Неожиданная встреча

      ОСТОРОЖНО! 18+       Я очнулся неожиданно. Меня кто-то бережно гладил по голове. Я чувствовал себя немощным и совершенно разбитым. Всё тело ломило, голова шла кругом, и я даже глаза не смог открыть с первой попытки. Со второй я всё-таки пересилил себя и разлепил веки. Ощущение было не из приятных. Слизистую резко обожгло от подвального холода, а налившиеся тяжёлым свинцом веки с трудом смыкались. Передо мной роились цветные точки, и лицо Снейпа я разглядел не сразу. Он сосредоточенно о чём-то размышлял, уставившись в пол. Моя голова покоилась у него на коленях. Наверное, я отключился. Что, чёрт возьми, за зелье он мне подсунул?       — Ты как? — слышу его голос, хриплый и совершенно бесцветный.       — Отвратительно, — признаюсь я, пытаясь приподняться на локте, но тщетно. — Ты точно сыворотку правды сварил? Или случайно положил вместо жимолости сушёный репейник?       — Какой же ты всё-таки гад, Поттер, — устало шепчет зельевар, перебирая пальцами мои тяжёлые, мокрые от пота пряди. — Как ты смеешь подвергать сомнению мои профессионализм и многолетний опыт? И тем более, если бы я хотел тебя отравить, давно бы это сделал, тебе так не кажется?       — Извини… но что, Мордред дери, тогда это было такое? Почему меня так приподняло и резко хлопнуло о каменный пол. Мне чуть не разнесло черепушку, — как-то расстроенно отвечаю, пытаясь посмотреть Снейпу в глаза, но он усердно отводит взгляд. Он что, плакал?       — Успокойся, Поттер. У ловцов плюшевая голова, набитая ватой.       Он кривится в улыбке, пытаясь снять напряжение. Лицо Снейпа белее мела. Он что, за меня переживал?       Северус замолкает на некоторые время, продолжая плавно перебирать мои растрепавшиеся волосы. На лбу между чёрных бровей залегла глубокая морщина. Она мне никогда не нравилась. Она делала его ещё старше и угрюмее, чем он был на самом деле.       — Я точно не знаю, могу лишь предположить, что моё зелье сняло с тебя мощное забвение.       — Но почему? Это же всего лишь веритасерум, он не может ничего снимать, — как-то не очень уверенно говорю я и понимаю, что совершенно не прав. В магии не существует ничего невозможного. Вообще.       — Не знаю, Гарри… Может, потому, что его сделал для тебя я. Возможно, моя сконцентрированная… м-м… — Снейп осёкся, подбирая слова, — магия тому виной.       Я вновь прикрыл глаза, в ушах сильно звенело. Несколько минут я думал, пытаясь унять бешено колотящееся где-то в глотке сердце и страх. Беспричинный, дикий, необузданный, животный страх. И меня неожиданно накрыл поток знания, как ледяной душ, и я вспомнил всё: как после войны нас с Роном почти сразу взяли работать в аврорат, после непродолжительных курсов спецподготовки, как мы отлавливали и допрашивали всех оставшихся в живых Пожирателей, как долго шёл судебный процесс против них, как я насмерть отстаивал права Снейпа перед судебной комиссией, как чёртов господин министр на пару со старшим аврором Далтоном Роуди оглушили меня двойным заклятием забвения. Меня трясло.       — Что случилось? — Снейп, видимо, почувствовал, как меня бьёт мелкая дрожь.       — Я вспомнил. Я — аврор. Ты был прав, — произношу почти по слогам.       Снейп молчал, всё ещё монотонно перебирая совиное гнездо всклокоченных волос на моей голове.       — Мне страшно, обними меня, — цежу сквозь зубы.       Он целует меня в лоб легко, еле дотрагиваясь, но холодные губы выдают его нервозность. Я прямо кожей чувствую его страх.       — Я знаю, Поттер. Я чувствую.       — Я тоже, — отвечаю и, наконец, привстав, сажусь. Смотрю на него долго, испытующе, а он всё так же гипнотизирует пол, не решаясь взглянуть мне в глаза. И что-то внутри меня щёлкает. Так громко, что кажется и Снейп слышит этот щелчок. Он бросает на меня растерянной взгляд, а я бросаюсь на него, валю на пол и прижимаю всем телом к холодному сырому камню.       Я держу крепко, не даю шевельнуться, руки намертво пригвоздили его запястья к полу. Но он кажется и не намерен сопротивляться. Прищурившись смотрит прямо в глаза, ждёт нападения. И у меня сносит крышу от этого его пристального взгляда. Я впиваюсь в его рот жёстко, слышен неприятный стук зубов о зубы, но это ли сейчас важно, когда вожделенное тело так близко, так горячо. Я прикусываю его губу и оставляю отметку: пусть знает, что он теперь мой, и на одной я не остановлюсь. «Территория должна быть меченой», — так говорят молодым аврорам на курсах в высшей академии, и я усердно её мечу. Кусаю за щёку, шею, плечо. Его выгибает дугой, и я чувствую набухший бугорок под плотной тканью брюк, усердно трусь об него и наблюдаю, как прикрываются от удовольствия глаза любовника, он стонет и подаётся вперёд. Ну, нет, не так быстро, мой друг!       Я невербальным обездвиживаю его и начинаю медленно сползать к паху. Гулкий звук расстёгивающейся молнии расходится по подвалу. Я с ликованием устраняю ненавистные чёрные брюки, отделяющие меня от желанной плоти. Член резво выскакивает из-под нижнего белья, и несколько секунд я просто любуюсь им, поглаживая подушечкой большого пальца нежную, ещё не вылупившуюся из крайней плоти головку. Он прекрасен: ровный, крепкий, в меру длинный и широкий, идеально входит в мою ладонь, и я плавно веду рукой вниз. Мой любовник молчит, и мне это не нравится, и тогда я перехожу к решительным действиям: я опускаю голову и медленно веду языком по головке, цепляю невзначай уздечку, прохожусь по всей длине идеального пениса и, дойдя до деликатных, поджарых яичек, наконец слышу долгожданный стон.       — Мне продолжить? — интересуюсь.       Молчание выводит меня из себя. Я чуть сильнее, чем дозволено, прикусываю мошонку, и моя жертва издаёт протяжный всхлип.       — Молодец, Снейп. Не молчи.       — Ты грёбаный извращенец, Поттер, — хрипит подо мной мужчина.       Теперь я нависаю над его лицом и неприятно скалюсь.       — Безусловно.       Не знаю, в какой момент я теряю контроль и засматриваюсь в его чернющие от злости глаза. Не знаю, как Снейпу удаётся отменить заклинание и в секунду оказаться верхом на мне. Наверное, это всё его спящая магия. Он сильный, давит всем телом, я пытаюсь сопротивляться, но его резвый поцелуй обездвиживает меня лучше всяких заклинаний. Я перестаю ёрзать и отвечаю ему, всасываю и прикусываю губу, пробую шершавый язык на вкус: он ловкий, дразнящий, с терпким привкусом кофе. Меня накрывает невыносимое возбуждение и я испускаю стон в рот Северусу. Он улыбается и немного отстраняется.       — Попался, Поттер. Никогда не сбрасывай со счетов многолетний опыт, быструю реакцию и острый ум. Кто-то всегда сможет обвести вокруг пальца глупого, наивного мальчишку.       — А я, может быть, и не против совсем этого опытного, реактивного и остроумного.       Снейп смеётся, заливисто, от души. Я любуюсь им.       — А ты подхалим Поттер. Вот уж никогда бы не подумал.       — Ты просто плохо меня знаешь.       Снейп ослабляет хватку, и я притягиваю его за шею, заставляя себя поцеловать. В этот раз ласка получается достаточно мягкой и чувственной. Северус отлично целуется, и мне совершенно не хочется прерывать эти ловкие губы и проворный язык. Но через несколько мгновений возбуждение становится совершенно невыносимым, и я вновь начинаю ёрзать, в попытке потереться об него ноющим членом. Снейп быстро соображает и спускается к моему паху. Я рычу от удовольствия, когда он высвобождает мой пульсирующий член из тесной ткани джинс.       Его язык жадный и горячий, плавно скользит по всей длине, принося облегчение, даря неведомые ощущения мужского петтинга. Почему-то мне всегда казалось, что мужчины умеют делать это намного лучше, ввиду одинаковой физиологии, а может быть это всего лишь Снейп читал мои пошлые, перевозбудившиеся мысли. Без разницы. Когда он втянул в рот одно яичко, я застонал громко, в голос, и вцепился руками в его волосы, не давая отстраниться. Снейп даже не попытался высвободиться, а вместо этого, подчиняясь давлению моих ладоней, спустился ещё ниже.       Я понял, что он задумал лишь в момент, когда он, еле-еле скользя языком, прошёлся вдоль сверхчувствительного канальца между мошонкой и задним проходом. Я задохнулся от восторга и вспыхнувшего яркой вспышкой во всём теле ощущения блаженства.       — Да-а-а! — застонал я, не в силах даже пополнить запас воздуха в лёгких, и выгнулся навстречу горячему языку.       Мгновение — и по канальцу скользнули два влажных пальца, а проворный язык и губы вернулись к ноющему и чуть подрагивающему члену. Ещё одна вспышка наслаждения обожгла всё тело — намного острее, чем до этого, — и я резко распахнул глаза, не понимая, что происходит. То, что я увидел, меня поразило до глубины души. Мы с Северусом занимались любовью в магической сфере. Наши магии сгустились и слились воедино, образовав огромный мыльный пузырь, который теперь медленно вращался вокруг нас и переливался всеми цветами радуги. Потрясающе! В жизни такого не видел!       — А-а-ах-х… — Снейп вырвал у меня очередной стон, несколько раз жёстко пройдя рукой по члену и лизнув головку. — Хватит! — грубо остановил его я. — Сжалься!       Северус хищно улыбается мне, медленно приподнимается, пристраиваясь между моих ягодиц, наклоняется и страстно целует, прикусив до крови губу. Металлический вкус смешивается со слюной, и это возбуждает ещё больше, хотя, казалось бы, куда. Чувствую, как ловкий палец проскальзывает в моё узкое отверстие, никогда не знавшее предварительных ласк, и медленно исследует его. Мне так хорошо, что кажется, будто я сплю и мне снится волшебный эротический сон, а красочная сфера вокруг нас вращается всё быстрее, довершая невероятную картину. Волшебство какое-то.       — Я хочу тебя! — шевелю одними губами, смотря ему прямо в глаза, но этого достаточно, чтобы Северус окончательно слетел с катушек и резким движением вошёл в меня на всю длину.       Я задыхаюсь от резкой боли, пронзившей всё тело; в глазах темнеет, и я уже готов оттолкнуть от себя озверевшего зельевара, как тот ловко хватает мой полуобмякший от боли член и начинает плавно скользить по нему влажной от слюны рукой. Я шумно втягиваю носом воздух, балансируя на грани добра и зла, удовольствия и боли, и мне нравится этот сумасшедший баланс. Немного переведя дух, я подталкиваю любовника к активным действиям, и он послушно начинает двигаться внутри меня. Боль постепенно уходит, оставляя лишь наслаждение, и наши стоны слившиеся в один. Я судорожно блуждаю руками по его тощему заду и смотрю в бездонные, чёрные глаза хищной птицы, а он яростно, с остервенением вколачивается в меня.       Мыльный пузырь вокруг нас, кажется, уже вращается со скоростью света, сливаясь в единое разноцветное пятно. Ещё несколько толчков — и мир превращается в царство хаоса: наш дикий вой, выгибающиеся в экстазе тела, брызги спермы и энергетической сферы сливаются воедино. Тяжело дыша, Северус замертво валится на меня, подминая под себя, целуя в чересчур чувствительную теперь шею. Я еле нахожу в себе силы обнять моего, теперь во всех смыслах, зельевара. Даже пусть не отнекивается!       Так мы лежим несколько долгих минут, переводя дух. Кажется, будто время остановилось и мир затих, наблюдая за нашим счастьем.       Тяжело вздохнув, зельевар наконец приподнимается на руках и внимательно смотрит мне в глаза.       — Люблю тебя, чёртов мальчишка. Конечно, я твой… всегда был, есть и буду, — улыбаясь, произносит он и целует в нос.       Я улыбаюсь в ответ, не веря своим ушам.       — Услышал, да? Подлый змий! Нельзя же вот так просто брать и подслушивать чужие мысли, — немного обиженно бубню я, целуя жилистую худую шею.       — Мне можно, — загадочно отвечает он и, рывком выйдя из меня, встаёт.       Я чувствую некоторую досаду от осознания, что всё так быстро кончилось. Но эта феерия наших взаимоотношений, наконец, нашедшая баланс и навсегда впечатавшаяся на подкорке головного мозга, не оставляла мне ни малейшего шанса когда-нибудь забыть об этом. Я буду бережно хранить и лелеять до конца своих дней эту чарующую магию; думаю, так же, как и Северус. Это было поистине волшебно.