Двойной американо

Жалеть было не в правилах Стивена. Сожалеть, сострадать - да, жалеть - нет. Это отравляет тебя, твою кровь, Тони, - говорил он неоднократно, когда Старк, снова утоляя свою прихоть, наслаждался жалостью к себе. Стивен не понимал его, не хотел понимать. Было намного проще не замечать чего-то и он упрекал Тони в чрезмерном самолюбии, но никогда не отнимал у него бокала. Они с Тони были совершенно разные. Тони никогда открыто не говорил о своих чувствах, но постоянно удивлял Стивена своим отношением. Это было не кричащие желание понравиться и обратить внимание на такого хорошего Старка, нет, это было неосознанно. Как будто Тони забывал, каким должен быть. И жалел об этом. Питера Тони тоже взял из жалости. Ну пропадёт же пацан, - шептал он, когда Стивен расспрашивал его об отчётах о миссии. Тони никогда их не писал. Улетал к себе в лаборатории, занимался костюмами, а отчёты оставлял на лёгкую руку Романов. А Стивен приходил зачем-то, словно боялся, что Тони может не позвать. Или боялся остаться. Так у Тони появился Питер. Стивен видел эту ненавязанную любовь в глазах подростка и такой же взгляд Тони. И на себя тоже. Впервые Стивен понял, что такое жалеть. Второй раз он жалел, когда остался с Тони. Этот декаданс разрывал его на множество маленьких Роджерсов, и каждый из них шептал что-то своё, что-то грязное, что-то не подходящее ни ему, ни Тони. Но голос Тони сорвался, был хриплым. Тони не мог спорить или сопротивляться: Стив брал - Тони отдавал. И, казалось бы, это что-то должно значить для них, или что-то перечеркнуть. Старк не лез с разговорами, предпочитая делать вид полного безразличия, когда увидел жалость. Стивен Роджерс жалел, что допустил это. Стивен Роджерс жалел, что опустился до Тони Старка. И Стивен Роджерс жалел самого Тони Старка. А жалость он был сыт по горло. Яркими вспышками рвались из репульсоров снаряды. Тони отбивал атаки, страхуя Питера и Наташу. Тони был пьян, но хорошо справлялся с управлением брони. Утром Питер вылил остатки алкоголя, что нашел в лаборатории, но у Тони были тайники. Один из них был в нижней части ботинка костюма. Стивен видел, как Тони дал несколько минут форы, достал флягу из тайника, сделал несколько глотков, спрятал обратно, пьяно улыбнулся Капитану, отсолютовав и, не закрыв забрало шлема, спрыгнул с площадки. А дальше Стивен помнит всё как под толщей воды: Тони падает куда-то в глубину, где его уже не слышат. Связь обрывается, слышится выстрелы и как прогибается металлическая пластина. Тони падает, его броня удаляется об бетон, но это происходит так тихо, что Стивен не уверен, что не лишился слуха. Питер несётся следом за Тони - не успевает. Когда все Мстители склоняются над Старком, Стивен жалеет. Снова жалеет. Тони, Питера и себя. Это отравляет тебя, твою кровь, Тони, - говорил он неоднократно, но сейчас он готов был сорваться вместе со Старком и глушить в себе первые отклики этого чувства. Стивен впервые понимает Тони и впервые жалеет себя.