Бегство

Оказавшись за дверью своей каюты, Плат’алв’илан не стал уходить. Он прижался к прохладному металлу двери, чтобы остудить пылавшие щеки, но это не помогло. Он мог слышать, как командир переминался с ноги на ногу, и лишь спустя минуту тихих раздумий послышались уходящие шаги и затухли, когда тот зашел за поворот. Плат’алв’илан выдохнул и резко пнул дверь, сосредоточив в этом ударе все эмоции, которые так усердно сдерживал. Вэнто определенно не понимал, о чем просил его сейчас. Не понимал, какой огонь в нем загорался от его намеренных прикосновений. Они были одни на наблюдательной палубе, и чисс не мог отрицать охватившего его искушения. Сжать его руки. Целовать его. Накрыть его собой, заслонив от всего остального мира. Даже от Трауна, который как будто больше не радовал командира своим возвращением из мертвых. Но он — Плат’алв’илан — точно был живым. Он ещё несколько раз с досадой ударил дверь ладонью, затем прислонился к ней спиной и сполз на пол, стирая с лица выступивший пот. Его эмоции всегда были очень сильными, и гнев, охвативший его сейчас, не был исключением. Казалось, внутри него все кипело. Он злился на себя за то, что желая сделать как лучше, только все усложнил. И не только для себя. Он решил не идти в кровать и так и остался сидеть у двери в слабой надежде, что накопившаяся усталость рано или поздно его сморит. Из-за этого, уснув всего за час до намеченного пробуждения, он проспал завтрак, и проснулся оттого, что дверь в его каюту открылась, и он вывалился в коридор, стукнувшись головой о чьи-то ноги. — Дела-дела, — он не сразу узнал обратившийся к нему голос, но последовавший за обращением подъем за шиворот и ощутимый толчок, вернувший его в помещение, подсказали, что так фамильярно с ним мог обращаться лишь один член этого экипажа. — Сина… — пробормотал он, с трудом собирая звуки в слова. Навигатор протащила его до освежителя, где, набрав в ладонь холодной воды, выплеснула ее прямо ему в лицо и хорошенько протерла. Испаряющаяся с кожи влага резко взбодрила. Голова и спина ныли после сна в неудобной позе, а из-за посыпавшейся на него информации некогда было даже попытаться задуматься о том, как он оказался в этом положении. — Ты проспал завтрак, — она вложила протеиновый батончик в его ладонь и скороговоркой продолжила. — Корис ждет тебя на мостике и жаждет показать какое-то уплотнение в туманности, ради которого мне придётся менять курс, если оно того стоит. Командир передал, что ты за главного на следующие четыре часа, — плеснув ему в лицо ещё порцию воды она намочила и взъерошила его челку. — Я побежала обратно на пост. И ты поспеши. Плат’алв’илан некоторое время стоял, упершись ладонями в раковину, и жмурился, сбрасывая липкую пелену сна. Вчерашняя ярость отдавалась в голове мутным эхом, но рутина обещала отвлечь его. Он ещё раз провел ладонью по лицу, зализывая назад мокрые волосы, затем оценивающе взглянул на свое отражение. Пусть они с Трауном были одинаково сложены, с таким растерянным изможденным лицом он не был и близко похож на него. Может, командир не видел в нем суррогата с самого начала? Может, он сблизился с ним по иной причине? Может быть… Плат’алв’илан тряхнул головой, выбрасывая эти мысли. Прядь волос выбилась из импровизированной укладки, и он убрал ее за ухо. Возможно, ему стоило дать волосам ещё немного отрасти и заколоть их сзади? На мостике, коротко поприветствовав остальных, он прошел сразу к исследовательской консоли, где его нетерпеливо поджидал старший офицер по науке. — Доброе утро, Корис. Сина сказала, ты хотел мне что-то показать. — Да. Вот, — он увеличил в область на карте, пересечённой сложной линией текущего маршрута. Выделенная формация находилась в трёх парсеках от нее. В иных условиях такое короткое отклонение даже не вызвало бы вопросов, но в туманности со сложной навигацией это могло означать большой крюк. — Сканеры засекли сложную смесь элементов, но среди прочего я обнаружил высокую вероятность присутствия большого количества концентрированного тибанна. — Ого, — Плат’алв’илан удивленно воскликнул, оценив предварительные расчеты, которые уже впечатляли. Тибанна был крайне редким и ценным газом, и случайное открытие ещё одного месторождения принесло бы команде «Серебряного клинка» уважение всего флота. — Мы должны исследовать это. Взять образец и отметить объект на карте. Сина, проложи курс. — Мне не нравится эта затея, — отозвалась навигатор, сидевшая закинув ноги на консоль и не торопившаяся выполнять приказ. — Я уже прощупала маршрут. Крюк будет огромный, задержимся на день, быть может даже на два. Ты точно уверен? — Зато так мы вернёмся в ремонтные доки не с пустыми руками, — тихий голос Митт’рау’нуруодо прозвучал за их спинами, и все тут же повернулись к нему. Оживленный шёпот, до этого шуршавший между командой мостика, резко затих. — Семья Митт будет очень довольна. — Аристокра… — Плат’алв’илан сглотнул комок, ощущая как волной по спине скатывается холод, собираясь внизу живота и поднимаясь обратно огненной волной ярости. Ярости, которую ему точно нужно было сдержать. — Что вы здесь делаете? — спросил он так спокойно, как только мог. — Я здесь уже давно. Не помню, чтобы мне возбранялось свободно передвигаться по кораблю моего супруга, — Митт’рау’нуруодо лишь снисходительно ухмыльнулся и подошел ближе. — А я не помню, чтобы вас допускали командовать на мостике. — Вообще-то ты уже давно сделал это. Но у меня нет желания перехватывать инициативу, — Митт’рау’нуруодо провел рукой по ближайшей к нему консоли и опустился на свободный стул. Теперь уже не просто холод — осязаемый пот сбежал по спине старшего помощника. Траун не вмешивался, но явно намерен был сидеть и оценивать каждый его шаг. — О-о… — протянула Совакс’ин’арат, наблюдая эту сцену. — Ярани, если есть минутка, принеси Талви сок чука. Чем холоднее, тем лучше, — тихо добавила она. Плат’алв’илан глубоко вдохнул, стараясь не шевелиться, пока вспыхнувшие в нем эмоции немного не улеглись. Он сел в кресло капитана, стараясь выиграть несколько лишних секунд, чтобы его помутнение было не так заметно. Хотя, экипаж давно знал его и его особенности, сейчас он никак не мог убедить себя, что ему не нужно было никому ничего доказывать. — Окир, отправь вызов Верховному командованию… — наконец заговорил он. — Я уже это сделал, — перебил его Митт’рау’нуруодо. — Сразу после того, как проинформировал семью Митт о нашей находке. Однако только ты можешь отдать приказ… — Вы… — Плат’алв’илан резко вдохнул, но снова проглотил всплеск эмоциональных высказываний. По данным в досье и по словам самого командира Вэнто Траун всегда был таким, и подобным поведением быстро доводил кого угодно. И глядя на него, он не мог не подумать о том, что с ним самим в его трудном пути в экспансионном флоте происходило почти то же самое. Только если Плат’алв’илан был отвергнут многими командирами за излишнюю тревожность и неуклюжесть, то Митт’рау’нуруодо пугал всех своей неудержимой, часто опасной решительностью и самоуверенностью. Настолько, что его даже изгнали с территории Доминации. И прямо сейчас он ничем не отличался от других на «Серебряном клинке» — отверженный среди отверженных, который не являлся членом экипажа и встречал даже здесь достаточно нетерпимости. Пылавший в нем гнев неожиданно уступил место состраданию. За своей ревностью он совсем забыл, что это был не просто возлюбленный Вэнто. Это был чисс, вернувшийся оттуда, откуда не возвращаются, и пусть он никак не подавал виду, Плат’алв’илан, имевший возможность видеть его изнутри, знал, что он был растерян и все ещё не находил себе места. — Благодарю вас, аристокра, — он медленно выдохнул, и с этим выдохом словно выпустил всю свою ярость. Он повернулся к Митт’рау’нуруодо и прядь подсохших волос отделилась от укладки и упала ему на лоб. Выражение лица аристокры почти не изменилось — лишь почти незаметная ухмылка исчезла с губ. — Сина, приготовься прокладывать курс. Окир, проверь готовность оборонительных систем. — Не думаю, что нам придётся сражаться, — сказал Траун, и его голос прозвучал почти печально. — Предосторожность не помешает. *** Митт’рау’нуруодо сам не знал, зачем пришел на мостик. Увидев с утра спящего рядом Илая, он отчего-то ощутил резкую потребность уйти. Словно он не имел права быть там. Словно он не имел права быть на этом корабле. Словно он не имел права быть вообще. И пока происходящее вокруг только подкрепляло это ощущение. Сперва он думал провести утро на наблюдательной палубе, сидя на диване перед красивым видом на туманность с падом в руках. Пусть семья Митт признала его существование и положение, пока ему не дали ни одного поручения, лишь расплывчато указав наблюдать за происходящим на корабле. С более конкретными запросами все предпочитали обращаться к красистору Эли’вэнто. Но именно сегодня на наблюдательной палубе задолго до него нашли уединение две девушки, явно не желавшие его компании. Поэтому он отправился туда, где ему привычнее и комфортнее всего было находиться в прежней жизни. Но теперь это чувство исчезло. Пусть Плат’алв’илан и казался нерешительным, он все же был неплохим лидером для этой необычной команды. Когда никто не пытался вмешиваться, он знал что делал и делал это почти также, как сделал бы когда-то сам Митт’рау’нуруодо. И кое-что было в нем, чего Траун давно не находил в себе — теплоты и понимания — не того, которое нужно для расчёта успешного развития событий, но того, которое было нужно для установления более личных доверительных отношений. Именно это качество делало его частью семьи «Серебряного клинка». И именно этого сейчас так не хватало Илаю Вэнто, почти все время проводившего с вернувшимся из небытия супругом. — Лейтенант Совакс’ин’арат, могу я поговорить с вами? — обратился Траун к навигатору, когда «Серебряный клинок» остановился перед газовым уплотнением. Остальные на мостике были заняты сбором данных, Плат’алв’илан ходил от одного к другому, координируя процесс, и лишь она и Митт’рау’нуруодо оказались без дела. — Что ж, похоже ты с нами надолго, — пробормотала навигатор себе под нос. Как и многие другие здесь, она не скрывала своей настороженности в его адрес. — А значит и к тебе придётся привыкнуть. — Ранее вы говорили, что вам неприятно мое присутствие, — он сжал кулаки за спиной. Разговоры с чувствительными к Силе, если те не были безобидными детьми, всегда вызывали у него зуд под кожей. Их было слишком сложно прочитать, и ещё сложнее — по-настоящему защититься. — Что я кажусь вам жутким. Совакс’ин’арат в ответ молча прищурилась и долго рассматривала его. Зуд под кожей стал сильнее, словно ее взгляд каким-то образом просвечивал его насквозь. — Мне интересно, твоё настоящее тело все ещё осталось в каюте командира? — спросила наконец она. Траун сглотнул комок, чувствуя как внутри него словно что-то оборвалось и упало в пропасть. Он сам задавался этим вопросом с того самого момента, как вернулся, но никогда не решался проверить. — Я не знаю, — ответил он и опустился в пустое кресло поближе к навигационной консоли. Он никогда не видел ничего постыдного в том, чтобы не знать чего-то, но сейчас ощущал именно стыд. Стыд за свой страх. Словно знание правды могло что-то для него изменить. Заставить его принять произошедшее и осознать его, а не продолжать держаться за иллюзию спокойствия, подаренную магией вихря. Совакс’ин’арат наклонилась к нему ближе и взяла его руку. Ее бесстрастное лицо на миг исказилось смесью ужаса и отвращения. И спустя несколько секунд молчания Митт’рау’нуруодо понял почему: ее руки казались ему горячими. Ещё горячее, чем тело Илая в момент их недавней близости. А значит он сам был неестественно холодным, даже несмотря на то, что его сердце билось, а глаза продолжали гореть. — Ты все ещё мёртв, — она отпустила его руку и отстранилась. — Той аномалии хватило энергии чтобы вернуть разум и восстановить тело, но в Силе ты ощущаешься как программа, постоянно выдающая сбой. Не знаю, может ли это заметить кто-то, кроме меня. — Командир Вэнто заметил. Говорит, что мое тело ведёт себя странно, и его это пугает. Поэтому я и хотел поговорить с вами, — он снова сжал кулаки, надеясь, что физическое усилие поможет игнорировать остальные чувства. Страх, тревога, досада. Их накопилось слишком много всего за несколько дней, и отчего-то сдерживать их было все сложнее. Митт’рау’нуруодо взглянул на сидевшего в капитанском кресле Плат’алв’илана и невольно подумал о том, что тот даже не догадывался о том, насколько они сейчас были похожи. — Может быть вы знаете способ… исправить этот сбой? Совакс’ин’арат вздохнула и покачала головой. Очевидно это было «нет». Не то твёрдое и беспощадное «нет», которое мог выдать старший по званию, испытывающий к нему неприязнь, но то сочувственное печальное «нет», которое мог сказать родитель ребёнку, не желающему принимать смерть любимого питомца. Это было почти оскорбительно, но Траун не чувствовал злости, так как во многом ожидал такой реакции. — Мне жаль тебя, — сказала она, отвернувшись к своей консоли. — Ты никогда не просил об этом. Митт’рау’нуруодо поджал губы. Было ли дело в ее способностях или ещё в чем, но ее сострадание ранило его очень глубоко сквозь все защитные барьеры его психики. Так глубоко, что к кому в горле добавились подступившие к глазам слёзы. — А ты… всю жизнь провела в космосе? — спросил он, надеясь, что смена темы поможет сбежать от мыслей, которые он гнал от себя последние дни. — Почти, — ответила Совакс’ин’арат почти без сопротивления, словно и сама была рада сменить тему. — У меня никогда не было ни дома, ни семьи. Фамилии к своему имени я придумала, чтобы не задавали вопросов. Все ждали, когда же я перестану чувствовать. Ждали… ждали… но вот я здесь. И если я потеряю чутьё, я не знаю, куда идти. Хотя, командир обещал, что не выгонит меня. — Как ты думаешь, почему ты не утратила связь с Силой? — Командир моего первого корабля… не помню его имени. Он немного заботился о нас. Рассказывал, как сам был навигатором, и как ещё будучи ребёнком утратил чутьё. Он объяснял, что эта связь так быстро разрушается из-за нашего подсознательного желания. Чиссы всегда относились к блуждающим по небу агрессивно, а потом стали жестоко их эксплуатировать, — она пожала плечами и поерзала в кресле, словно сбрасывая с себя неприятные воспоминания. — Казалось бы… какой из этого можно извлечь урок? Но прослужив с ним несколько лет я просто… перестала беспокоиться и полюбила то что делаю. Но из-за отсутствия семьи я не получила… должного воспитания. Поэтому я попала на «Серебряный клинок». Зато я справляюсь здесь за четверых, и нам не нужно возиться с детьми. Траун пригляделся к ней внимательнее. Ее рассказ вызвал нем воспоминания очень давние, более давние, чем знакомство с Илаем Вэнто. Из той части жизни, которую он не вспоминал ещё после чудесного возвращения. В его памяти четко сохранились юные навигаторы, с которыми он работал вместе, когда сам был ещё молодым. — Это было на «Реющем ястребе», — он улыбнулся. — Тебя тогда звали просто Ин, так? — Может быть, — сказала она безразличным тоном, давая понять, что дальнейшая беседа ей не интересна. *** — Крупное облако тибанна — прекрасная находка, командир, — сказал Плат’алв’илан, заканчивая свой отчёт о сегодняшнем исследовании. Он выглядел необычно уверенным в себе, даже удовлетворённым. Но Вэнто помнил о том, что Траун сказал ему ночью. — Это определенно загладит то… недоразумение с находкой дома Чаф. — Недоразумение? — Илай нахмурился. — Да они должны благодарить нас за то, что мы нашли их пропавший корабль и никого больше не потеряли. — Вы же понимаете, что никакая логика не исправит их недовольства, — старший помощник улыбнулся, и от этой улыбки командиру стало ещё более не по себе. Он не знал почему, но в словах и действиях Плат’алв’илана ему продолжал мерещиться Траун. Он гадал, было ли то отголосками воздействия вихря, или же он сам сходил с ума, и чем дальше, тем больше это разрывало его надвое. — Вы не выполнили поручение, и они будут припоминать вам это, игнорируя тот факт, что выполнить его было невозможно. — Я никогда к этому не привыкну, — сказал он чуть более мрачно, чем хотел. — Ты молодец, Талви. Он протянул руку к его лицу и поправил прядь, упавшую на лоб. Затем тут же осекся, осознав, что Плат’алв’илан всегда ходил с другой прической. Что заставило его убрать волосы назад? Совпадение ли это было? Вэнто поджал губы и убрал руки за спину. — Спасибо, командир, — Плат’алв’илан снова улыбнулся, на этот раз своей обычной смущенной улыбкой, и Илай облегченно выдохнул. Даже не прикасаясь к нему, он чувствовал его тепло, и тут же поймал себя за желанием прикоснуться по-настоящему. — Ты не видел Трауна? — спросил он, чувствуя, как от стыда за собственные желания к щекам прилила кровь, словно он был ещё юным кадетом. — Я не нашел его, когда проснулся. — Он был на мостике все утро. Ушел совсем недавно, — ответил Плат’алв’илан, с сомнением оглядывая всех присутствовавших на мостике. — Вы разминулись. Илай вдруг почувствовал всплеск ярости, быстро поднявшийся из глубины и на мгновение затмивший мир перед глазами. Он глубоко вдохнул, пережидая бурю, и медленно выдохнул. Конечно, у Трауна была свобода воли, но прямо сейчас столь само собой разумеющийся факт отчего-то ужасно злил. — И что же он здесь делал? — спросил он как можно спокойнее. — Я не знаю. Просто сидел и смотрел, — Плат’алв’илан пожал плечами и чуть отстранился, очевидно заметив его злость. — Иногда доставал разговорами. Вы уверены, что ему стоит быть здесь? — Я хочу, чтобы он был здесь, — сказал Вэнто тихо, резко и холодно. — Со мной. И никто больше не посмеет забрать его у меня, — он активно жестикулировал руками, словно пытался сбросить с себя мучившие его чувства. — Крифф, почему он такой… Он взмахнул рукой слишком сильно и чуть не задел проходившего рядом офицера по лицу, но Плат’алв’илан успел поймать его за запястье. — Командир. Вы точно в порядке? — алое сияние в его глазах мигнуло чуть ярче, его рот был взволнованно приоткрыт. Он переместил руку с запястья командира на его плечо и осторожно сжал ткань униформы тем же жестом, каким тот обычно сам его успокаивал. По телу Илая пробежала дрожь, и вся его злоба вдруг обратилась в пепел, оставив после себя угнетающую пустоту. — Нет, — он покачал головой. — Но я в состоянии управлять кораблем. Спасибо за заботу, Талви. — Если вам вдруг понадобится моя помощь… я готов сделать все для вас, — сказал Плат’алв’илан, отпуская его руку. — Мы все готовы. — Я буду иметь это в виду. *** Вернувшись после смены в каюту, Илай обнаружил Трауна там, стоящим у дальней стены. Был поздний вечер, и пусть они находились на одном корабле, за сегодняшний день это была их первая встреча. Командир снова почувствовал всплеск злобы и быстро подошел к нему. Траун обернулся и мягко поприветствовал его. — Илай, — он перехватил Вэнто прежде, чем тот успел что-то сказать, и поцеловал его долгим нежным поцелуем. Это ненадолго дезориентировало, но Илай уже давно привык к подобному приему и резко оттолкнул его. — То что я люблю тебя больше жизни не дает тебе права затыкать мне рот, когда я хочу поговорить, — сказал Илай резко, почти прокричал, и ткнул пальцем в грудь Трауна. Тот поморщился и сделал шаг назад. Только тут Вэнто заметил, что его глаза были совсем тусклыми. — Прости, я… не понимаю. — Разве я не просил тебя не лезть в дела экипажа без надобности? — продолжил он, но глядя на лицо возлюбленного не мог сохранить уверенный тон. — Зачем ты все утро торчал на мостике? Почему ты не дождался, когда я проснусь? И почему я не видел тебя на обеде? — Мне поручено наблюдать, и я наблюдаю. Налаживаю контакт с твоей командой, чтобы они перестали испытывать дискомфорт в моем присутствии. Ищу свое место в твоей новой жизни, раз я больше не могу жить свою, — Траун отвёл взгляд и потёр ладонью середину груди. Хотя благодаря магии вихря на его теле больше не было шрамов от битв, фантомная боль от пережитой смерти очевидно никуда не исчезла. — Но разве я уже не нашел тебе место? — голос Илая задрожал от эмоций. — Я думал, что продумал все, когда формулировал свое желание… почему все идёт не так? — Почему бы тебе не поместить меня обратно в шкаф? Так я точно никому не буду мешать и всегда буду рядом с тобой, — Траун кивнул на стену — на то самое место, где когда-то находилось его замороженное тело. Только тут Илай заметил, что ниша была открыта и внутри неё было пусто. — Я был там три года. Мне не привыкать. — Нет, — эмоции поднялись от горла выше и пролились слезами. Илай схватил Трауна за плечи и вжался лицом в его одежды. Сам он совершенно не хотел проверять, но теперь точно знал, что перед ним был не созданный вихрем совершенный двойник, а тот самый Митт’рау’нуруодо, смерть которого он оплакивал. Неведомая древняя магия не просто вернула его сознание — она вдохнула жизнь в мертвое тело. Как если бы все это время он был жив, все слышал и понимал, но не мог сказать ни слова в ответ на его ежедневные исповеди. — Прости. Я не знаю, чего я ждал. Я думал, что все будет хорошо, но… — Просто признай это, — Траун говорил спокойным рассудительным тоном, мягко проводя рукой по его волосам. — Признай, что я не могу дать тебе всего, что тебе на самом деле нужно. Никогда не мог. Я всегда знал это и надеялся, что… — Заткнись и поцелуй меня, — резко перебил его Илай и поднял голову. — Ладно, — ответил Траун, и его губы сложились в натянутую улыбку. Почти такую же, какую он видел сегодня у Талви. Он наклонился и поцеловал Илая, в этот раз сдержанно, но все так же нежно. Но в этот раз его губы показались намного холоднее.