продолжая поддерживать его за локоть. — Ты явно снова перенервничал. — Разве это не обычное его состояние? — едко заметил аристокра. — Траун, — дальше Вэнто бегло произнёс что-то на языке, который Плат’алв’илан понять не мог. Его интонации были агрессивными, но лицо не выглядело враждебным. Под конец его длинной тирады Митт’рау’нуруодо примирительно поднял руки и улыбнулся, ответив что-то на том же языке. В этом было что-то настолько семейное и уютное, что Плат’алв’илан снова почувствовал себя лишним. Они были давней сложившейся парой, давно научившись принимать и понимать недостатки друг друга. И хотя Митт’рау’нуруодо пока с трудом вписывался в экипаж «Серебряного клинка», Вэнто был готов приложить все усилия чтобы постепенно приучить всех к его присутствию. Это было лишь делом времени. Как и отложенное сегодняшним происшествием увольнение. — Я правда в порядке, — повторил Плат’алв’илан и, коротко кивнув обоим, поспешил удалиться. Маленькое тёплое солнце внутри него снова потухло, уступив холодному отчуждению. *** Тело Илая было горячим от возбуждения. Таким горячим, что Митт’рау’нуруодо было даже непривычно. Был ли он сам слишком холодным, или же его чувства, перемешанные и искаженные вихрем, теперь работали не так как раньше? Был ли он вообще собой, или лишь подобием, вылепленным фантазией влюблённого в него человека? Нет, он точно был собой. Он помнил всё, даже то, как делил одно тело с этим застенчивым мальчишкой, столь опрометчиво пожелавшим превратиться в него. Одержимость, ради которой кто-то был готов утратить собственную личность, немного пугала. И сегодня Митт’рау’нуруодо лишь убедился в том, что несмотря на его возвращение из мертвых чувства Плат’алв’илана к Илаю Вэнто не изменились. — Траун, — простонал человек под ним и дернул его за волосы, — сколько раз я… говорил тебе… чтобы ты так не делал? — Так… ах, да, прости, — он неловко усмехнулся, вспомнив о том, что его член был в заднице Вэнто и не двигался уже почти минуту из-за того, что он задумался. Траун подтянул тело человека за бёдра, проникая глубже и, настроившись на повторяющиеся движения руками, снова вернулся к своим мыслям. Плат’алв’илан хотел уйти, чтобы не видеть их вместе. Однако его уход был крайне нежелателен. Иначе Илай не пожелал бы разделить их тела. Он успел сильно привязаться к этому парню, и Митт’рау’нуруодо хотел бы знать — насколько. Но это была не ревность — скорее расчёт, в котором он готов был поделиться вниманием со стороны Вэнто ради того, чтобы тот был спокойнее и счастливее. — Я не могу так, — проворчал человек и схватил его за руки, затем упёрся ногами в простынь и несколькими рывками слез с его члена. — О чем ты там думаешь? Почему ты не со мной? Митт’рау’нуруодо поежился от одновременных неловкости и облегчения. Он действительно потерял всякий настрой, и это было слишком заметно. Его чувства к Илаю Вэнто ничуть не угасли — скорее напротив стали сильнее, ведь они были единственным, что в нем не изменилось, и он держался за них как за нить, связывавшую его с реальностью. Но человек словно стремился нагнать все те годы, что провел в трауре, снова и снова склоняя его к страстной близости, не давая остановиться и поразмыслить над тем, что произошло с ними обоими. Но если размышления о жизни и смерти он успешно гнал от себя, то текущая проблема требовала скорейшего решения. Он сел и скрестил ноги. Его член, оказавшийся на свободе, быстро втягивался обратно. Он и впрямь был слишком холодным. — Ты знаешь, что Плат’алв’илан хочет уйти с «Серебряного клинка»? — сказал он, когда Вэнто, расстроенный испорченным актом, демонстративно надел штаны. — Что? — он нахмурил брови, но выражение лица быстро сменилось с удивленного на раздражённое. — Так и знал, что ты разбил его пад не просто так. Теперь ясно, почему он был так потрясён. Вот только… я не понимаю. Ему ведь некуда идти. — Он не может смириться с тем, что ему не нашлось места в твоём доме. — Мой дом — только для тебя. И он всегда это знал. Я не хочу испытывать вину за то, что кто-то безответно влюблён в меня. — Думаю живя среди чиссов ты успел узнать, что для нас в порядке вещей впускать в свой дом сразу многих. — Да, — Вэнто поджал губы и сдвинул брови так, что его глаз стало совсем не видно. — Но я человек, и у нас так не принято. Талви хороший мальчик, и я люблю его… как хорошего близкого друга! — Когда-то и мы с этого начинали, — сказал Траун с полуулыбкой. Илай резко вдохнул и с силой швырнул в него подушкой, но тот поймал ее в дециметре от лица. — Не смей, — процедил Илай сквозь зубы. Он не добавил никаких уточнений, но Митт’рау’нуруодо и без того было ясно, что он был глубоко оскорблён самим допущением о том, чтобы выделить уголок в своём доме кому-то ещё. Даже самый заброшенный, холодный и тоскливый, который сам Траун никогда не мог согреть. — Ладно, — он опустил плечи и швырнул подушку на место, но не рассчитал, и та упала на пол. Всё-таки он был ещё немного опьянен их прерванным актом близости. Но ещё более он был утомлён. — Раз у тебя не стоит, давай спать, — Илай смягчился и привлёк Трауна к себе, уложив его лицом на плечо. — Но знай, даже если ты совсем перестанешь меня хотеть, это не толкнёт меня на измену. — Не нужно давать таких обещаний. Отсутствие разрядки повредит твоей эффективности… Ай! — он вскрикнул, почувствовав, что Илай выкрутил ему ухо. Не травматично, но болезненно. Но скоро он отпустил его и ласково запустил пальцы в волосы, прочесав их от корней. От этого прикосновения по коже пробежал холодок — длинные волосы ассоциировались у его с юностью и изгнанием, но очевидно Илай видел их неотъемлемой частью идеального образа. — Я люблю тебя, — сказал Вэнто и поцеловал его в лоб. *** Илай не мог уснуть. Уже которую ночь подряд случилось так, что Траун засыпал у него на плече, пока он сам не мог сомкнуть глаз, мучимый необъяснимой тревогой. Сейчас эту тревогу раздули с удвоенной силой брошенные Трауном слова о Талви. Они улетели от вихря на Омрон-4 уже на десяток парсеков, но свой собственный маленький вихрь продолжал создавать мутную песчаную бурю в его мыслях. Илай снова потрогал лицо спящего возлюбленного — кожа чисса была непривычно прохладной, но похоже это не доставляло ему беспокойства. Вернувшийся из мертвых, переписанный непостижимой Силой, Митт’рау’нуруодо оставался таким, каким Илай его помнил. Или хотел помнить. Но эта единственная деталь все больше и больше смущала его. Был ли эффект вихря временным? Не случится ли так, что Траун, удалившись от источника магии, начнёт с пугающей скоростью угасать, как лишенное света растение? Спящий заерзал во сне, пытаясь прикрыть плечи. Илай натянул на него одеяло и забеспокоился ещё больше. В каюте человека всегда было жарко для чисса, но сейчас он замерзал. Он вспомнил, как боялся засыпать в их первую совместную ночь после отлёта с Омрон-4 — его не оставляла навязчивая мысль о том, что его возлюбленный исчезнет на следующее утро. Но Митт’рау’нуруодо все ещё был здесь, и совершенно точно не был галлюцинацией, и это признали даже люди из семьи Чаф. — Пожалуйста, не покидай меня снова, — прошептал Илай, прижимаясь губами к его волосам. Его тревога вышла на новый виток, когда он вспомнил о принесенном Трауном известии. Плат’алв’илан не просто страдал от ревности. Он запутался в своих чувствах окончательно и хотел убежать от того, кто их вызывал. И неизвестно, куда он пошел после того, как его оставили в таком состоянии. Бросив попытки уснуть, он аккуратно выбрался из-под Трауна и, укрыв того ещё одним одеялом, переоделся в униформу. Уже не первую ночь он отправлялся так пройтись, и пока никто не задавал ему неудобных вопросов о том, отчего его глаза такие красные — для чиссов это не было тревожным знаком. Он пришел на наблюдательную палубу и уселся на широкий диван, установленный перед большим видовым окном. За транспаристилом простиралась густая туманность, через которую медленно летел корабль, ведомый проложенным Совакс’ин’арат курсом. Сотни звезд освещали густые облака, и можно было представить, что «Серебряный клинок» плывет в небе газового гиганта. — К-командир? — внезапно чужой голос прервал его любование. Илаю не пришло в голову, что в столь поздний час кто-то ещё захочет полюбоваться видами. Он перевёл взгляд на говорившего и ожидаемо увидел лишь пару тусклых огоньков его глаз в темноте и смутно обозначенный силуэт. Однако тон его голоса наводил на весьма вероятную догадку. — Талви? — спросил Илай, успешно скрыв свое удивление. Безусловно, это было совпадение, но тревога снова подняла в нем песчаную бурю. — Почему ты здесь? — Вам… тоже не спится? — даже в тусклом свете туманности было заметно, как внушительный чисс пытался казаться меньше, сутулясь и вжимаясь в бортик дивана. — Мне… я иногда прихожу сюда. Здесь так спокойно. Когда видишь, как огромен космос, все прочее становится таким незначительным. — Здесь наши мысли сходятся, — Илай снова взглянул на туманность и подсел к старшему помощнику ближе. Послышался напряженный вдох. — Простите, командир. Я… пожалуй не буду нарушать ваше уединение, — Плат’алв’илан поднялся, но Вэнто перехватил его запястье. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — он внимательно посмотрел в алые огоньки его глаз, зная, что тот прекрасно может видеть в темноте его лицо. На несколько секунд повисло молчание, от которого в комнате словно стало ещё темнее. — Я думаю, мне стоит все же попытаться поспать, — чисс попытался отнять руку, но его жест был столь нерешительным, что человек без труда удержал его. — Хорошо, тогда я провожу тебя до каюты, — Вэнто поднялся и встал к нему совсем близко. Плат’алв’илан опустил веки, и алые огоньки его глаз стали парой тонких полос. — Как скажете, командир, — ответил он смиренно. Они вышли обратно в пустой коридор, где Илай наконец-то мог рассмотреть лицо Плат’алв’илана. Старший помощник был явно подавлен, а выступивший на щеках румянец говорил о том, что он прилагал огромные усилия к тому, чтобы сдерживать эмоции прямо сейчас. Очевидно, он уже догадался о том, что Илай знал о его пропавшем прошении. За весь путь до каюты Плат’алв’илан не проронил ни слова. Оказавшись перед своей дверью он мягко взял ладонь Илая и отстранил от себя, и тот только тут осознал, что все это время держал его за руку. На секунду он замер, глядя на его пальцы и черты его лица, столь усиленно сохранявшие нейтральное выражение, дрогнули. В движении приоткрывшихся губ явно читалось желание поцеловать, но чисс тут же пресёк его, прикусив нижнюю зубами. — Спасибо, что проводили, командир. Желаю вам крепко проспать остаток ночи, — очевидно поняв, что все равно выдал себя, Плат’алв’илан позволил себе улыбнуться командиру. Улыбка его была тёплой и горькой, отчего Илай ощутил укол вины. — Не нужно строить из себя Трауна, — сказал он и сжал его ладонь в ответ. Кожа Плат’алв’илана была такой тёплой, что ее совсем не хотелось отпускать. Словно именно в его ладони сосредоточилось то самое тепло, которое утратил Траун, и без которого было так сложно заставить себя заснуть. — Что? — Я знаю тебя, Талви. Ты это ты. И когда ты пытаешься отрицать себя и свои чувства, это тебя разрушает. Я уже однажды чуть не потерял тебя. И если ты захочешь поговорить — я все ещё твой друг. Плат’алв’илан снова напрягся, и лиловый румянец на его щеках стал ярче. — Командир… — он сглотнул и наклонился к ладони Илая, прислонившись к ней лбом. — Спасибо, командир, — тихо пробормотал он и спешно скрылся за дверью. Илай не знал, как трактовать этот жест. Он посмотрел на свои пальцы, сохранившие частицу чужого тепла, и почти неосознанно прислонил их к лицу. Отчего-то от этого ощущения мутная буря в его сознании вдруг успокоилась, и он почувствовал, что его веки тяжелеют. Это было совершенно необъяснимо, но командир «Серебряного Клинка» был слишком утомлён, чтобы удивляться. — И тебе спасибо, Талви.