Да Гарри все синим пламенем!

Аврор Рональд Уизли утром обычного рабочего понедельника был убежден в том, что все плохо. Почему? Потому что все было хорошо! А когда хорошо — это плохо, потому что долго хорошо ничего быть не может, потом все просто обязано стать плохо. И вот это самое «плохо» Рон старательно выискивал в каждом моменте своего «отчетного» дня — раз в неделю он выделял время, когда прочно приковывал собственную персону к столу и стулу, обкладывая со всех сторон бумагами, требующими его пристального внимания и последующего переселения в кабинет начальства. Но, периодически все же отвлекаясь и бродя глазами по крошечному кабинетику, он никак не мог отыскать в последних событиях своей жизни ничего отрицательного… С Лавандой они не только увиделись на торжестве финансового отдела, то есть, вернее будет сказать, Малфоя, но и пообщались. Следуя советам того же хорька, он подловил девушку в одиночестве у фуршетного стола, и, слегка все-таки заикаясь и волнуясь, вовлек ее в нейтральную беседу обо всем происходящем в зале. А после, несколько освоившись, плавно перевел ее на дела и рабочие успехи самой Лаванды. Но и сам же прервал разговор, сообщив, что ему срочно надо удалиться, но они обязательно продолжат это увлекательное общение завтра после работы — он зайдет за ней в конце дня. Удивительно, но малфоевская безапелляционная наглость в этом случае сработала, и они оказались в тихой кофейне. Где разговаривали обо всем и ни о чем — об учебе Лаванды в Ирландии, куда она уехала после войны к родственникам, так как родители ее погибли, об аврорской академии — Рону пришлось весьма дозированно делиться воспоминаниями, курсантские будни все же не тема для женских ушей. Рону нравилось, как слушала его бывшая однокурсница — заинтересованно, со спокойной мягкой улыбкой, без восторженного взгляда, приоткрытого рта и ахов и охов, характеризующих ее в школьные годы. То правда была совсем другая Лаванда. И Малфой — вот куда же опять без него! — его предостерег, чтобы он, Рон, нежданно-негаданно не оказался в числе преданных и верных друзей юной леди. Надо брать гиппогрифа за крылья и взлетать! Поцеловать Лаванду Рон собрался во время пикника в парке у небольшого пруда — первого похожего на свидание их совместного мероприятия, куда парень пригласил ее легко и несколько небрежно, чтобы не напугать, выбрав не традиционное для пикника утро, а вечерний предзакатный час. И момент вроде подходящий — Лаванда прислонилась к дереву, задумчиво глядя на тихую водную гладь, Рон протянул руку, чтобы поправить выбившуюся из прически прядь ее волос — классика никогда им не читанных любовных романов, да и в кино он что-то подобное видел — и уже начал наклоняться к губам девушки, как она осторожно увернулась: — Решил продолжить прошлое вспоминать? Я не хочу больше быть для тебя Лав-Лав, — девушка отвернулась и собралась было уйти, но Рон удержал ее за руку: — Ты и не будешь. Но, знаешь, мне нравилась Лав-Лав — она была по-своему очаровательной, искренней и смелой. Я только потом понял, что она была единственной, кроме мамы, конечно, женщиной, которая на самом деле любила меня. Не аврора Уизли — он, кстати, почему-то никого не привлекает — не героя войны, не друга знаменитого Гарри Поттера, а просто Рона, рыжего парня, который любил квиддич и шахматы. — А еще куриные ножки, булочки с кремом, кресло у камина в гостиной Гриффиндора, игру в снежки и проем за статуей на третьем этаже Хогвартса, — грустно улыбнулась Лаванда, глядя на потрясенного Рона. — Ты все это помнишь? — Как сейчас выяснилось, да… И тогда Рон понял, что сегодня не будет целовать Лаванду, что бы там ни говорил Малфой — тоже мне, дамский угодник — а просто возьмет ее за руку, слегка приобнимет и они будут вместе смотреть на закат. Потому что он уверен, что время для поцелуев еще будет, но пока не пришло, а торопить события не надо. …Значит, с Лавандой все в порядке, они пойдут ужинать завтра вечером, а в субботу он впервые пригласит ее к себе в гости — вот уж Айес обрадуется, расстарается во все свои курсы! С работой вроде все хорошо — допишет он сегодня свои отчеты, никуда его дернуть не должны. Так где же плохо?! Рон уже начал раздражаться, не желая наблюдать крах своей теории — если ничего не найдется, придется сходить проведать Малфоя, он сам — одно сплошное плохо, которое, судя по всему, никуда и никогда из его жизни не денется. Но только после обеда, наверное. А так как работы много, обедать придется идти в местную столовую, которую не клял на все лады только самый ленивый в аврорате. Кормили сотрудников в министерских столовых бесплатно, вот только почему-то большинство из таковых предпочитали в обеденный перерыв оккупировать ближайшие кафешки, забегаловки и рестораны — в зависимости от уровня доходов и заботы о собственных желудках, — потому что качество столовских блюд было отвратительным. Гораздо хуже, чем меню — вот, к примеру, бифштекс с картофелем назван вполне по-домашнему привычно и достойно. Но на вид сие блюдо напоминало кем-то прожеванный старый башмак, а вкус его смог бы оценить только обладатель совсем уж крепких зубов и мерлинова терпения — чтобы до ощущения вкуса этими самыми зубами и молотить… И что-то подобное можно было сказать едва ли не о каждом пункте меню — здесь даже булочки и хлеб умудрялись испортить! Раньше Рона это не волновало — мама по утрам собирала ему солидный пакет с едой, который при помощи уменьшающего заклинания легко помещался в карман мантии, а по прибытии аврора Уизли на работу помещался под специальные чары до вожделенного времени обеда. Теперь же Рон все время забывал просить Айеса собрать ему еду с собой, да и после начала общения с Лавандой предпочитал посещать скромное, но уютное кафе на тихой улочке, и желательно не в одиночестве. Но на сегодня гастрономические радости жизни отменяются… Рон вздохнул, открыл дверь и зашагал в сторону столовой, с каждым шагом изумляясь все больше и больше — пахло едой. Нет, ЕДОЙ! Настоящей, домашней и даже… маминой? Нос Рона узнавал свежие хитро закрученные булочки с корицей, пропитанный какими-то особыми приправами картофель, и все перекрывающий запах самого настоящего мяса, долго томящегося в старом толстостенном горшке на плите в кухне, где он оставил свое детство. Но такого же не может быть… Еще несколько шагов доказали Рону, что может, и в ту же минуту ему показалось, что мир куда-то провалился — в проеме за стойками раздачи он узнал свою собственную маму. Молли Уизли быстро шла вдоль ряда огромных котлов, ее палочка выделывала невообразимые кульбиты, а лицо было столь серьезным и сосредоточенным, что это напомнило Рону ту страшную ночь, когда его мама закрыла собой Гермиону, Джинни и Полумну и одолела Беллатрису Лестрейндж. Представшее перед ним воспоминание было столь ярким, что аврор Уизли и сам не понял, как пробормотал тихое «мама». А Молли не поняла, как услышала своего ребенка. — Рон? — на ее лице появилась слабая тревожная улыбка. — Что ты здесь делаешь? — да, не самый логичный вопрос в обеденное время в столовой. — Это я должен спрашивать тебя, что ты здесь делаешь? А я, вообще-то, тут работаю, — Рон уже окончательно пришел в себя, оставив среди прочих эмоций только безграничное и какое-то пугающее удивление. — Вот и я тут работаю, — Молли отложила палочку и вытерла руку о фартук, заодно поправив белый колпак на голове и махнув рукой стоящим в глубине кухни трем эльфам, которых Рон сразу и не заметил. — Теперь я повар аврората и надеюсь превратить это безобразие в приличную столовую. — Но ты не можешь! — практически вскрикнул Рон. — Чего это я не могу? Ты решил, что со вчерашнего обеда в Норе я разучилась готовить? Заклятие неумения на меня, что ли, наложили? — Молли уперла руки в боки и посмотрела на сына взглядом, явно не обещающим ему ничего приятного в ближайшие минуты. — Ты не можешь тут работать! Ты же моя мама! — И что? Рональд Биллиус Уизли! Так что же, по-твоему, если я вырастила семерых детей, которые живут своей жизнью, я теперь должна до конца своих дней сидеть на диване, ожидая, пока хоть кто-то из вас не вспомнит о матери и не навестит ее? Не дождешься! Я еще способна быть полезной не только вам и, кажется, нашла свое место. — Что тут за шум? — Рон был так потрясен и возмущен, что даже не заметил, как сзади подошел Малфой — вот его-то здесь как раз и не хватало! — Здравствуйте, миссис Уизли! У вас новый наряд? — Малфой отошел на пару шагов назад и картинно одобрительно закачал головой, рассматривая Молли, которая и не думала смущаться, предпочитая продолжать возмущаться. — Да, Драко. Только мой сын так не считает! — А почему же? — теперь Малфой смотрел уже на Рона. — Не твое дело! Иди куда шел! — Рон посмотрел на него так, словно желал тому немедленно и бесследно раствориться в воздухе. — Судя по всему, вы оба шли обедать. И даже если нет, вам придется поесть. Особенно тебе, Драко. — Молли строго взглянула на него, снова махнув эльфам, даже не оборачиваясь. Но крышки с котлов исчезли, а на столе перед женщиной сами собой появились два разноса. Не переставая говорить, Молли начала раскладывать по тарелкам все то, что своим восхитительным запахом притянуло Рона в столовую. Да и не только Рона — видно было, что в зале уже появляется народ, выстраиваясь в очередь к стойке раздачи. — Мальчики, я все понимаю и ни во что не вмешиваюсь, но, Драко, посмотри на себя! Да твою мантию в несколько раз вокруг тебя обернуть можно. Как ты считаешь, Гарри очень обрадуется, найдя тебя в таком состоянии? Ты выглядишь так, будто смертельно болен, и если ты не начнешь питаться нормально, просто свалишься, и нам придется сдать тебя в Мунго. Так нельзя, — сунув в руки Рона его разнос, она пошла со вторым к столикам и поставила его на один из таковых, не позаботившись о том, чтобы сделать это тихо. — А чего ты ему тут персонально еду носишь? — буркнул Рон. — Тут официанты не положены даже его финдиректорству! — А с того, что он сам ее просто не удержит! Знаешь, сын, я тебе поражаюсь — настолько не обращать внимание на человека, с которым ты учишься ладить. Я не воспитывала тебя настолько равнодушным и бессердечным! Драко, если я не буду видеть тебя в обеденном зале ежедневно, я скажу Кингсли, и он заставит тебя что-то с этим делать. Молли ушла, а Рон пристальным взглядом изучал Малфоя, который вдруг решил внимательно рассмотреть пол под своими ногами. Да, Рон вынужден признать, что хорек в самом деле несколько отощал и выглядит больным — круги под глазами, и даже не белый, как обычно, а какой-то сероватый цвет кожи, волосы хотя и уложены, но все же какие-то не такие. И сам он другой — вроде и Малфой, и в то же время нет… Интересно, а когда они пили, летали на метлах, праздновали в финотделе, он таким уже был? И Рон правда этого не видел? — Малфой! — Рон присел за столик и потянул финдиректора за рукав мантии, заставляя последовать своему примеру. — Ты же в порядке? Ты же там не умираешь, ничего такого, да? — Рон, конечно, смутно догадывался, что выглядит донельзя глупо, но должен же он… А что должен? Перед глазами появился непрошенный образ Гарри, который выглядел явно хуже, чем хорек сейчас, стоя у могильного памятника на почему-то старом кладбище… — Уизли! — Рон вернулся в реальность — еще бы не вернуться с такого окрика. — Очнись, хватит уже планировать мои похороны, я скорее буду жить вечно, чем доверю тебе организацию столь важного мероприятия. — Как ты?.. В смысле — с чего ты взял, что я?.. — Возьми вилку. Я взял. С разноса. Да с того, что у тебя на лице все написано. Но твой испуг… мне даже лестно, что ты так за меня переживаешь. Хотя понимаю, что не за меня. Нет, Уизли, не умираю — в том смысле, в каком ты и тебе подобные это понимают. — Под мне подобными ты сейчас, конечно, мою мать подразумеваешь? — Рон сузил глаза в две голубые щелочки и предупреждающе сжал в руке вилку — ох, не к добру ты, Малфой, присоветовал мне ее взять… — И в мыслях не было оскорбить миссис Уизли. Я рад, что она нашла себя, и рад за тех, кто будет сюда приходить. А таких скоро будет много, готовит она замечательно. — Малфой, конечно, к месту зашевелил вилкой в тарелке, но выросшего в большой семье аврора Уизли не проведешь -хорек не положил в рот ни кусочка. — А ты попробуй, чтобы быть уверенным! Малфой, я серьезно — ты сейчас же скажешь мне, что случилось, или я сам пойду к Кингсли, чтобы он лично с тобой разбирался, а по дороге еще и к Гермионе заверну, потребую, чтобы она немедленно вернула Гарри. Или пусть сама отвечает за сохранность твоего трупа. — Да еще раз говорю — не умираю я! Просто… это не жизнь. Малфой на него не смотрел, но Рону вдруг показалось, что время сломалось, прихватив для компании еще и пространство. Наверное, ему стоит отметить в календаре сегодняшнюю дату как день, когда он впервые увидел Малфоя. Нет, УВИДЕЛ — не хорька, не финансового директора аврората, а просто измученного парня, которому больно, страшно и одиноко. Всего три слова поставили что-то в его мозгах на место гораздо резче, крепче и быстрее, чем все покупки, пьянка, дом, полет на метлах, советы по покорению Лаванды… И Рону вдруг показалось, что впервые за последнее время он четко знает, что и как он должен делать: — Я сам напишу Гарри, и потребую, чтобы он немедленно вернулся! Если не поможет, навешаю на сову Гермионы следящее и вдребезги разнесу кабинет Кингсли. А после этого сам уеду — если я не могу нормально общаться с парнем своего друга, значит, это мне надо исчезать, а не ему. В конце концов, в той же Ирландии есть аврорат. — Ага, Уизли, Браун только не забудь. Не надо ему писать. Он сам вернется… если захочет. И еще… спасибо. Вот по-настоящему, без всякого там… И на мать не ворчи — нравится ей, пусть работает. Может, ей так на самом деле лучше. — Ну да, — Рон понимал, что Малфой просто банально перевел тему, чтобы не смущать его и не смущаться самому, раз уж показал случайно, что, оказывается, не банальная скотина. — Мне и в страшном сне не могло присниться, что моя мама пойдет на работу! Нет же необходимости, мы все ей помогаем, денег хватает. — А у моей необходимость сейчас есть? Могла бы в мэноре жить в свое удовольствие, даже и после свадьбы, денег бы ей на десяток Снейпов хватило, и я против своего бывшего профессора в качестве отчима ничего не имею, да и все равно сам там не живу. Но она выбрала Хогвартс и преподает этикет, да еще и подбирает людям пары. Просто потому, что ей это нравится. Вот и твоей матери нравится готовить, так почему бы не прекратить возмущаться, как будто тебя пять лет и у тебя отняли конфету. Тем более, я не против, если меня каждый день будут так кормить. — Да ты только зубы мне заговариваешь, а сам так и возишь вилкой по тарелке. Я понял, я извинюсь… потом. А ты ешь — Малфой, свалишься же… Аврор Рональд Уизли не знал, что в первый же день, придя в авроратскую столовую «на разведку» знакомиться с возможным местом работы, Молли Уизли лично попробовала все то, что варилось-парилось в неопрятных котлах. А после с грозным видом наполнила тарелки и, левитируя их перед собой, направилась прямо в кабинет министра магии, ворвавшись туда без предупреждения на правах старой знакомой и соратницы по Ордену феникса. И мало кто мог бы представить себе, что строгий министр под давящим взглядом полноватой рыжеволосой женщины будет старательно пропихивать в себя то, что кто-то по недоразумению назвал едой, а потом выслушивать, кто же в этом виноват. И соглашаться с тем, что он сам в первую очередь. А также пока еще никто не знает о том, что столовая автората через пару недель будет не в состоянии вместить и накормить всех поклонников стряпни Молли Уизли, и министр лично попросит ее временно перевестись в другую столовую министерства, чтобы наладить ее работу, а потом в следующую. И так Молли пройдет все четыре (ее имя не раз попомнят лишившиеся выручки хозяева ближайших к министерству забегаловок), а после снимет фартук и прочно обоснуется на специально созданной для нее должности, не имеющей названия, и будет закупать продукты, разрабатывать меню и даже вести уроки у будущих эльфов-поваров. А Рон Уизли, шедший после обеда в свою каморку-кабинетик, со странным чувством наблюдал, какие усилия прилагает финдиректор, чтобы от него не отставать. И размышлял, что его сегодня настигнет это самое длительное и сложное «плохо». Ну, в крайнем случае, это будет не сегодня, но вот завтра или послезавтра точно… * * * Из письма Гарри Поттера Гермионе Грейнджер. «Ты на самом деле думаешь, что я не хочу вернуться? Это Рон так считает? Нет, такое больше похоже на Драко! Герм, я был у министерства — под мантией, естественно — и смотрел на него. Да, это ужасно. Он снится мне каждую ночь, и каждую ночь я едва могу удержать себя от того, чтобы не аппарировать даже не в нашу квартиру или спальню, а сразу в кровать. К нему… И Рона я видел в пятницу в «Котле» — знаешь, как хотелось плеснуть огневиски в бокал, упасть на стул рядом и прокричать ему в ухо «привет»? Но что-то мне подсказывает, что еще не время. Конечно, я рад за Молли, ты скажи, что она самая настоящая героиня, раз пригрозила натравить на Драко Кингсли. Пусть она попробует все же настоять, чтобы Драко что-то ел, я знаю эту его привычку забывать про сон и еду, когда его что-то тревожит. И да, я обещаю все же появиться раньше, чем ему удастся свести себя в могилу. И я на самом деле рад, что Рон пришел к тебе поделиться беспокойством за Драко, как рад и тому, что Драко помогает ему сойтись с Браун. Написать, что ли парням, чтобы и твоей личной жизнью занялись? Серьезно, подруга, вот приеду и отведу тебя в «Снейп Д Амур», пусть Нарцисса тебе кого-нибудь подберет, со степенью поученее. Или, может, попросить Драко устроить тебя к ней в ассистентки? Ладно, не злись, ты же знаешь, что я просто шучу, и мне вас всех очень не хватает». А аврор Рональд Уизли дождался-таки своего «плохо» — в четверг, ближе к концу рабочего дня, пришло распоряжение за подписями министра магии и главы аврората. Всем сотрудникам последнего — от руководителя до уборщицы — в следующем месяце предстояло сдать теоретический и практический экзамены по технике безопасности и самообороне. Война закончилась, но мало ли что может случиться, и каждый должен суметь в случае необходимости применить заклинания для защиты себя и окружающих, определить возможное укрытие, убежать и спрятаться. То есть остаться в живых при неожиданных и внезапных обстоятельствах. Не сдавшие экзамен не имели права работать в аврорате... Перед глазами Рона, держащего в руках пергамент и смотрящего на него невидящим взглядом, множились и расползались слова «убежать» и «спрятаться», их сменяло изображение финансового директора аврората, с трудом преодолевающего коридоры министерства. И над всем этим витала страшная в своей простоте мысль — Малфой экзамен не сдаст… Какое там защитить себя и побежать в укрытие — худой, слабый, не то полудохлый, не то полуживой хорек до своего кабинета сейчас дойти едва способен! Рон вдруг вспомнил, как стоял у двери квартиры Малфоя, испытывая жуткий страх от необходимости объяснения с Гарри, если бы его парня не оказалось в живых. И сейчас его непонятное и ненужное чувство было сродни тому — ну, вот что ему придется говорить другу, если Малфой потеряет работу? При том, что он, Рон, не последний человек в аврорате? Который наверняка должен что-то сделать, чтобы не допустить подобного исхода ситуации, ведь так? — Да что б ты провалился, Малфой!, — комкая и отбрасывая пергамент, в сердцах воскликнул Рон. — Хотя фиг ты у меня провалишься, господин финансовый директор! — аврор Уизли в рекордно короткое время преодолел расстояние до места обитания упомянутого директора, вскользь порадовался, что в приемной нет секретаря, распахнул дверь и сходу выпалил: — Собирайся, Малфой! — и, глядя в удивленные запавшие глаза Драко Малфоя, подтвердил свое твердое намерение грозным рыком: — Немедленно!