Неожиданная встреча

      «Как утро встретишь — так день и проведёшь,» — гласит старая народная мудрость. Посему, после утренней встречи, весь рабочий день я провёл просто отвратительно. У меня всё сыпалось из рук, коллеги докучали глупыми вопросами и пошлыми шутками, мол: «что это наш Северус сегодня такой рассеянный? Никак ночь провёл в чьих-то жарких объятиях и совсем не выспался». Я скрежетал зубами, но терпел молча. Пусть захлебнутся своей желчью. Будешь тут рассеянным, когда мысли занимает свалившийся невесть откуда герой магической Британии и обладатель ордена Мерлина первой степени (ведь наверняка же обладатель) — Гарри Джеймс Поттер. Твою мать! Прости, Лили, но твой отпрыск вновь не даёт мне покоя.       Я всегда говорил, что хороший Поттер — мёртвый Поттер. Потому что Поттер живой — стихия неуправляемая, непредсказуемая, хаотичная, заносчивая, сующая повсюду любопытный нос, спесивая и непокоБелимая. То есть, непокоЛебимая. Иначе говоря — моя вечная головная боль. Мерлин всемогущий, за что же ты меня так жестоко караешь? Я надеялся, что уже давно искупил все грехи перед тобой.       О предстоящей встрече я старался не думать, но выходило у меня на редкость скверно. Страх, окутывающий и всепоглощающий, страстно душил меня в своих объятиях. Я не знал, что сказать мальчишке при встрече. Не знал, какие темы он будет поднимать, но определенно знал, что зелёные глаза за круглыми стёклами будут испытующе и с надеждой смотреть на меня, выворачивая наизнанку душу.       В голове была каша, сердце бешено билось, колени подгибались. Таким глупцом я не чувствовал себя со школьной скамьи. Будто не с бывшим учеником встречаюсь — словно прошлому своему в глаза должен взглянуть с высоко поднятой головой и гордо расправленной грудью. Вот только гордость моя куда-то запропастилась. Хотя, чего греха таить, я точно знал, где именно она теперь обитала. Она покоилась вместе с моей палочкой, похороненной несколько лет назад во дворе под раскидистой пихтой. На душе было гадко до омерзения: играть в прятки с магическим правительством тринадцать лет кряду осточертело, но осознание собственной беспомощности и безвыигрышного положения дел остужали пыл броситься сломя голову в магическое сообщество, феерично вернуться, во всеуслышание заявив о себе. А потом, кстати, так же феерично быть схваченным аврорами и стать обедом для дементоров. А что? Сногсшибательный конец для искуснейшего зельевара Британии, известного Пожирателя смерти, приспешника Тёмного Лорда, бывшего директора Хогвартса, убийцы сильнейшего мага столетия Альбуса Дамблдора наконец! Представляю, какую историю могут раздуть писаки из «Ежедневного Пророка» по поводу моей кончины. Безысходность положения душила меня годами, но я научился справляться с этим чувством. Кажется. По крайней мере, вплоть до сегодняшнего утра я был в этом совершенно уверен.       Войдя в назначенное время в паб на углу Самнер-роуд и увидев сидящего в дальнем углу зала Поттера, меня охватила настоящая паника. Я хотел пулей вылететь из бара и нестись со всех ног куда глаза глядят. Но неимоверным усилием воли я взял себя в руки и двинулся вперёд, легко скользя пальцами по тёплому дереву высоких барных стульев. Невольный детский жест позволил немного расслабиться и успокоить бешено колотившееся сердце. Поттер источал в пространство чудовищное напряжение. Почему-то от этого на душе стало немного легче. Ни один я нервничал в этот вечер.       — Мистер Поттер, — окликаю я.       Он оборачивается и вскакивает, будто соплохвостом ужаленный. Сердце предательски пропускает удар. Грудь сдавливает панический страх и, мне кажется, я даже забываю, как дышать. Огромные зелёные глаза за круглой оправой внимательно рассматривают меня. И чего Поттер не пошёл в авроры? Такой взгляд, что аж до костей пробирает. Без веритасерума расколешься. Хотя вряд ли бы национальный герой, привыкший всегда быть в эпицентре внимания, смог бы чувствовать себя уютно на сидячей работе, зарывшись под кипой бумаг. Для этого необходимы усердие и честолюбие, коими Поттер с рождения не обладал. А вот для оперативной работы он точно бы сгодился.       Стоп. Оперативная работа? Так он что, в штатском? Неужели аврорат всё-таки меня выследил? Я надеялся, что они уже закрыли моё дело за давностью лет. Чёрт! Так глупо попасться на удочку. Стареешь, Северус, стареешь.       Рад видеть? В полном здравии, значит? Неужели так не терпится упрятать меня в Азкабан, а, Поттер?       — Польщён. Взаимно, мистер Поттер. — Я кривлю губы в неприятной ухмылке.       Предатель! И это после того, как я спасал его шкуру на протяжении семи лет? Удивительная неблагодарность.       — Ну что ж, мистер Поттер, раз уж вы сумели вытащить меня в это убогое магловское заведение, будьте любезны объяснить, чем обязан такому пристальному вниманию с вашей стороны? — спокойно говорю я, усевшись напротив мальчишки и сложив пальцы домиком.       Сердце уже колотится в горле, позабыв, что должно находиться в груди и невозмутимо молчать. Ну, пусть не сердце, — хоть лицо невозмутимое. Поттер волнуется не меньше моего, и у него всё написано на лице. Вон как руки трясутся. Побледнел весь. Не похож он на аврора. Выпить, говоришь? Ну, давай выпьем! Может поможет привести в порядок нервы и взбесившиеся мысли.       Ирландский эль оказался на удивление сносным, и я немного расслабился. Некоторое время мы пили молча. Я решил, что Поттер сам должен начать разговор. В конце концов это он вытащил меня сюда. Вот пусть и толкает речь. А я подожду, пока он соберётся с мыслями. Пить рядом с Поттером было уютно, что тоже стало откровением для меня. Впервые за много лет я пил не один, как последний пьяница. У меня была компания. Какая-никакая, но она всё же была, и на душе от этого было умиротворяюще-тепло. Я успел совсем позабыть, как это приятно — иметь друзей. Его мать была для меня настоящим товарищем, боевой подругой, что и в огонь, и в воду. И чёртов мальчишка получился такой же: сочувствующий, понимающий, умеющий выслушать. Мерлин всемогущий, меня радует компания Поттера. Дожили.       Я глянул мельком на Гарри: он заметно изменился, стал интересным, крепким мужчиной, опустил волосы, а растительность на лице добавляла внешности изюминку. Мне бы борода точно не пошла. Немало поклонниц, наверное, у такого жеребца. От этой мысли отчего-то стало тошно. Не хотелось бы мне видеть его в окружении табуна остервеневших от возбуждения женщин… Да и мужчин, кстати, тоже.       — Профессор, почему вы не вернулись? Неужели желание спокойной жизни было настолько велико, что вы даже смогли отказаться от магии ради этого?       Поттер, всё это время гипнотизировавший прохожих за окном, наконец повернулся ко мне. Зелёные глаза с маниакальной настойчивостью изучали мою худую физиономию. Фоторобот, что ли, составляет?       Я хмыкнул. Вот так вопрос! Выстрелил-то как метко, в самую суть. Неужто у Поттера развилась мозговая деятельность с возрастом? Или и впрямь «аврор Поттер»? Я легонько коснулся его сознания: оно было неспокойным; сине-зелёные всполохи бушевали, будто две горные реки, сплетаясь и расплетаясь между собой. На первый взгляд подвоха я не заметил: мысли у Поттера были светлые, немного шальные и испуганные. Хотя, кто его знает, — там у них в Министерстве так натаскивают закрываться, что и опытный маг не разберёт. Знаем. Хаживали.       — А вы стали на удивление прозорливы, мистер Поттер. Но, увы, тактичности так и не набрались за эти годы. С какой стати вы решили, что имеете право совать свой нос в мою личную жизнь, к вам никакого отношения не имеющую?       Растерянность в ярко-зелёных глазах меня откровенно позабавила. Каким всё-таки наивным мальчишкой оставался Поттер при всей своей внешней мужественности. Раньше меня это раздражало, а сейчас я откровенно любовался его честностью и непосредственностью. Старею! Ничем другим моя сентиментальность не объяснялась. Поттер нашёлся не сразу, но то, что требуя рассказать правду, он припомнил мне акт моей хорошо разыгранной смерти, в которой он принимал непосредственное участие, заставило меня внутренне порадоваться своему выдающемуся актёрскому таланту.       — К чему она вам, Поттер? Правда ещё никогда и никого не делала счастливым.       Я залпом допил остатки ирландского эля и раздосадовано посмотрел на бокал. Всё хорошее быстро кончается. Пора было заканчивать и этот глупый разговор. Если всё же Поттер окажется аврором — мне будет проблематично унести отсюда ноги без магии. А если даже и нет, то ни к чему этот ненужный трёп не приведёт. Всё останется так же, как есть. Ни к чему тешить себя призрачной возможностью светлого будущего, замаячившего на горизонте.       — Не расскажете? — не унимался парень. Воздух сгустился и наэлектризовался, лёгкая вспышка стихийной магии уже готова была вырваться на свободу. Это привлекло бы лишнее внимание Министерства. Необходимо было срочно тушить этот поспешно разгоравшийся пожар по имени «Гарри Поттер».       — Нет, Поттер. Если я расскажу — вы непременно кинетесь сломя голову мне помогать, вмешиваться в мою устоявшуюся жизнь. Я уже чувствую в вас эту клокочущую нелюбовь к несправедливости. И наверняка знаю, что вас уже не унять. Вы всегда были таким хаотичным и неуправляемым. Мне бы очень не хотелось из-за вас терять то, что я с таким трудом смог построить за эти тринадцать лет. Меня всё устраивает, мистер Поттер. И если у вас больше нет ко мне вопросов — я готов откланяться. Прощайте.       Я встал, кинул на стол пригоршню монет и добавил:       — И, Поттер, Мерлина ради, не смейте ставить на меня следящие чары. Я не потерплю очередного вашего вторжения в мою жизнь, иначе вы просто вынудите меня взять в руки палочку — и тогда вам не поздоровится. Надеюсь, это ясно?       Зная Поттера, лучше было обезопасить себя от ненужной слежки. Он вроде понял, что лучше не играть с огнём и оставить меня в покое. Правда, досада в его глазах оставила неприятный осадок в душе. Что ж за глупость такая? Главное не придавать этим ненужным, неожиданно всплывшим чувствам значения.       Я простился с Поттером, развернулся на каблуках и уже готов был исчезнуть из его жизни, как вдруг Поттер выстрелил неожиданную для меня фразу, заставившую задохнуться:       — Я назвал сына в вашу честь.       Я вдруг отчётливо увидел маленького мальчика, как две капли воды похожего на Поттера; его и впрямь звали Северус… Альбус-Северус.       Желудок скрутило болевым спазмом, я шумно втянул носом воздух, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами и болью. Но всё было тщетно, на глаза уже наворачивались непрошеные слёзы. Черт бы их побрал. Чёрт бы побрал Поттера и его отпрысков.       — Сентиментальный идиот, — выдавливаю я, то ли кляня себя за непрошеные чувства, то ли его за несусветную глупость, и направляюсь к выходу, лишь бы только скрыть от него свои слабость и слёзы.