Неожиданная встреча

      — Подумай ещё раз. Мы что-то упускаем. Неужели совсем ничего? — Я терроризирую Поттера за кухонным столом уже битый час. Воспоминания возвращаются с большим трудом. Есть много пробелов, но я не уступаю. Сейчас нам важна любая мелочь. Любая деталь может сыграть роль. Если он вспомнил такие важные моменты прошлого, то уж и мелочи должны были, рано или поздно, всплыть на поверхность.       — Нет. — Парень нервно трёт запястье и усердно отводит взгляд. Вижу, что ему трудно общаться после того, что между нами произошло. Если честно, то мне тоже сложно… сконцентрироваться. В голову так и лезет цветная сфера, а при взгляде на его губы в паху предательски тяжелеет. Слияние магий казалось давно забытой и потерянной в веках сказкой, но это случилось с нами, что совершенно не укладывалось в голове. Почему именно мы и почему сейчас? Может, это был знак, и нам нужна эта мощная древняя магия? Только вот для чего, пока оставалось загадкой.       Интересно, а сфера появляется лишь единожды или каждый раз, когда…       Я нервно сглатываю, прогоняя непотребные мысли. Невероятной силой воли заставляю себя вернуться к кожаной папке и моим записям.       — Я всё равно не понимаю, как это всё нам поможет, Сев… — Парень запинается на полуслове, и становится видно, как за идеально стриженой бородой проступает лёгкий румянец. Всё! С меня хватит!       Я встаю, достаю из громоздкого, древнего, как сам мир, серванта бутылку огневиски, купленную в Лютном переулке несколько дней назад, и два хрустальных стакана, ставлю на стол, наливаю обоим добрую порцию и протягиваю Поттеру. Он принимает напиток, делает жадный глоток и расслаблено выдыхает.       — Северус, я не понимаю, почему просто нельзя пойти и подать прошение на рассмотрение дела в Визенгамот.       Смотрю на Поттера, как на идиота, так и не донеся стакан до рта.       — В своём ли ты уме, мальчишка? — злобно шиплю я и с силой ставлю стакан обратно на стол. Тот раздражённо звякает и замолкает. — Ты же бывший аврор, Поттер. Тебя, Мордред дери, приложили двойным забвением сам министр магии и твой непосредственный начальник. Так с чего ты взял, что остальное Министерство не на их стороне?       Нависаю над ним, с силой вцепившись в край мраморной столешницы. Парень тяжело вздыхает и запускает пятерню в неровный пучок волос на голове; очки съехали набок. Я вдыхаю аромат его шампуня… Терпкий запах мускатного ореха щекочет ноздри, у меня подгибаются колени и я, в поисках опоры, присаживаюсь на стул позади себя. Всеми силами пытаюсь совладать с неведомым доселе чувством бесконечной любви, которое зависло к районе солнечного сплетения и вихрем крутилось, не давая здраво мыслить. Мне не хотелось разглагольствовать, хотелось притянуть глупого мальчишку к себе и крепко прижать к груди, туда, где бушует всепоглощающий ураган. Может тогда бы он успокоился, и мне стало бы легче дышать. Не нужно было так торопиться.       — Ты жалеешь о том, что произошло там, внизу? Я чувствую, что тебе плохо, — расстроенно бубнит Поттер, нервно крутя стакан с виски и разглядывая медленно кружащиеся хлопья первого снега за окном. На улице почти стемнело.       Я тоже тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд на Гарри. Медлю с ответом.       — Да, жалею — отвечаю я. Парень кидает на меня быстрый, полный ужаса взгляд, а я, где-то в глубине души, радуюсь, что уколол зазнавшегося героя. — Жалею, потому что это произошло там… Нам не следовало торопиться.       А затем я набираю в лёгкие побольше воздуха и следующую фразу произношу почти скороговоркой, чтобы, не дай Мерлин, не передумать или, ещё хуже, не наговорить гадостей:       — А плохо мне оттого, что впервые в жизни так хорошо.       Накрываю его ладонь своей, и он понимающе мне улыбается. Фуф, от сердца, кажется, немного отлегло, спало угнетающее чувство недосказанности, стало легче дышать. Но вихрь, крутящийся в грудине, никуда не делся и, кажется, закрутился с новой силой.       — Не веришь? — говорю тихо. Мои скупые объяснения вовсе его не убедили, поэтому он отрицательно мотает головой. Так и знал.       Я бережно беру его руку и прижимаю к груди, там, где уже вовсю полыхает пожар. Он должен почувствовать. Просто не может не почувствовать. Мгновение, и я вижу, как распахиваются от восхищения изумрудные глаза за круглой оправой.       — Северус… ты… я… я… не могу поверить! — запинаясь, наконец договаривает Поттер, крепко прижимая горячую ладонь к моему тощему телу.       — Сам не могу, — отвечаю тихо и отвожу взгляд.       — Нет, ты не понял. Смотри! — Он резво перехватывает мою руку и прикладывает к своей груди. Я ощущаю бешено колотящееся сердце и жар, вихрем кружащийся внутри. Точно такой же, как у меня.       — Не может быть, — ошеломлённо шепчу я, ощущая под рукой сердце Гарри, колотящееся со скоростью света. Миг, и в кончиках пальцев начинает покалывать, будто вся магия сконцентрировалась там, и из-под моей ладони неожиданно вырывается ослепительный разноцветный шар. Медленно проплыв ко мне, он касается моей груди, и оттуда вырывается точно такой же. Они, кружась, не спеша поднимаются над нами, сливаются воедино, и сфера лопается, осыпав нас снопом разноцветных искр. 
       — Ты понимаешь, что всё это значит? — полушёпотом, благоговейно произносит Поттер.       — Понимаю… — еле выдавливаю я. Зрелищно. Ничего не скажешь. — И если честно, мне страшно. Я ещё никогда и ни от кого не зависел так, как теперь от тебя.       — Но как же. — Парень проводит рукой по моему предплечью, где раньше красовался знак Пожирателей смерти.       — Нет, даже чёрную метку можно обойти… а вот это… — Я указал пальцем на то место, где только что лопнул шар. — Это решила за нас сама магия… Это не наш личный выбор. Такой контракт вообще нельзя разорвать…       — И что же теперь…       — Теперь мы связаны на всю жизнь… Наши магии отныне одно целое. Неразделимы… И, видимо, мы тоже.       — С ума сойти… Неразлучники… Я, кажется, понял…       — Что? — Я непонимающе смотрю на Поттера.       — Я знаю, у кого ещё есть такая магия. И он сможет нам помочь… Но нам придётся пожертвовать этим.       Поттер указывает на воскрешающий камень. Я округляю глаза, брови ползут вверх от осознания сказанного… По всему телу пробегается стайка мурашек и замирает в районе затылка.       — Уизли?       — Именно!       — Но ты убьёшь его этим.       — Ничего, мы что-нибудь придумаем. У нас будет примерно неделя.       — Неделя… — повторяю я задумчиво, еле дотрагиваясь пальцами до камня. Он холоден, как лёд, как сама смерть. — Уверен?       — Да, — тихо отвечает Поттер. — Я был уже на грани на шестой день.       — Я на второй… — признаюсь я после минутного молчания. — Дамблдор отнял его у меня, когда я уже поднёс к губам чашу с ядом.       — Кого ты потерял? — Гарри смотрит тепло и участливо. Ему в самом деле интересно услышать мой ответ.       — Вопреки твоим ожиданиям, это была не только Лили… Я хотел увидеть мать… Отец убил её у меня на глазах… — У меня дрожит голос.       — А ты убил его… — неожиданно догадывается парень.       — Да… — Я закрываю лицо руками. Воспоминания беспощадно всплывают из памяти и калейдоскопом проносятся перед внутренним взором. Вот бездыханное тело матери распласталось в огромной луже крови на полу гостиной; вот отец, тяжело дыша, стоит над ней с кухонным ножом в руках; вот я несусь на него, накидываюсь, и с безумным остервенением, беспощадно наношу удары куда придётся тем же самым ножом, который он выронил при моём появлении. Я нервно сглатываю, и сильные руки сзади обнимают меня, а жаркие губы решительно целуют в шею.       — Мне жаль, — шепчет Поттер.       — Мне тоже, — отвечаю я и трусь щекой о его ладонь. Мне сложно взять себя в руки, и несколько минут я молчу, глядя в окно. В свете уличных фонарей бодро кружат в танце крупные снежинки. Они девственно белоснежные, хрупкие; тронешь — и вся магия в секунду испарится.       — Эта наша магия очень хрупкая. Нам надо всегда быть в балансе, Гарри, иначе она может стать совершенно неуправляемой и погубить обоих.       — Знаешь, а я бы не отказался разнести с её помощью Министерство, — ответствует мой возлюбленный.       — Мда? И кто же, позволь узнать, займёт место министра, раз ты собрался устроить переворот.       — Ты, — не раздумывая, выстреливает Поттер.       — Что ж за глупый мальчишка мне достался? Сущее наказание. Думай лучше, где нам твоего Уизли искать?       — Моего? С чего ты взял? — отвечает он настороженно.       — Можешь назвать это интуицией.       Нервное поттеровское сопение за спиной невыносимо раздражает, и я не выдерживаю:       — Поверь мне, я не ревную. Это твои дела. Меня интересует сейчас лишь наша новая сила.       Гарри с минуту размышляет, уткнувшись подбородком мне в макушку. Я улыбаюсь одними уголками губ, чтобы он, не дай Мерлин, не заметил, а то ещё распушит хвост и зазнается. Одна мысль о том, что Поттеру есть дело до моих мыслей, согревала и давала надежду. На что? Глупец! Наивный глупец! Надежда на то, что Поттер бросит семью ради старого, ворчливого зельевара была такой же зыбкой, как и моё возвращение в магический мир. Да и вообще, благополучный исход сложившейся ситуации, мягко сказать, представлялся мне довольно смутно.       — Я оставил его в «Трёх мётлах», можем проверить, там ли он ещё, — отвечает Поттер.       — Хорошо, пойдём проверим. Подожди меня на улице. Мне необходимо кое-что взять.       — Прихвати и пару антипохмельных. Думаю, он неплохо надрался за это время.       Выходя из кухни, кидаю беглый взгляд на взъерошенного Поттера. Он ухмыляется и кладёт в карман воскрешающий камень. Глупый мальчишка. Он как всегда наивно полагает, что победа уже у нас в кармане.