До любви от ненависти один шаг?

Сегодня в универ не очень то хотелось идти. Причиной было сильное головокружение, ну и конечно же Григорий. А точнее, что ему, Илье, придётся извиняться перед этим вот, тем самым… Редиской. Мазеллов понимал, что это все это ради собственного благополучия, мало ли Гриша за свой шкафчик ему депиляционный крем в шампунь нальет, ну или кислоты. Парень поежился. Вряд-ли, но возможно. Шёл он всю дорогу до универа понурым и совсем не обращал внимание на щебетания Мориса о какой-то там предстоящей вписке у Люциуса. — Так боишься Рофлера, Илья? — Владимир хихикает, — вот уж не думал, что бесстрашный Мазеллов так будет бояться просить прощения. — Я… Я не боюсь Гришу, просто извиняться перед ним это ведь показатель моей слабости, так что закрой свой рот, Рапунцель. — Морис на эти слова тут же хмурится и даёт смачный подзатыльник Мазеллову. — Боишься. И все же если ты не извинишься, то тогда надеюсь, что Рофлер придумал в отместку достойное наказание, — безжалостно чеканит Вова, делая вид, что не слышит возмущения друга. Первые пары прошли довольно спокойно, не считая головную боль. Гриши нигде не был видно, но когда настало время обеда, Илья вдруг запаниковал. Он не знал, извиняться ему или нет, но так как верного Мориса, который дал бы пинка под зад, сейчас рядом не было, Илья попросту убежал в раздевалку для мальчиков. Парень садится спиной к своему шкафчику для спортивной одежды и погружается в раздумья. Да, Илья поступил не очень, но ведь у них с Гришей война, которую между прочим Рофлер начал сам. Мазеллов был бы не прочь подружиться с Нейзи, но ведь тот сам все решил. Неожиданно на плечо ложится крепкая ладонь и чуть сжимает. Илья с испугу подпрыгивает и больно врезается итак ноющей головой об чей-то подбородок. — Ебанный ты в рот, Мазеллов, хули ты творишь, — шипит знакомый голос Рофлера, — чмо ты неповоротливое. — Гриша? — от звука собственного голоса Илья падает в ступор, ибо что за писк? — Уже по имени зовёшь? А как же твои вчерашние «педек»? — скалится Рофлер, одной рукой потирая ушибленный подбородок, второй же сильно прижимая Илью спиной об шкаф. Мазеллов пытается сбросить руку, но Григорий не даёт, — много на себя берёшь посмотрю? — Гриш, я как раз хотел… — но Рофлер вдруг резко ударяет шкаф рядом с лицом Ильи так сильно, что тот вздрагивает и замолкает. Нейзи приближается почти вплотную и хрипло шепчет: — Скажи спасибо, что это было не твоё милое  личико. Шкафчик за шкафчик, чмошник. Илью вдруг подкашивает, ноги начинают дрожать и в голове таким ярким светом вдруг засветилась вывеска «ПАНИКА». Мазеллов пытается что-то сказать, но не получается. Гриша хмыкает, довольный результатом, который стоил ему подбородка, разворачивается и уходит. Илья судорожно выдыхает и опадает на пол, как только Григорий скрывается за дверьми. — Гребанный Рофлер… Да ни за что на свете я перед ним извиняться не буду, — Илья чувствует накатывающую злобу, но вместе с ней и странную дрожь, — бесит… Парень встаёт и пытаясь унять сильно колотящееся сердце, с жалостью смотрит на помятый шкафчик. Маркер ведь можно отмыть, но выгнуть обратно помятую дверцу, невозможно. За порчу школьного имущества ведь прилагается штраф. Илья отчаянно думает, что лучше бы Гриша врезал ему, чем сейчас искать деньги. Голова так и продолжала болеть. Вздохнув, он уходит на крышу, забивая на обеденный перерыв и последующие пары по истории. *** Гриша вылетает из раздевалки мальчиков и тут же бежит искать Невера. Руки почему-то трясутся, а подбородок все ещё болит. Он до сих пор чувствует лёгкий аромат геля для душа, исходящий от Ильи и Григория это, честно говоря, пугает. Друга он находит в компании довольно симпатичного парнишки и по знакомому хвостику со смешной резинкой, Рофлер вспоминает что это друг Мазеллова. Паренёк завидев Гришу, тут же отскакивает от Невера на добрых полтора метра и что-то бурчит. — Мой Вова искал твоего Илюшку, — проясняет ситуацию Невер и хихикая над охреневшим лицом Гриши и вспыхнувшим Морисом, дополняет, — Ты куда его дел? Григорий, в голове уже отпиздивший друга и закопав его труп, хмыкает. — Я его в раздевалке… — Звучит не однозначно, — тут же снова вставляет свои пять копеек Невер и опять хихикает, когда две пары глаз смотрят на него. Одни с ненавистью, другие с ужасом. — Не шути так, — дуя щеки, говорит друг Ильи. — А то что? — Нев тепло улыбается, смотря как Владимир тыкает его в бок. Рофлер, подняв бровь, сначала смотрит на искрящегося Невера, потом переводит взгляд на смущённого парня с хвостиком и усмехается. — Если что, Мазеллов-неудачник, сейчас где-то плачет от того, что я показал где его место, но это я так, к сведению, — Григорий довольно смотрит как друг Ильи резко становится серьёзным и срываясь с места, уходит, при этом не забыв задеть Гришу плечом. — Морис, — зовёт его Невер, но парень не отвечает и быстро скрывается, что-то лихорадочно ища в телефоне. — Упс, — Рофлер наигранно цокает и качает головой, — твоя потенциальная игрушка ушла. — Он не игрушка, — рычит Невер. — Будь честен с собой, Нев. Ты сделаешь ему только больно, — Гриша хлопает друга по плечу, — ты сам все прекрасно знаешь. Ты не можешь встречаться с человеком долго, для тебя отношения штука не серьёзная. Посмотри на него, он солнечный мальчик, ты же ему сердце разобьешь. Невер опускает глаза и разочарованно вздыхает. — Ты прав, Нейз, я не должен был. Гриша лишь кивает и ещё раз хлопнув друга по спине, уходит. Невер долго смотрит ему вслед. Его друг хоть ещё та заноза в заднице, но он умный и рассудительный. Правда, с Мазелловым он не такой. Невер усмехается. Илья Мазеллов единственный человек, способный вывести Гришу из себя. — Клоуны. *** Морис судорожно набирает номер Ильи. Он облегчённо выдыхает, когда тот берет трубку. — Илья… Ты где? Я… — Крыша, Морис, — кратко отвечает Илья и бросает трубку. Владимир, не раздумывая, летит в назначенное место. Он застает друга сидящего на выступе крыши и что-то пишущего в тетрадь. Морис расслабляется, когда не видит синяков, ушибов или следов ударов на Илье. — Что он с тобой сделал? — Ничего, Мор, все хорошо. — Прости, меня не было рядом, этот Невер специально похоже отвлек меня, я… — Вова, успокойся, все нормально, — Илья вдруг хитро улыбается, — почему ты так покраснел, когда заговорил о Невере? — Я? Что? Нет, он… — Морис осекается, не находя нужных слов. — Ага, да, — откровенно ржёт Мазеллов, — я знал, знал, что ты гей! — Илья! — Молчу, молчу. — хихикает парень. Морис вдруг улыбается, обнимает одной рукой Илью и говорит: — Рад, что с тобой все хорошо. — А я то как рад, — смеётся Илья. «Прости, Морис.» — Думает про себя парень. Он умолчал о деньгах, о кружившейся голове и ноющем от боли, плече. Этого другу знать не обязательно. — Заценишь текст для песни?