Неожиданная встреча

      Несколько дней после встречи прошли как в тумане. Я ходил сам не свой. На расспросы Джинни что-то невнятно мычал, иногда отвечал невпопад, жалуясь на страшную боль в пояснице и на преотвратную погоду, не позволяющую выйти на пробежку. Она качала головой, обнимала, втирала обезболивающую настойку, но, кажется, не верила ни единому слову. Что ни говори, Джинни была сильной ведьмой, и ей даже не нужно было копаться у меня в мозгах, чтобы понять, что я нагло и безбожно ей вру. Но, будучи женщиной мудрой, она оставила меня в покое, видимо, решив, что рано или поздно я сам ей всё расскажу. Хвала небесам, Мерлину и Моргане! И кого там ещё полагается благодарить за такой благополучный исход событий? Одной проблемой стало меньше.       О Снейпе я решил никому не рассказывать. Зачем попусту мутить воду, пока ситуация не наладится, пока я не разберусь в себе, пока не пойму, как вытащить его из той задницы горного тролля, в которой он волею судьбы оказался. А вытащить я его должен был непременно. Ну не мог, не мог я просто стоять в стороне и смотреть, как страдает и медленно погибает этот, хоть и совершенно невыносимый, но всё же человек. Да уж, что ни говори, а чрезмерное человеколюбие, вера в добро и справедливость всю жизнь играли со мной злые шутки. И ничего тут не попишешь. Как и с осознанием того, что в этой ситуации Снейпу мог помочь лишь я.       От идеи следящих чар я решил не отказываться и поставить их мне удалось через неделю после нашей встречи. Я случайно увидел Северуса (чёрт, красивое имя, всё-таки), пробегая мимо любимой кофейни, за чашкой эспрессо и утренней газетой. Он как никогда сильно морщил лоб то ли от горечи кофе (ну наверняка же он пил его без сахара), то ли от новостной колонки, напечатанной слишком мелким шрифтом, которую он, почти скользя носом по бумаге, досконально изучал. Я улыбнулся и накинул на него следящие чары. Снейп поморщился пуще прежнего. Неужели почувствовал? Явных признаков беспокойства с его стороны я не заметил и, спокойно вздохнув, отправился домой ждать новостей.       Следящие чары всегда действовали безотказно, и я вскоре выяснил, что работает он в аптеке недалеко от того места, где мы столкнулись, и что обедает в сосисочной напротив, и место жительства его обнаружилось в том же районе, на Коборг-роуд.       Вечером, оставшись наконец один в тишине после шумной возни детей на кухне, я примостился на широком подоконнике и долго размышлял над тем, каким образом я вообще собирался помогать Снейпу. В голову лезла всякая чепуха и я чувствовал себя беспомощным идиотом. Да, тут без сторонней помощи не разберёшься. Неплохо было бы подключить Гермиону с Роном. Совместный мозговой штурм всегда был плодотворней. Но внутреннее чутьё подсказывало, что делать этого не стоило. Пока не стоило. Уж слишком щепетильной была ситуация.       Я как раз допивал остывший чай, когда в кухонное окно постучала незнакомая сова. Я не раздумывая распахнул створки настежь и впустил ночную гостью. Птица горделиво осмотрела меня с ног до головы, протянула лапу, чтобы я отвязал письмо, и поспешно выпорхнула в ночь, раздражённо щёлкнув на прощанье клювом. Странная птица. Несколько минут я гипнотизировал послание и почти наверняка знал, от кого оно. Ничего хорошего от этого письма я не ждал, поэтому никак не решался распечатать конверт. Снейп непременно был в ярости, когда узнал о следящих чарах, и теперь прислал мне громовещатель с угрозами. Нет, вряд ли, шумиха ему была совершенно ни к чему. Внутри конверта оказалась короткая записка следующего содержания:       «Поттер! Немедленно ко мне!» СС       У меня спёрло дыхание, затряслись руки. Всё. Это конец. Он убьёт меня, и здесь не будет места глупым угрозам, сотрясающим воздух. И чем я только думал, когда накладывал на него чары? Что он ничего не заметит, и через двадцать четыре часа они сами собой бесследно развеются? Какой же я идиот! Интересно, как он это сделает? Прямо с порога? Или пригласит испить последнюю чашку чая? Я нервно хихикнул и смял клочок бумаги. Мне действительно было страшно… Идти второй раз в жизни на верную смерть — по меньшей мере странно, но иного выхода у меня не было. Пока Снейп не заявился сюда и не разнёс всё вдребезги — придётся бросаться на рожон и прикрывать собой всех от мной же запущенного страшного механизма по имени «Северус Снейп». И как это у меня всегда так виртуозно выходит вляпываться в неприятности? Ума не приложу.       Я взял со стола палочку, быстро написал записку Джинни и, накинув куртку, аппарировал к единственному дому на Коборг-роуд.       На слабо освещённой улице стоял, будто сорняк посреди поля, дом из тёмного кирпича постройки прошлого века, как и большинство домов в старом Лондоне. Здание было полуразрушено, но в уцелевшей части из окна лился слабый свет. Задёрнутые шторы затрудняли обзор.       Стоило мне только приблизиться к дому — входная дверь настежь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома номер тридцать во всём чёрном. Как символично.       — Поттер! — Снейп окинул меня недобрым взглядом, ничего хорошего не предвещавшим, и отступил, пропуская меня внутрь. Секунду помешкав, я всё же зашел. Не убил прямо на пороге — значит хочет говорить. Это обнадёживало.       Снейп захлопнул за мной дверь и, не говоря ни слова, пошёл по узкому мрачному коридору и в конце свернул направо. Я последовал за ним, стараясь не отставать. Злить Снейпа ещё больше было не в моих интересах. А то чего доброго превратит в жабу и пустит на ингредиенты. Интересно, он всё ещё варит свои вонючие зелья? Через пару секунд я оказался в ярко освещённой гостиной, сверху до низу заставленной книжными стеллажами; посредине стояло два кресла, обтянутых зелёным бархатом, и стеклянный столик с початой бутылкой виски на нём. Выпить захотелось нестерпимо.       — Садитесь, Поттер, — властно приказал Снейп. Я нервно сглотнул и аккуратно присел на краешек одного из кресел. Так страшно мне не было со времён Битвы за Хогвартс.       — Значит, вы полагаете, мистер Поттер, — вкрадчиво начал он, и у меня затряслись поджилки: лучше бы сразу заавадил — и дело с концом, — что можете вот так просто влезть в мою жизнь и начать там вольничать? Кем вы себя возомнили? Думаете, если вы национальный герой Британии, то теперь можете делать всё, что вам заблагорассудится? Может быть, но только не со мной. Никакой статус местного выскочки не даёт вам права вмешиваться в мою жизнь. — Последнюю фразу он произнёс почти по слогам — так он всегда делал на уроках, когда хотел привлечь внимание. Ничего не меняется. Преподавателький дух из него уже ничем не выветришь.       — Профессор, но…       — Что «но», Поттер? Я вас, кажется, предупредил, чтобы вы держались подальше от меня.       — Да но… это была необходимая мера! — выпалил я. Меряющий шагами комнату мужчина замер на месте и медленно повернулся ко мне. —       Какая ещё мера, Поттер? — пугающим шёпотом прошелестел Снейп и угрожающе навис надо мной. Лицо обдало тёплым дыханием: от Снейпа приятно пахло терпким виски и сигарами. По спине пробежалась волна мурашек и растворилась в области затылка. От страха я намертво вцепился пальцами в подлокотники. Мерлиновы яйца, пусть лучше сразу убьёт! Чёрные непроницаемые глаза пугали так, что я готов был самоиспепелиться как феникс, лишь бы больше никогда не видеть их. У меня спёрло дыхание, но я собрал остатки мужества и кинулся в атаку.       — Да, необходимая мера! — Я посмотрел Снейпу прямо в глаза, так что он даже отстранился. — Вы ведь всё равно бы ничего не рассказали. А мне кажется, это мой долг помочь вам сейчас, когда вы оказались в трудной ситуации! Я хочу отплатить вам той же монетой, профессор! Однажды вы помогли мне, теперь моя очередь помочь.       — Что за бред вы несёте, Поттер? И как вы вообще собрались это делать? Заявитесь в Министерство и расскажете обо мне? Так вот знайте, что в Азкабан я сяду прежде, чем вы успеете сказать: «он не виновен».       — Но в чём ваша вина? — не сдавался я. Я откровенно не понимал Снейпа. Он такой же герой войны, достойный ордена Мерлина; даже больше, чем все остальные, больше, чем я…       — Вина, Поттер? — Чёрные глаза собеседника настойчиво прожигали во мне дыру. — Неужели вы настолько глупы, что не понимаете? Или у вас напрочь отшибло память после встречи с Тёмным Лордом? Так вот я вам напомню. — Мужчина склонился к самому моему уху и быстро-быстро зашептал: — Я бывший Пожиратель смерти, правая рука Неназываемого, косвенно причастен к смерти ваших родителей, убийца Дамблдора, в конце концов, — список можно продолжать до бесконечности. И вы наивно полагаете, что Министерство меня так просто отпустит за всё содеянное?       Я прикрыл глаза, внимательно вслушиваясь во вкрадчивый, с хрипотцой, до дрожи в коленях волнующий голос Снейпа. И почему я раньше не замечал этот бархатный, до дикости сексуальный тембр.       — Мне кажется, вы не правы, профессор, — изрёк я, растягивая слова на малфоевский манер, до конца дослушав речь.       — И в чём же, позволите узнать? — иронично полюбопытствовал он, скрестив на груди руки.       — Разумеется, — совсем обнаглел я. Снейп красноречиво выгнул бровь в ожидании ответа. — Так вот, сэр, вы не правы в том, что вас могут осудить. После войны велось дело на всех бывших Пожирателей, в «Пророке» писали, что Северус Снейп был оправдан посмертно.       — Интересно, — протянул он. — Может и орден Мерлина первой степени выдали посмертно? Лежит на могиле, пылится. Нехорошо. Пойти бы забрать. Не подскажете, какое кладбище, Поттер? — раздражённо процедил Снейп.       — Но как вы не понимаете: я сам свидетельствовал в вашу пользу на том слушании.       — И Министерство прямо-таки прониклось вашими душевными излияниями. Глупый вы мальчишка. История с Блэком ничему вас не научила.       — Сириус — это другое… — скрежетнув зубами, раздражённо выпалил я. Трогать Блэка я не позволю никому.       — Чем же ситуация с вашим крёстным отличается от моей? Ни улик, ни доказательств. Один детский лепет.       — Но я уже не ребёнок! И я приносил присягу под сывороткой правды! — вскинулся я, поднимаясь с кресла и без страха глядя Снейпу прямо в глаза.       — Как благородно. — Тонкие губы кривились в ехидной усмешке. Моя память начала просыпаться, и я вспомнил, отчего всю жизнь так люто ненавидел этого человека. — Только что-то аврорат не очень проникся вашими клятвами.       — Что? — Я нахмурился и непонимающе посмотрел на Снейпа. Он устало опустился в глубокое кресло. Идеальное сочетание чёрного с зелёным умиротворяюще подействовало на меня, и я, последовав его примеру, уселся напротив.       — Какой же вы всё-таки наивный глупец. Ничему вас жизнь не учит.       — Не тяните фестрала за яйца, — приказал я. Эта игра в кошки мышки мне начинала порядком надоедать.       — Вы хотели правды, Поттер, так вот слушайте, — начал он устало. Я внимательно поглядел на него. Лицо у него осунулось, постарело будто в мгновение, и он стал походить на древнего, уставшего от жизни старика. Длилась эта иллюзия с секунду. Я не сразу понял, что это стихийная магия, которую он уже просто не может больше сдерживать. Я где-то читал, что если долго сдерживать магию — можно стать сквибом. — Так как моё тело не было найдено, Министерство устроило мне настоящую травлю. За мной гонялся несколько лет аврорат полным составом. Мне удалось уйти от погони и даже замести следы. Сейчас дело должно быть закрыто за давностью лет, но это не отрицает того, что если я вдруг появлюсь в магическом мире — меня не упекут в Азкабан до конца моих дней. Не понимаю, как от вас ускользнула такая занимательная информация. Но, судя по вашему лицу, вижу, что авроры не так откровенничали с вами, как вы с ними.       Я откинулся в кресле, переваривая услышанное. Дни, проведённые в аврорате за дачей показаний, литры выпитого веритасерума, отданные воспоминания, клятвы и непреложный обет — всё впустую. Я просто не мог в это поверить. Заявиться бы теперь туда и устроить им всем! Что устроить? Да что-нибудь этакое… как я умею. Разнести это чёртово Министерство к Волдемортовой бабке! И Рон хорош! Тоже мне друг называется. Ничего даже не сказал. Даже словом не обмолвился. Или в самом деле не знал? Мда, ситуация и впрямь была мерзкой. И тут Снейп был прав: сразу такое не решается. Тут нужно было всё обмозговать.       — Ладно, Поттер, не заморачивайтесь. Ступайте. Вас уже жена заждалась.       Снейп на несколько секунд прикрыл глаза. Сейчас я настолько отчётливо увидел, как сильно жизнь потрепала его за эти тринадцать лет — и мне стало его невыносимо жалко. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Я себя чувствовал совершенным дерьмом, повинным во всех смертных грехах. Мир в очередной раз рухнул, доказывая, что быть наивным идиотом, слепо верящим в добро, приводит к одному и тому же финалу.       Смотреть в глаза человеку, миллион раз спасавшего мою шкуру, было невыносимо. Я послушно встал, пожал худую, длиннопалую руку Снейпа и, не говоря больше ни слова, ушёл.