Да Гарри все синим пламенем!

Дурное настроение этим вечером пребывало в Роне Уизли, который, в свою очередь, пребывал за дальним столиком «Дырявого котла» в гордом одиночестве, если не считать бокала с огневиски. Рон и сам не знал, почему вдруг, вернувшись домой с работы и отказавшись от ужина невероятно ответственного Айеса, вдруг решил податься сюда. Хотя, если честно, знал, конечно — это была их с Гарри традиция еще со времен учебы в академии — раз в неделю вдвоем заваливаться в какое-нибудь заведение, чтобы выпить и вволю наговориться. Даже при том, что они работали вместе, нормально пообщаться не всегда удавалось — разные задания, графики, дополнительные рабочие обязанности Рона, личные дела Гарри. Но еженедельный вечер за выпивкой — это святое! А сейчас Гарри нет, а Рону нужно столько рассказать другу — он даже решился письмо написать, но дальше «дорогой Гарри» дело не пошло. Ну, вот как все это обратить в письменные слова, если он даже в устных не силен?! А то обязательно сообщил бы, что у него впервые появилась собственная сова — раньше как-то необходимости не было. Рон помнил, как в детстве восхищался белой Буклей своего друга, и мечтал о такой же, но сейчас Гермиона по понятным причинам отговорила его от этой идеи и помогла выбрать простую коричневую совушку. Рон хотел назвать ее в честь подруги, но та таким ехидно-понимающим взглядом на него посмотрела, вдруг закашлявшись странным кашлем, в котором угадывалось лающее «лав… лав…», что Рон моментально захотел сам себя треснуть по голове. И сова официально стала Оливией, а так — просто Лив… И еще ему очень нравится жить в собственном доме — настолько, что Рон даже подумывал о займе в Гринготтсе, чтобы выкупить его и постепенно расплатиться. Просто он никогда не думал, что одному ему будет вовсе не скучно, а, наоборот, как-то спокойно и умиротворенно, что ли. Вот если бы он не попал при этом в рабство к своему эльфу-практиканту, было бы просто прекрасно! Хотя, справедливости ради, нужно признать, что Айес справлялся со всеми своими обязанностями хорошо, но вот только рвения ему при этом поменьше! А то он напоминал Рону Перси времен его первой работы — да-да, той самой, со стандартизацией толщины котлов у Крауча. Первые звоночки Рон услышал буквально через несколько дней после шумного новоселья, когда, придя с работы, переодевшись и пройдя в гостиную, включил телевизор в ожидании ужина. Но ничего посмотреть не удалось, так как перед ним появился серьезный и чем-то расстроенный Айес: — Аейс должен брать обувь хозяина Рональда с полочки в прихожей, а не из середины гостиной, а одежду — с вешалки и стула в спальне. Иначе Айес не запомнит порядок действий и не сдаст экзамен, не получит разрешения на работу и не сможет помогать своей семье… Ну да, Рон знал за собой привычку все разбрасывать, но разве эльф здесь не для того, чтобы все это убирать, облегчая тем самым ему жизнь? Дальше — больше, в одно ужасное утро Рон обнаружил на своем столе не привычные тарелки с яичницей и тостами, а какие-то незнакомые ему блюда и массу странных приборов, лишь отдаленно напоминающих знакомые ложки и вилки. Бросив устрашающий взгляд на Айеса, тут же задрожавшего и сжавшегося, как будто его сейчас ударят, он стал ждать объяснений: — Айес должен теперь накрывать на стол только так, а хозяин Рональд — брать все приборы, этому нас учат на курсах, если хозяин Рональд не будет, Айес не сможет сдать зачет по столовой сервировке, и его не допустят до главного квалификационного экзамена. — Да что у вас там за порядки такие! — Рон уже откровенно вспылил, а после оказался всесторонне просвещен в области эльфийской реформы. Оказывается, подрастающие эльфы теперь должны регистрироваться в Министерстве и получать разрешение на работу. А перед этим — сдавать первый экзамен для получения первоначального статуса «домашний эльф». Учиться можно в семье, где родился, но перед экзаменом надо посещать бесплатные специальные курсы, после которых эльфа направят на официальную работу, где он заработает денег на следующее повышение уровня: — Если вы оставите Айеса работать у себя, хозяин Рональд, начнете ухаживать за хорошей девушкой и женитесь, Айес пойдет на курсы «эльф для леди», чтобы помогать вашей супруге заботиться о ее красоте и вести семейный дом. Когда она будет ожидать наследника, Айес станет «эльфом-нянькой», а когда ваш ребенок подрастет — «эльфом-гувернером», чтобы самостоятельно подготовить его к учебе в Хогвартсе. Сестра мечтает выучиться на эльфа-швею, чтобы работать в ателье, брат хочет стать строителем-отделочником и заниматься ремонтом в домах волшебников, а после — дизайном. Айес, если остановится на семейном направлении, сможет пройти еще продвинутые курсы поваров и кондитеров, организаторов приемов и торжественных мероприятий, и даже домашних секретарей, чтобы помогать хозяину и хозяйке в работе. — Ну, секретарь мне уж точно не нужен, и ловить преступников я как-нибудь без тебя буду. А мне, случайно, не надо ходить с тобой на эти курсы, чтобы знать, как мне теперь со всем этим управляться?! — Рон с ворчанием уселся за стол и протянул руку к первой попавшейся вилке. — Не эту, хозяин Рональд, если позволите, надо взять ту, которая лежит дальше от вас, и вы ее не так повернули… После Рон все-таки поговорил с Гермионой — как она, далеко не последний сотрудник Отдела магического правопорядка, могла допустить политику наглого отбора честно заработанных средств у практически бесправных магических существ? Но все оказалось не так просто — подруга разъяснила, что это оказалось единственным способом заставить эльфов смириться со свободой и деньгами. И курсы стоят гораздо меньше минимальной ежемесячной зарплаты эльфа, которого на работе к тому же обеспечивают жильем, питанием и одеждой — просто они теперь понимают, зачем им галеоны. Они, кстати, идут на зарплату педагогам, и большинство из них — пожилые опытные эльфы. А на занятиях, помимо профессиональных навыков, сотрудники Министерства исподволь и осторожно преподносят информацию об их правах и о том, зачем они им нужны. Плюс каждый эльф теперь на учете и не может просто так исчезнуть, каждый контракт на работу проверяется. Рон подивился, как грамотно и хитро все это устроено, а вот то, что автор проекта — лично Гермиона, его почему-то совсем не удивило. Во всяком случае, меньше того факта, что он сам под руководством Айеса как-то «исподволь и осторожно» научился весьма ловко жонглировать столовыми приборами. Как и класть вещи на место… И всем этим Рону хотелось поделиться с Гарри, и от невозможности такового с каждым бокалом становилось все тоскливее. Особенно, если вспомнить, что ему так ни разу и не удалось после первой встречи увидеть Лаванду — она как будто испарилась из аврората, не появляясь ни в коридорах, ни в столовой, ни даже в кабинете Малфоя. Его, кстати, с момента покупки одежды и первого появления у себя дома он тоже не видел, даже на работе — приглашение на новоселье отправил с Лив, но хорек-финансист прислал вежливую отписку, что «обстоятельства не позволяют присутствовать на вашем семейном торжестве»… И тут вдруг Рону подумалось — как бы то ни было, но Малфой ему очень даже серьезно помог, а он ему даже «спасибо» толком не сказал — точнее, вообще как-то обошел сей момент стороной. А в этом случае, наверное, даже будет уместен какой-то подарок, да и от ехидства его директорства может, хоть немного веселее станет, если удастся его дома застать. И где ему еще быть? — убеждал аврор Уизли сам себя, когда подходил к подъезду дома Малфоя, стараясь не уронить пакет с двумя бутылками самого дорогого огневиски, который можно было купить в знакомом магазине. Рон не знал, пьет ли его хоречество огневиски, но надо же было что-то взять. Но, правда, у самой двери квартиры Малфоя Рон явно почувствовал сигналы аврорской интуиции, которые за годы учебы и работы привык не игнорировать — на двери не ощущалось никаких защитных чар, что не могло не показаться странным. Малфой к своей безопасности относился слишком серьезно, если не сказать маниакально — учитывая, что проживал на одной территории с аврором. И тут же вспомнилось, что несколько дней Рон не видел его на работе и не получал никаких свидетельств того, что тот в аврорате вообще был. А когда, прикоснувшись к ручке, аврор Уизли понял, что дверь не заперта, поставил пакет, вытащил палочку наизготовку и как можно бесшумнее вошел в квартиру… Конечно, он прекрасно знал, что, заподозрив совершение преступления, аврор должен немедленно вызвать подмогу и ни в коем случае не лезть в одиночку, но… а вдруг там счет на минуты? Почему-то представилось лицо Гарри в тот момент, когда он узнает и о гибели Малфоя, и о том, что Рон был рядом и не спас его… Нет уж, лучше он доблестно или позорно отправится на тот свет в компании хорька, чем будет потом оправдываться перед другом. И вообще, он давал клятву защищать свою страну в целом и каждого ее гражданина в отдельности, даже если его фамилия Малфой… Но, слава всем богам, тихое «Гоменум Ревелио» показало, что в помещении всего один человек, но нет никакой гарантии, что это именно его финдиректор. Поэтому громко заявлять о своем присутствии Рон не решился, как и стучать в дверь спальни — просто тихо ее приоткрыл, заметив, что на кровати в темной комнате кто-то лежит. — Малфой… ты здесь? Я войду, все нормально?.. В ответ раздался глухой голос: — Уизли? Убирайся отсюда! — но никакой агрессии в голосе лежащего хорька не было, скорее, легкое удивление и разочарование, поэтому Рон просто вошел и включил свет, заметив цветные квадратики, хаотично разбросанные по мягкому ковру. Подняв один из них, он вздрогнул от неожиданности — на него смотрел Гарри, зависший на метле в метре от земли и махавший рукой с зажатым в пальцах снитчем. Рон вспомнил, когда сделали этот снимок — любительская команда Министерства выиграла у французских чиновников, его друг прекратил игру буквально минут через десять, когда вскинул руку с заветным крылатым мячиком, даже не дав Рону возможности проявить себя в качестве вратаря. Рон вздохнул, поднял еще одну колдографию, ему незнакомую — Гарри сидит в кресле, листая страницы книги — какой-то домашний, уютный — и улыбается. Рон понял, что снимал, видимо, Малфой, потому что улыбка у друга была особенной — и возникло такое ощущение, что он влез в чужие личные дела. Ага, а еще в чужую квартиру и спальню. Заметив в углу полупустую бутылку, Рон начал гораздо лучше ориентироваться в происходящем — Малфой сегодня тоже пьет и страдает, значит, пора вернуть огневиски из подъезда, ибо напиток более чем пригодится. А то, что хорек замолчал и решил изображать из себя бренное тело, так это поправимо. Так что вернувшийся через пару минут Рон потратил еще несколько мгновений своего драгоценного времени на размышления о том, с чего начать беседу с трупом Малфоя — с разговора о другом трупе! — Что-то мне забыли сообщить, что Гарри умер! — Что?! Да ты… — Малфой резко подскочил на кровати и уставился на Рона полубезумным взглядом красных глаз. — Я ли? Не я тут сопли развожу, как на похоронах! Колдографии и бутылки здесь разбросал тоже не я. Вроде бы я-то как раз понимаю, в отличие от некоторых, что мой друг жив и здоров! Малфой со стоном упал на кровать, лицом в подушку, чем вызвал у Рона практически приступ бурного возмущения: — Прекращай уже с ума сходить, лучше расскажи, какого гриндилоу ты, гиппогриф бескрылый, дверь не запираешь и охранные чары не наводишь? Я как, по-твоему, здесь оказался? Случись с тобой что, что мы с Гермионой Гарри скажем?! — Да вы-то тут при чем? — глухо раздалось откуда-то из-под подушки. — Так-то получается, что, судя по всему, Гарри оставил тебя мне. А меня — тебе. И нас обоих — Гермионе. Ты ее вообще видел? Она знает, что ты тут помираешь? Давай вылезай оттуда, я тебе огневиски принес — на новоселье ты не пришел, а я должен тебе спасибо за помощь. Малфой как-то вдруг странно не то вскрикнул, не то всхлипнул, и Рону показалось, что он попал на сеанс показательных рыданий: — Малфой, перестань ныть! Ну ладно, если хочешь, это я во всем виноват, извиняюсь. Мы с тобой должны хоть сколько-нибудь мирные отношения налаживать, а вместо этого страдаем какой-то ерундой! То тряпье мне покупаем, то жилище ищем, то эльфа… Не реви ты! Не девчонка же вроде… Договорить он не успел, потому что Малфой, развернувшись на огромной кровати, хохотал уже в открытую, и от этого смеха Рон с каждой секундой свирепел все больше, не забывая при этом чувствовать себя идиотом. Хотелось запустить в хорька чем-нибудь тяжелым и уйти, хлопнув дверью — он бы так и поступил, не начни Малфой говорить: — Мерлин, Уизли, кажется, я понимаю, для чего ты послан на эту землю — с миссией доводить меня своей тупостью! Тебе не кажется, что все это — магазин, парикмахерская, дом — и есть попытка налаживания отношений? Мы же при этом находились вместе за пределами аврората, и даже не загремели туда за нарушение общественного порядка — наверное, пора уже записать это себе в плюсы и со дня на день ожидать Гарри? — Малфой при этом соизволил выбраться из постели и направиться в сторону ванной. — Сейчас вернусь, а ты иди в гостиную и наливай свой огневиски — заодно проверь этот чертов список Грейнджер и выбери нам пару пунктиков на вечер — может, под воздействием алкоголя я стану добрее. Если что, зови моего эльфа. Эльфа Рон позвал, попросив организовать в гостиной стол, а вот список в обозримых окрестностях не обнаружился — да какая разница, что-то помнится вроде. Можно, в конце концов, поучить Малфоя в шахматы играть, если не умеет. Но когда означенный Малфой появился из ванной с мокрыми растрепанными волосами и в другой одежде, залпом опрокинул в себя огневиски и, в своей манере усмехнувшись, произнес «ну, и за что ты меня ненавидишь?», Рон понял, что вечер пойдет отнюдь не по его сценарию. Долбаный предпоследний пункт! — Малфой, а тебе обязательно выяснять это сейчас? Или подраться захотелось? — А почему нет? Никто нас не видит, ничего не узнает, а выяснить это рано или поздно придется, так что давай, вываливай по порядку — чем я тебе насолил так, что ты это до сих пор забыть не можешь. — Можно подумать, ты не знаешь! — Рон отсалютовал Малфою бокалом и тоже выпил. — Знаю. Но ты все-таки скажи. — Малфой устроился в кресле напротив Рона. — У тебя было все, но сам ты при этом ничего из себя не представлял — трус и мелкий пакостник за спиной папаши. Я вот даже сейчас не понимаю — ну что тебе в школе не жилось спокойно? Радовался бы всему тому, что у тебя есть, так зачем надо было на каждом шагу смешивать с грязью всех, кому не так повезло? Что, так тебе от твоих денег, конфет и метел радости больше было? — Зависть, Уизли? — Малфой, похоже, взял моду усмехаться на каждое его слово, жест или движение, что порядком раздражало. — Может быть, в чем-то. Но я не уверен, что всего лишь хотел того, что есть у тебя. Я просто мечтал, что ты однажды забудешь о моем существовании и не будешь мне напоминать все то, что я и так о себе знаю — старая мантия, геройская тень лучшего друга, посредственность всегда и во всем. А ты и после войны выкрутился, и сейчас неплохо устроился! Малфой попытался что-то сказать, но Рон неожиданно для самого себя резко его осадил. — Хватит, Малфой! Твоя очередь признаваться, — еще одна порция огневиски отправилась по назначению. — В чем-то тоже зависть. — Что-о-о-о? У меня, по крайней мере, хватило смелости сказать тебе правду, как бы она не была мне противна, а ты!.. — Не пыхти, взорвешься. Думаешь, тебе не в чем было завидовать? Пусть ты был беден, но ты был свободен, и не один — у тебя была нормальная семья, братья, друзья, которые за тебя пошли бы в огонь и воду. А я и тогда уже понимал, что этого мне не добиться. И ты мог вести себя, как хочешь, и делать, что хочешь — смеяться, бегать, валяться в снегу, кататься по перилам, лазить по деревьям. У тебя не было правил. А у меня они были, и я до сих пор знаю, как я ДОЛЖЕН себя вести, но не уверен, что знаю, как ХОЧУ… И у тебя был Гарри. А у меня — все, кроме себя самого! Одни правила и ограничения — наследник Малфоев должен, и все! Держать прямо спину, всегда выигрывать в квиддич, лучше всех учиться — ага, с Поттером на поле и Грейнджер в классе! А о таких наказаниях, какие мне приходилось терпеть от любящего папочки, ты и не слышал. Вот я и злился и задирал вас троих. Доволен? Рон смотрел на него, едва ли не открыв рот — они никогда не думал о себе и Малфое в таком ключе, такое бы просто не пришло ему в голову. А Малфой, снова схватившись за бокал, продолжил с несвойственной ему эмоциональностью — хотя у Рона промелькнула пугающая мысль, что он совсем не знает его и того, что ему там свойственно: — А потом я понял, почему задирал Гарри больше вас всех, и пришлось и с этим как-то жить. А еще Волан-де-Морт в мэноре, мать в ужасе, отец в Азкабане — а у вашего великолепного трио все было хорошо! — Да чего уж тут хорошего! Гарри же рассказывал тебе, как оно все было. А сейчас ты чем недоволен?! Гарри с тобой, отца нет, мать в порядке, карьера успешная, никто в тебя пожирательским прошлым не тычет — что сейчас-то ведешь себя как полный придурок? — А сам-то, Уизли? У тебя вроде тоже все наладилось — и деньги есть, и работа любимая вроде, и друзья при тебе, и девушка красивая скрывается по всему Министерству, потому что боится, что снова увлечется тобой, а ты, если и вообще обратишь на нее внимание, как раньше поиграешь и бросишь! Так вот попытайся мне объяснить, почему ты как бабуин вечно на меня наскакиваешь? — Да не знаю я! — практически проорал Рон в ответ на малфоевскую тираду. — Вот и я не знаю! — в тон ему прокричал Малфой. После чего они просто уставились друг на друга, пока несколько последних реплик Малфоя прокручивались в голове Рона: — Погоди… так что там насчет Лаванды? Она… от меня прячется? — Да, насколько я знаю, — буркнул Малфой, приступая уже ко второй бутылке. — Видимо, сильно ее зацепила ваша школьная история, придется тебе заново завоевывать ее доверие. Ты лучше скажи, что мы во всем этим делать будем? Сочтем, что разобрались хотя бы с прошлым? — С прошлым — разобрались! — с некоторой угрозой в голосе произнес Рон. — А настоящее чем тебя не устраивает? Тем, что Гарри гей и живет со мной? Здесь уж, Уизли, ты ничего не поделаешь, придется тебе смириться. — Конечно, смирюсь — сразу же, как Гарри смирится с тем, что ты ему все мозги выносишь, как старая ревнивая ведьма, когда он к моим родителям в гости идет или со мной вне работы общается. Не это ли одна из причин, по которой он уехал? Получается, что я не могу признать то, что ты его... — Рон запнулся. — А тебе покоя не дает его дружба со мной? И мы опять пришли к тому же. — И тут и останемся, пока ты не перестанешь ему вдалбливать, что он должен бросить меня и найти себе кого-нибудь нормального, да? Без различия пола и возраста, лишь бы не Драко Малфоя! Подеремся, Уизли?! — Малфой вскочил с неожиданной для пьяного ловкостью и начал оглядываться в поисках своей палочки, на что Рон слегка подтолкнул его, и тот упал обратно на кресло. — Договоримся, Малфой? — Да о чем с тобой можно договариваться? — Ну, например, о том, что я больше не шпыняю Гарри по поводу ваших отношений, а ты не мешаешь ему общаться со мной и семьей. И мы оба на самом деле стараемся не задирать друг друга и, тем более, не драться. И да, ты возвращаешь на место охранные чары и запираешь двери! А еще мы приглашаем ко мне на ужин Гермиону, чтобы она видела наши попытки вежливо разговаривать! И ты перестанешь натравливать на меня моего эльфа — твоя же работа?! — Рон, вроде бы почти успокоившись, снова начал злиться. — Частично. Айес несколько преувеличивает с моей подачи. Вот скажи, что плохого в том, что ты начал разбираться в блюдах, научился правильно пользоваться столовыми приборами и перестал портить одежду и превращать свое жилье в свинарник? Уизли, так и до хороших манер недалеко! Зато сможешь потом Браун и в гости позвать, и в ресторане не опозоришься. Скажешь, что я не прав? — Ладно, не скажу, — стены гостиной квартиры Малфоя еще несколько раньше начали подозрительно кружиться и, чтобы избавиться от этого ощущения, Рон выпил еще огневиски. Не помогло. — А Грейнджер мы в мэнор пригласим — пусть увидит, что мы и общее занятие выбрали — на метлах полетаем. Я тебя снитч ловить поучу, а ты меня — охранять ворота. — Ну да, а Гермиона что будет делать? — сварливо возразил Рон. — А она на нас из окна библиотеки посмотрит, ее и так оттуда не вытащить будет. Лишь бы не заводила свою песню, что я всю ценную литературу должен Министерству подарить по доброй воле. И еще — на следующей неделе будет праздноваться пятилетие образования финансового отдела как отдельной структуры аврората, и там будет Браун. В приказном порядке! Так что имей в виду. Форма одежды — парадная! Грейнджер я приглашение, так и быть, не пошлю. Все устраивает? Договорились? — Ладно. Только… мне домой надо… аппарировать! — при попытке встать перед глазами все завертелось еще сильнее, но аврор Уизли не оставлял попыток покинуть кресло. — В гостевую спальню тебе надо шагать! Утром, так и быть, обеспечу тебя антипохмельным и напишем Грейнджер. — Малфой, хоть и не с первой попытки, все-таки сумел подняться и, пошатываясь, пошел к выходу из гостиной. — Ты куда? — уже почти засыпая, пробормотал Рон — Чары накладывать и двери запирать! С тобой рядом, знаешь ли, не очень безопасно! Рон еще успел подумать, что логика в словах пьяного хорька как минимум какая-то странная. * * * Из письма Гермионы Грейнджер Гарри Поттеру: «Я была очень удивлена приглашением, но потом поняла, что они оба решили показать мне, что пытаются ладить — ты бы видел их на метлах! Рон совершенно не способен не то что догнать, даже заметить снитч, хотя зрение у него нормальное, а Драко совсем не ощущает границы ворот и шарахается от бладжера хуже, чем Маклагген под моим Конфундусом — да, было, не отрицаю, — хотя проблем с координацией за ним не замечалось. Но они при этом очень старались не оскорблять друг друга и смеяться без привычной злобы. Конечно, мне было немного жаль, что я не попала на юбилей финотдела, но вместо этого Драко прислал мне портключ до полностью оплаченного на выходные отеля в Париже — это было невероятно! Я, конечно, там была, но в этом городе можно каждый раз чувствовать себя так, как будто ты здесь впервые. А после я узнала, что Рону удалось-таки пообщаться с Лавандой, и она даже согласилась выпить с ним кофе как-нибудь после работы…»