Как Золушка, но с членом

      — Мерлин, Гарри, наведи это на… аргх, просто убери эту штуку от меня, ладно?       Нахмурившись, Гарри любезно отводит бедра в сторону, прежде чем начать рыться в папках на столе Рона.       — Отвали, — ворчит он, когда Рон продолжает почти со страхом смотреть на его промежность, на долбанную палатку, которая появилась благодаря члену эрекции Гарри под его темно-бордовой мантией. — Рон, — раздраженно говорит Гарри, — пожалуйста, перестань таращиться. Черт, ты делаешь все только хуже!       — Что, черт возьми, я делаю?! — Голос Рона резко повышается. — Это ты тут расхаживаешь с важным видом и размахиваешь этой штукой у всех перед носом, угрожая ею нам!       — Угрожая?!       — Ну да! И это совсем не похоже на направленную на тебя палочку! — Теперь у Рона хватает порядочности выглядеть смущенным. — Это… нервирует, приятель.       Гарри скрежещет зубами, стискивая челюсти, сжимает в кулаке несколько листов пергамента из папки и поправляет свою униформу, чтобы она свободно спадала на груди.       — О, мне так жаль, что я доставляю вам всем такие неудобства. Лично я восхитительно провожу время, гуляя с постоянным ебаным стояком, но, блядь, для вас всех это должно быть намного сложнее…       Рон издает звук наполовину сочувственный, наполовину раздраженный.       — Именно поэтому тебе было дано разрешение уйти в отпуск до тех пор, пока ты…       — Пока я что, Рон? — почти кричит Гарри, наконец, найдя нужную папку и дернув ее так сильно, что она раскрывается, а листы аккуратно сложенного пергамента вываливаются на стол, слетая с края и падая на пол. Вздохнув, Гарри на мгновение зажимает пальцами переносицу, поднимает очки и трет глаза. — Послушай, — устало говорит он, — все это, блядь, чушь собачья, и я знаю, что некоторые люди, сука, смеются надо мной, но, черт возьми, Рон, я не могу просто сидеть дома и ждать, пока все это уляжется, ясно?! Скорее всего, я его отрежу, а потом покончу с собой!       Потому что он уже ждал, что все само собой пройдет. Он прождал целую неделю после выписки из госпиталя Св. Мунго.       — Praestolor de conpar, — наконец провозгласил старший целитель после пятнадцати минут монотонного бубнения о колдовстве, которым был поражен Гарри, торжественно кивая и угрюмо глядя на член Гарри, натянувший укрывающие его до пояса простыни бугром. — Мне ужасно жаль, аврор Поттер. Примите мои глубочайшие соболезнования.       — То есть вы утверждаете, — безмятежно произнес Гарри, сложив руки на животе, — что эта… проблема не имеет никакого действенного медицинского лечения?       — Мы могли бы… осушить фаллос, — неловко сказал один из младших целителей, почесывая затылок и старательно отводя взгляд от эрекции Гарри.       — Ну, тогда давайте попробуем? — радостно спросил Гарри.       — Это принесет только временное облегчение, аврор Поттер, и мы должны предупредить, что это невероятно болезненно, не говоря уже о втор…       — Давайте. Попробуем. Это, — проговорил Гарри, его улыбка неподвижна и совершенно ужасающа.       Пятнадцать минут спустя Гарри лежал, свернувшись калачиком на боку, слезы агонии капали с кончика носа, а все тело дрожало от боли и покрылось потом.       — Ладно, — прохрипел он. — Значит, больше никаких осушений. Следующий вариант?       — У нас нет других вариантов, аврор Поттер, — сказал старший целитель уже больше сурово, чем сочувственно. — Это древняя, необратимая магия, и колдовство, вероятно, уже вплелось в ваши кости. Вы ничего не можете сделать, кроме как… ждать.       — Ждать чего, кого, мою родственную душу?! — Гарри стиснул зубы, оскалившись на целителя, когда поднялся в полусидячее положение. — Но это же просто нелепо! Вы же целитель, так исцелите меня! Я не могу ходить с ебаным стояком такого размера всю оставшуюся жизнь, вы что, блядь, шутите?! — совершенно истерично закончил тираду Гарри.       — Отдыхайте, — приказал старший целитель, когда снова уложил Поттера на кровать. — Я выпишу вам рецепт на снотворные зелья, так как, вероятно, будут некоторые проблемы с засыпанием…       Гарри посмотрел на него так злобно, что больше ни один целитель не зашел в палату, пока его не выписали.       А потом он провел неделю в своей квартире, ждал… и дрочил.       Это пройдет, говорил он себе на повторе и дрочил.       Это было совсем не приятно.       Гарри сжимал свой член в кулаке, пока тот не натерся и болезненно не запульсировал, крайняя плоть ярко покраснела и воспалилась, яйца ныли от того количества сухих оргазмов, что он пережил. Ладонь была грубой и мозолистой на сверхчувствительном стволе, и Гарри даже пришлось надеть браслет на запястье, настолько оно стало ужасно чувствительным и скрипучим. Холодный душ только и делал, что закупоривал носовые пазухи, сон по большей части ускользал — ебучая палатка между ног говорила, что он никогда не сможет спать, устроившись поудобнее, а отвращение, которое он испытывал к снотворным зельям после войны, все еще было достаточно сильным, чтобы Поттер не мог заставить себя проглотить ни одно из них.       Это пройдет, повторял он все время.       В конце концов, пытаясь отвлечь себя, он прилетел к Рону и Гермионе и собрал невероятно сложную колыбель для Рози; Рон был благодарен, что ему не пришлось страдать во время этого процесса, а Гермиона наблюдала за Гарри с тревогой, как будто беспокоилась, что он может вдруг упасть и вырубиться из-за отчаянно торчащего стояка.       — Ты уверен, что все в порядке, Гарри? — несколько раз спрашивала она, пока Гарри не повернулся и не уставился на нее, выпуклость в его джинсах угрожающе дернулась.       — Миона, — прошипел Гарри. — Я же сказал, что все в порядке. Я провел пять дней, надрачивая свой теперь постоянно эрегированный член, у меня ноет запястье, яйца болят, но в остальном я в порядке. А теперь, ты можешь подтвердить, что этот кусок дерьма должен иметь только три ноги, потому что я не могу придумать, куда засунуть четвертую?!       Когда они прощались после ужина, Гермиона стояла, заламывая руки.       — Я читала о Praestolor de conpar, заклинание древнее и невероятно сильное, и… — она печально вздохнула, — я полагаю, что теперь у тебя есть реальный шанс выйти куда-нибудь и поискать кого-то.       — Ты хочешь сказать, что я должен искать свою родственную душу, — ровным голосом произнес Гарри, его глаза потускнели, а пах все также болел.       — Ну, я знаю, это звучит как будто… я имею в виду, что колдовство было создано ведьмой, которой разбил сердце человек, который, она верила, был ее единственной любовью. Она пришла в ярость и… — лепетала Гермиона, когда Гарри устало вздохнул, ей стало отчаянно жаль его. — Я хочу сказать, что термин «родственная душа» относительно современен, да? Произведения… Любовные романы, и… И кино. Объективная теория, стоящая за колдовством, гласит, что тебе просто нужно найти человека, наиболее подходящего твоему… — она покраснела, взглянув на его промежность, прежде чем покачать головой и быстро заморгать, — тебе. Человека, который был бы идеальной парой для тебя, с которым ты, вероятно, провел бы свою жизнь и…       — Потому что такого найти легче, чем родственную душу, — печально пробормотал Гарри, беспомощно закрывая ладонью промежность, когда его член снова начал пульсировать.       Рон как раз в этот момент вышел из кухни, возмущенно пискнув:       — Эй! Только не перед моей женой, что с тобой такое?!       — А ты не мог бы заткнуться, Рон?! — крикнул в ответ Гарри, прежде чем отправиться домой через камин и гневно мастурбировать остаток ночи.       Ничто не помогало: даже образ дяди Вернона в розовых панталонах с оборками, МакГонагалл в высоких кожаных сапогах, размахивающей плеткой, Снейпа в школьной форме — хотя все эти мысленные образы заставляли Гарри рыдать громко, хрипло и сухо, в подушку.       Но все же он верил, что это пройдет, и решительно вернулся к работе в следующий понедельник, несмотря на то, что ему было предоставлено столько недель оплачиваемого отпуска, сколько может потребоваться.       Все это было неделю назад. И проблема до сих пор никуда не делась.       — Мы же не просим тебя сидеть дома и ждать, пока он спадет, — спокойно говорит Рон, пристально глядя на него, сложив руки на животе и откинувшись на спинку стула. — Мы просим тебя пойти и, если не искать свою родственную душу, — почти кричит он, когда Гарри сердито открывает рот, чтобы прервать его, — то просто потрахаться. — Он небрежно пожимает плечами под пристальным взглядом Гарри. — Секс должен сработать лучше, чем игра на волшебной флейте в одиночку, приятель. Гермиона считает, что это может даже обеспечить более длительные периоды облегчения по сравнению с эффектом от дрочки.       — Нет никакого облегчения от дрочки, — бормочет Гарри с болью в голосе, опускаясь на стул за своим столом и снимая очки, протирает глаза. — Это просто… Он остается твердым даже после того, как я… — он замолкает, вздыхая, неуверенный, смущен ли он вообще.       — Ты вообще с кем-нибудь спал с тех пор, как…?       — Нет, — скучающе перебивает его Гарри. — Я уже очень давно не вставлял свой член в мужские задницы, и если это само по себе не говорит тебе, как все безнадежно, то… — все более лихорадочная тирада Гарри обрывается, когда раздается резкий стук в приоткрытую дверь, и она распахивается.       Малфой входит, его прямоугольные очки без оправы сидят на кончике носа, когда он пристально всматривается в длинный свиток в своей правой руке, огромная кипа красочно маркированных файлов зажата в изгибе левой. Он одет в аккуратно выглаженные серые брюки с заправленной в них безупречно белой рубашкой, темно-красный и бронзовый полосатый галстук завязан в идеальный двойной Виндзорский узел. Волосы, такие же светлые и блестящие, как и всегда, аккуратно зачесаны, и лишь несколько непослушных прядей спадают на лоб. Причудливое орлиное перо заткнуто за розовым ухом, а на его остром, как бритва, носу виднеется пятно зеленых чернил.       Уже не в первый раз Гарри замечает, что Малфой несправедливо привлекателен, и это даже не последствия гребаного колдовства, оно не вынуждает оценивать всех лучше. Малфой просто действительно очень красив. И далеко, далеко за пределами лиги Гарри.       Он просто стоит, молча шевеля губами, пока читает, в течение нескольких секунд, прежде чем поднять глаза, раздраженно хмурясь в тишине кабинета Гарри и Рона, как будто его грубо прервали.       — Вы приготовили мне отчеты за неделю или нет? — не выдерживает он, когда видит, как Рон собирает охапку папок.       Рон закатывает глаза, обходит свой стол, останавливаясь на мгновение рядом с Гарри, чтобы взять еще две папки, прежде чем пойти и грубо сбросить всю кучу в руки Малфоя.       Слегка присев и изо всех сил стараясь не уронить нелепо большую охапку, Малфой скалится на Рона. Взгляд становится ярче, когда очки для чтения внезапно соскальзывают с носа и падают на пол.       Рон просто хихикает, хватая трехдневной давности, наполовину пустую пачку чипсов из-под груды раскрытых конвертов на столе Гарри и возвращаясь на свое место. Малфой издает крайне раздраженный звук, когда выглядывает из-за стопки папок в руках в попытке найти свои очки.       — Поттер, — он машет пальцем, зажатым между папками, в неопределенном направлении своих очков, — не будешь ли ты так любезен? — Продолжая сидеть, Гарри машет рукой, левитируя изящные очки на вершину горы, которую держит Малфой. И получает за это крохотную деловитую улыбку. — Премного благодарен. Разве ты не должен быть нездоров и в отпуске? — спрашивает он Гарри, слегка наклонив голову, так что его аккуратно причесанная челка скользит по лицу.       Еще глубже засунув пах под стол, Гарри энергично трясет головой.       — Нет, я в полном порядке.       — Ты действительно словил какое-то заклятие, которое навсегда искалечило тебя? — с любопытством уточняет Малфой.       Рон громко хакает с полным ртом чипсов.       Бросив на него сердитый взгляд, Гарри снова качает головой.       — Нет, не искалечило, — слабо усмехается он. Когда Малфой просто продолжает выжидающе смотреть на него, Гарри хрипит: — Я в порядке, правда.       Малфой пожимает плечами, отворачиваясь со своей ненадежно сложенной стопкой папок, и, когда он выходит, Гарри делает вид, что его почти не поражает совершенная округлость его идеальной задницы — им вообще разрешено носить такие облегающие брюки?!       — Секс, — неопределенно бормочет Гарри, бессознательно потянувшись одной рукой к своему члену и поглаживая большим пальцем напряженную выпуклость. — Мне надо немного выпить.       Рон выглядит чрезвычайно довольным.       — Есть один парень, которого Джордж нанял помогать с магазином, — сразу же весело говорит он. — Сэмюель какой-то-там. Может мне… Эээ… Ты сначала поужинаешь или типа того? Или… Ты знаешь, сразу…? — Он показывает туда, где член Гарри стоит на полной мачте под столом.       Гарри смотрит на него с раздражением.       — У меня есть сомнения насчет того, что Сэмюель какой-то-там — моя вторая половинка, но я не собираюсь сразу тащить его в постель, чтобы оттрахать до бесчувствия, Рон.       — Так, это значит «да»? Может, мне совой попросить Джорджа помочь?       — Да, без разницы, — с несчастным видом говорит Гарри, закрывая лицо руками. — Это не означает, что я собираюсь выходить из дома и искать кого-то получше.

~*~

      — Ну что? — Рон возбужденно наклоняется вперед, стул скрипит под ним. — Как все прошло?       — Отлично. Мы планируем пожениться следующей весной.       Гарри грохает кружкой с чаем по столу, прежде чем броситься в кресло. Теперь его бедра болят, они почти всегда дрожали от напряжения, когда он ходил с каменно-твердым членом, который нетерпеливо качался под одеждой, намеренно измененной до большого размера. А теперь они еще и болят.       Рон выглядит удивленным.       — Подожди, правда?       Гарри раздраженно цокает языком, беря свой чай.       — Нет, Рон! Этот парень долбаный псих, ясно? Ты свел меня с гребаным психом. Он хотел, чтобы я расчесывал ему волосы, делая вид, что он кот, а он бы в это время лизал мои пальцы или что-то в этом роде. — Гарри делает сердитый глоток чересчур сладкого чая, в то время как Рон издает сдавленный звук в кулак, лицо краснеет, когда он осторожно проглатывает смех.       После нескольких секунд яростного глотания Рон спрашивает с вынужденной беспечностью:       — Так… ты не трахнул его?       — Ну, конечно, я его трахнул, — мягко отвечает Гарри, со вздохом подтягивая к себе дневную кипу бумаг. — В общем-то, в этом все дело, не так ли?       — Это было раньше или позже того, как ты… эээ, погладил его?       — Какое это имеет значение? — фыркает Гарри, поднимая брови и приводя себя в порядок с шипением от дискомфорта. — Дело в том, что я трахал его четыре часа подряд, и я все еще…       — Ну и ну, Поттер, — протягивает шикарный, ужасно знакомый голос от дверного проема, и Гарри дергается, оглядываясь с очень быстро вспыхнувшим лицом, что чувствует, как на лбу выступил пот. Малфой прислоняется плечом к дверному косяку, накрахмаленная, тонкого покроя мантия бледного небесно-голубого цвета ниспадает каскадом по его гибкому телу, когда он стоит там и ухмыляется, серые глаза блестят со злым ликованием. — Напряженные выходные?       — Отвали, Малфой, — громко говорит Рон, пока Гарри бормочет что-то и пытается не умереть от смущения. — Иди досаждай кому-нибудь еще, слишком рано в этот гребаный понедельник смотреть на твою заносчивую рожу.       — О, я всегда могу вернуться позже и узнать подробности, — беспечно парирует Малфой. — Поттер, кажется, не возражает раздавать их. Четыре часа подряд, Поттер? — а потом со смешком добавляет: — Ты принимаешь какие-то зелья выносливости?       — Я… Я имел в виду… — Лицо Гарри теперь соответствует его униформе. В штанах член выплескивает струю смазки, когда Малфой рассеянно облизывает губы.       — Ради всего святого, Малфой, какого хуя тебе надо? — грубо спрашивает Рон, стукнув кулаком по столу, и его чашка с чаем громко дребезжит.       — Абсолютно никакого, — спокойно отвечает Малфой. — Я просто проходил мимо и услышал, что Поттер трахнул кота.       — О боже, — выпаливает Гарри, совершенно сбитый с толку. — Малфой, я… Я не трахал кота, клянусь, это было…       Малфой смеется. Округлые плечи трясутся, когда он откидывает голову назад и громко смеется, глаза мерцают озорством, щеки розовеют от веселья. Гарри пристально смотрит на него.       — Расслабься, Поттер, — поддразнивает он, выпрямляясь и проводя руками по своей удивительно облегающей одежде. — Я уже больше полутора десятка лет тебя разыгрываю. Тебе не кажется, что пришло время научиться если не распознавать это, то хотя бы придумывать полуинтеллектуальные ответы?       — Чертов придурок, — раздраженно бормочет Рон, когда Малфой неторопливо уходит, все еще посмеиваясь. Гарри незаметно трет брюки спереди; розовые щеки и блестящие глаза Малфоя все еще пляшут перед ним. — Эй, так ты опять встречаешься с этим парнем-котом?       Гарри тут же перестает скрежетать зубами и со стоном валится вперед.       — А ты как думаешь, Рон?       — Скорее всего, нет…?       — Десять очков Гриффиндору.       — А как насчет того парня, Андре, с которым ты время от времени трахался по-быстрому?       — Я не видел его больше трех лет. Да и я думаю, он сейчас помолвлен. Вроде.       — Блять, ты хоть понимаешь, какая жалкая у тебя светская жизнь, приятель?       — Я подойду и трахну тебя, если ты не заткнешься, — ласково говорит Гарри, выпрямляясь и осушая свою кружку чая, а Рон случайно разбивает свою и неразборчиво бормочет что-то в течение следующих трех минут.

~*~

      Слишком горячая вода стекает вниз по телу, но он не двигается и не пытается отрегулировать температуру. Гарри стоит там, склонив голову под струи и закрыв глаза, волосы свисают на лицо, ладони упираются в кафель, а плечи опущены внутрь.       Ноги, слабые и переутомленные, дрожат, а бедра ноют и болят. Спина скрипит, позвоночник глухо щелкает каждый раз, когда он потягивается, и длинные следы, располосовавшие спину по всей поверхности, горят под экстремальным жаром.       Член стоит, раскрасневшийся, темно-красный, и дергается каждые несколько секунд, требуя прикосновений, вены тревожно вздуваются вдоль толстой длины. Гарри все еще ощущает мягкое давление вокруг, плотное и мокрое. Он все еще слышит громкие, влажные звуки смазки и предъэякулята от каждого толчка бедер, каждого толчка члена, беспорядочно хлюпающего густой, липкой смесью в заднице его спутника в начале этого дня; громкие, намеренно распутные стоны все еще звучат в голове, заставляя стискивать зубы и закатывать глаза, как он делал во время траха.       Возможно, — как одно из последствий колдовства — он никогда больше не сможет наслаждаться сексом, даже оставаясь постоянно твердым. Гарри не может придумать никакой другой причины, почему он не наслаждался; почему он так спешил закончить все это. Все казалось неправильным, вынужденным — в некотором роде так и было, если принять во внимание тот факт, что Поттер заставил себя пойти на это свидание за ланчем и агрессивно флиртовать, пока спутник не пригласил его к себе домой, где они сразу же приступили к делу.       Он даже не целовал этого парня.       Гарри проводит остаток вечера, развалившись на диване в халате и с бутылкой Огденского, балансирует на одном бедре, когда пьет и вводит себя в пьяный ступор. Когда после семи вечера раздается громкий стук в дверь, Гарри морщится и закрывает уши руками, скуля в направлении шума.       — Уходите, — хнычет он еле слышно.       — Гарри, открой эту чертову дверь! — рявкает Рон.       — Мы знаем, что ты там, Гарри, мы чувствуем, что ты запер себя там! — кричит Гермиона.       После значительного количества времени, потраченного на поиски палочки, Гарри очищает себя и снимает запирающие чары в несколько щелчков, очень громко звучащих в тишине квартиры.       — О, ты еще жив! — говорит Рон, хмурясь, когда он входит и замечает Гарри, свернувшегося в жалкий клубок на диване. — Я думал, что просил позвонить мне по камину, когда ты вернешься со своего свидания. Какого хуя тут произошло? Мерлин, здесь пахнет тухлыми яйцами, покрытыми спермой, — добавляет он, зажимая нос двумя пальцами и демонстративно спеша открыть окно.       Гермиона садится на диван напротив Гарри и озабоченно смотрит на него.       — Ты вообще ходил на свидание?       — Да, — тупо отвечает Гарри; он без очков, и Гермиона — очень размытая, лохматая фигура, плавающая перед ним.       — И как? — осторожно подталкивает она его.       Гарри пожимает плечами.       — Все нормально.       — Все еще стоит? — глупо спрашивает Рон.       Гарри бросает на него усталый взгляд, прежде чем многозначительно указать на свой пах; он неуклюже натянул халат, когда они вошли, и теперь тот напоминает махровую палатку.       — Я приготовлю чай, — ворчит Рон, покраснев, прежде чем уйти на кухню. Звук наполняющегося чайника тихо дребезжит в наступившей тишине.       — Мне жаль, что ты такое переживаешь, — тихо говорит Гермиона. — Нам обоим.       — Да? — Гарри слегка повышает голос в сторону кухни и слышит нетерпеливое чихание Рона.       — Тебе явно некомфортно с этим, — признает Гермиона, махнув рукой в сторону его промежности. — Ты выглядишь ужасно, — добавляет она, блуждая взглядом по темным полумесяцам под его глазами, которые наполовину опускаются к щекам, по тому, как он побледнел, как посерела кожа, как волосы почти пугающе вышли из-под контроля.       — Я чувствую себя ужасно, Миона, — признается Гарри, прижимая ладони к глазам и энергично потирая их. — Я почти не сплю уже больше трех недель, я едва могу думать половину времени с этим… — он опускает обе руки вниз, чтобы яростно указать на свою эрекцию. — И я сомневаюсь, что когда-нибудь найду кого-то, так что это делает все еще больше…       — Подожди, что ты имеешь в виду? — хмурясь, перебивает его Гермиона. — Почему ты сомневаешься, что найдешь кого-нибудь?       — Во-первых, у меня никогда не было большой надежды, ясно? — нетерпеливо говорит Гарри, откидывая голову на спинку дивана. — Даже до этой ебаной заварухи — я никогда не думал, что найду хоть одного подходящего парня, и… и… Ты знаешь? Я не уверен, есть ли вообще для меня кто-то.       — Почему?       Гарри фыркает.       — А ты бы со мной встречалась? — саркастически спрашивает он. — Ты заметила, какой была моя жизнь до сих пор? Когда она была для меня сплошными розами и солнцем?       — Гарри, я сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти, но все это не имеет никакого отношения к поиску кого-то, в кого можно влюбиться, — говорит Гермиона решительно, на одном дыхании. — Я знаю, что это из-за проклятия ты в раздрае, но ты не можешь просто сидеть здесь и чувствовать безнадежность и жалость к себе. Конечно, ты не найдешь кого-то идеально подходящего сразу после… скольких, трех свиданий? Мне жаль, что ни один из тех мужчин не подошел тебе, но я также уверена, что ты сам не хотел, чтобы кто-то из них был подходящим.       — Никто из них не стал бы беспокоиться обо мне, если бы не мое имя, — бормочет Гарри, накрывая свой член подушкой и морщась.       — И твой гигантский стояк, — добавляет Рон из кухни.       Гермиона цыкает.       — Неужели тебе никто не нравится? Кто сразу приходит на ум?       Гарри намеренно не позволяет своему мозгу осознать вопрос.       — Нет, — тут же отвечает он.       — Ну, — вздыхает Гермиона, — ничего не остается, только ждать.       — Подожди, а сейчас-то что? — рявкает Гарри. — Почему все просят меня подождать, мать твою? Что ты предлагаешь мне делать, пока я жду? Пройти этот блядский путь через весь Лондон в надежде найти его? И как это называется? Какая-то долбаная версия Золушки? О, черт, — стонет он, — это и правда похоже на Золушку, да?! Как Золушка, но с членом. Член вместо туфельки.       — На мой взгляд, сама предпосылка этой глупой истории ошибочна, — надменно говорит Рон, входя в комнату с нагруженным чайным подносом, который следует за ним, шатко подпрыгивая в воздухе. — Я имею в виду, каким же тупорылым должен быть этот гребанный принц, если он не может вспомнить лицо девчонки? Он ведь провел целый вечер, целуясь с ней, верно? — Рон протягивает им кружки с чаем, и Гарри с Гермионой весело поворачиваются к нему. — Разве она не была самой красивой девушкой во всем королевстве? Тогда почему он полагается на ебаные туфельки, сделанные из стекла — кто делает обувь из стекла?! — вместо того, чтобы просто посмотреть девушке в лицо и узнать в ней ту, из-за которой у него бешеный стояк? Что за полное дерьмо. У маглов какая-то долбаная литература, чувак.       — Может, у него был фетиш на ноги, — неуверенно предположил Гарри, наконец выдавив кривую улыбку.       — Вероятнее всего, — соглашается Рон, кивая и ухмыляясь, когда поднимает свою кружку в направлении Гарри. — Значит, ты хочешь дать объявление о помощи в поиске задницы, которая лучше всего подойдет твоему члену?       Даже Гермиона хихикает над этим, а Гарри ничего не может поделать, только потягивать чай и угрюмо смотреть на них, пока подушка на его коленях танцует с каждым подергиванием его бедного, проклятого члена.

~*~

      Я люблю барменов, решает Гарри. Никто другой не подаст ему восьмой огненный виски со льдом, даже не моргнув, как это делает высокая худая ведьма с дюжиной движущихся татуировок на руках и плечах.       Гарри слабо улыбается ей, когда она меняет его пустой стакан на новый, размышляя, не должен ли он был сначала доковылять до туалета, чтобы быстро отдрочить, прежде чем заказывать этот раунд.       Выпивка, приходит он к выводу, бесконечно предпочтительнее, чем еще одно бесполезное свидание, которое закончилось бы посредственным, бесстрастным трахом, после которого осталось бы легкое тошнотворное послевкусие. Развитие проблем с алкоголем — вот то, на чем он должен сосредоточиться. Нахуй родственные души — особенно его собственную.       — Привет, ворчун.       Мягкое, ровное приветствие легко узнаваемым голосом поражает своей приятностью.       Гарри поворачивает голову, и зрение слегка плывет.       — Малф… ой? — бормочет он, растерянно моргая при виде длинного бледного тела, которое усаживается на табурете рядом с ним.       Член Поттера дергается.       — Поттер, — кивает Малфой, склонив голову набок, — я и не знал, что ты алкаш.       — Я не алкаш, — тут же отвечает Гарри. — Ну, во всяком случае, пока нет. — Он слегка прищуривается, поправляет очки на носу и моргает, когда Малфой наконец-то приходит в себя и криво усмехается. — Что ты… что ты здесь делаешь?       — О, прости, — глаза Малфоя округляются, — я не знал, что это место предназначено только для Золотых Идиотов.       Гарри кладет голову на руку, забывая ответить в течение нескольких секунд, пока просто смотрит на Малфоя с мягкой, хитрой улыбкой, которая медленно растягивается на его лице до тех пор, пока он не начинает лыбиться, как тупой болван. Малфой отворачивается, делает несколько глотков своего напитка и долгое время игнорирует его, прежде чем снова повернуться с нетерпеливым:       — Хорошо, что? Это действительно проблема, что я сижу здесь?       — Абсолютно нет, — быстро отвечает Гарри. — Никогда бы не подумал, что ты сядешь рядом со мной.       — Да, ты и я, Поттер, — говорит Малфой, слегка скривив губы. Затем, чуть более серьезно. — С тобой все в порядке? Где Уизли?       Гарри пожимает плечами.       — Видишь ли, мы иногда ходим порознь.       — Трудно поверить, — беспечно говорит Малфой. — У меня сложилось впечатление, что Уизел — твой личный телохранитель.       — Да, — качает головой Гарри с насмешливой ухмылкой, — я был известен тем, что расхаживал в сопровождении телохранителей. Конечно.       Малфой слегка краснеет, хмурясь, даже когда поджимает губы в улыбке.       — Грег и Винс были моими друзьями, ты, придурок.       — Конечно, — повторяет Гарри, смеясь, когда Малфой толкает его острым локтем в руку.       — Мерлин, ты действительно все еще задница, — говорит Малфой, поднимая свой высокий бокал с чем-то прозрачным и лимонным и делая большой глоток. Гарри наблюдает, как кадык подпрыгивает, когда Малфой глотает, а затем просто смотрит на шею Малфоя — длинная, изящная, бледная, безупречная кожа. Шея, которая будет выглядеть только красивее с полудюжиной засосов на ней.       Член Гарри снова подпрыгивает.       — На что ты уставился? — ошеломляющий румянец Малфоя возвращается, когда он снова поворачивается и спрашивает немного раздраженным тоном.       — На тебя, — выпаливает Гарри, прежде чем вздохнуть и поправить свернутую рабочую мантию на коленях. — Зачем ты пришел весь такой горячий? — печально бормочет он себе под нос. — Это действительно отвлекает.       Когда Гарри украдкой бросает быстрый взгляд, Малфой смотрит на него с открытым ртом, выглядя совершенно ошарашенным.       — Мерлин, Поттер! — шипит он, краска стекает вниз по его шее к тонкой полоске ключиц, которая видна из-под воротника кремовой рубашки с немного ослабленным галстуком. — Насколько ты пьян?       — Пьян, — решительно подтверждает Гарри. — Достаточно пьян.       — Достаточно пьян для чего? — Малфой пристально смотрит на кусочек лимона, плавающий в напитке, но Гарри видит, как костяшки его пальцев белеют и становятся острыми — он слишком сильно сжимает свой стакан.       Гарри чувствует, как его стояк с надеждой склоняется в сторону Малфоя.       — Возможно, чтобы угостить тебя выпивкой, — не подумав, отвечает Гарри.       — У меня уже есть выпивка, Поттер.       Гарри протягивает руку и выхватывает бокал из рук Малфоя, отправляя его в полет через бар. Малфой удивленно моргает, услышав звон разбитого стекла, и едва заметное подобие улыбки мелькает в уголках его розовых губ.       — Выпьешь, Малфой?       Когда Малфой снова берет в свои бледные паучьи пальцы стакан джин-тоника, он бросает на Гарри долгий непроницаемый взгляд.       — Поверь, ты до неприличия обаятельный алкаш.       — Ты думаешь, я обаятельный, Малфой? — Щека Гарри покоится на руке, а его тело бессознательно наклоняется в личное пространство Малфоя.       — Отвратительный, — отвечает Малфой, старательно избегая встречаться с ним взглядом и с голосом решительно хриплым. — Так вот почему ты здесь сегодня один, Поттер?       — И почему же я здесь один?       Малфой ухмыляется, взгляд острый и безжалостный.       — Чтобы снять кого-нибудь.       — О, — Гарри склоняет голову, возвращая все ту же хитрую улыбку, — я и не знал, что тебя можно снять.       Малфой сглатывает так громко, что Гарри даже слышит, как он это делает.       — Я… я этого не говорил.       — Так скажи, что можно.       — С чего такая уверенность?       Рука Гарри внезапно оказывается на бедре Малфоя.       — Я не уверен, — тихо признается он. — Но я надеюсь, что это так.       Он позволяет своей ладони сжаться, очень коротко, но достаточно, чтобы вызвать легкий вздох у Малфоя, прежде чем отступить.       Малфой дышит ровно, пауза тянется и тянется, прежде чем он говорит:       — Еще пара стаканов, и, я думаю, будет можно.

~*~

      Малфой не носит трусов, Гарри более чем приятно удивлен, узнав об этом час спустя.       Он спускает хрустящие черные брюки Малфоя ниже по его тонким шелковистым бедрам, и нет больше ничего между отчаянно шарящими руками Гарри и греховно совершенной, восхитительно округлой задницей Малфоя, когда он обхватывает двумя ладонями тугую, упругую плоть и мнет.       Голова Гарри еще слегка кружится, виски обжигает с каждым ударом бешено колотящегося сердца. Член скользко сочится, смачивая брюки спереди и медленно просачиваясь сквозь ткань.       Малфой задыхается, когда эрекция Гарри утыкается в его бедро.       — Ебать, ты уже… — внезапно он снова задыхается, прерываясь, когда Гарри прижимается лицом к его шее и жестко вгрызается в нее, тут же зализав укус. — Я никогда не делаю так, блядь, я никогда не делаю так… — лихорадочно бормочет Малфой себе под нос, одной рукой запутываясь в волосах Гарри, а другой прокладывая себе путь между ними, чтобы сомкнуться вокруг болезненно напряженной выпуклости в штанах Гарри.       Гарри стонет в засос, который сам и поставил, немедленно вцепляется в руку Малфоя и крепче опускает ее на свой пах. Все тело горит от ощущения.       — Чего ты не делаешь, Малфой? — вспоминает спросить он через секунду, дергая воротник Малфоя еще немного, чтобы укусить мягкий изгиб шеи.       Малфой скулит.       — Та… такого, — выдыхает он, передергивая член Гарри резкими круговыми движениями. — Ты знаешь… Позволить кому-то сначала разозлить меня, а потом целовать в глухом переулке.       — Я не просто кто-то, — отстраняется Гарри и говорит серьезно, темные глаза скользят по раскрасневшимся щекам Малфоя и его влажному рту, зрачки круглые и черные в бледно-серых радужках. — И я еще не целовал тебя.       — Так давай это исправим, — шепчет Малфой, дергая голову Гарри вперед ладонью, все еще запутанной в его волосах.       Их губы встречаются в яростном, голодном и ужасно грязном поцелуе, зубы сильно стучат друг о друга, языки влажно переплетаются. Гарри чувствует вкус алкоголя, который пил Малфой, на своем языке и рычит, запуская пальцы в светлые волосы и грубо поворачивая его лицо, чтобы засунуть язык дальше. Малфой стонет, его рука болезненно сжимается вокруг эрекции Гарри, заставляя того потрясенно дернуться и слишком сильно прикусить губу Малфоя. Тот шипит — короткий, резкий вдох проходит сквозь стиснутые зубы — и резко отдергивает руку, но пальцы Гарри только сильнее сжимают его волосы, притягивая обратно и целуя так сильно, что голова Малфоя снова врезается в кирпичную стену.       Гарри едва может даже стоять в данный момент, его член практически вибрирует от потребности дальнейшей стимуляции. Малфой теплый, податливый и великолепный в его руках, и Гарри чувствует, как он медленно распадается, его ум и тело.       Всхлипывая, Малфой, наконец, сдвигает свою руку, зажатую между ними, чтобы аккуратно переместить свой собственный недавно окрепший член так, чтобы он столкнулся со спрятанной под одеждой эрекцией Гарри. И потереть. Этого уже достаточно, чтобы заставить Гарри разжать губы и уткнуться лбом в плечо Малфоя, издав хриплый звук, который больше похож на всхлип. Малфой крутит бедрами, настойчиво толкаясь в член Гарри, и Гарри вздрагивает — удовольствия почти слишком много, слишком мощное.       — Ебать, да, — скрипит он, обхватывая обеими руками талию Малфоя и сжимая ее. — Держись, нахуй, — рычит он и не ждет, пока Малфой надежно обнимет его за плечи, прежде чем дезаппарировать.

~*~

      Он прижимает Малфоя щекой к стене, и его брюки уже спущены примерно спустя три секунды после того, как они приземляются в прихожей Гарри.       — Твою мать! Поттер, блядь! — Малфой звучит почти панически, когда палец Гарри находит его анус, но то, как он сам прижимается к руке, не оставляет места для сомнений или паузы.       Да и Гарри не делает паузу. Эрекция совершенно болезненна, когда он вытаскивает ее из штанов, — больше реальной боли, чем удовольствия, — и Гарри в отчаянии скользит пальцами и проводит по мягким морщинкам входа Малфоя.       — Блядь, пожалуйста, Малфой. — Он обильно смазывает свою эрекцию и пристраивается. — Пожалуйста, блядь, позволь мне, прости, но черт, пожалуйста…       Он давит еще до того, как заканчивает умолять, и Малфой вскрикивает на высокой, дрожащей ноте, когда выпуклая, пурпурная головка члена Гарри проскальзывает в него с громким хлюпаньем.       Это совсем не похоже на другие встречи Гарри за последние пару недель.       Задница Малфоя втягивает его, невыносимо тесные стенки уступают, раскрываясь, когда его бешено подрагивающий член вторгается внутрь. Гарри даже не нужно вытаскивать или начинать толкаться, он кончает в Малфоя, задыхаясь от оргазма в его шею, которую он искусал несколько минут назад. Малфой воет в потолок, Гарри отчаянно тянет руку, чтобы проверить, и с облегчением выдыхает, обнаруживая, что Малфой не только все еще тверд, но и выплескивает длинные капли смазки, трахая свой кулак безумными короткими движениями — бедра двигаются настолько сильно, насколько это возможно в тесном пространстве между Гарри и стеной.       — Поттер, блядь, пожалуйста! — кричит он, когда Гарри вытаскивает член и пихает обратно раз, потом еще и еще раз, прежде чем поднять выше мятую кремовую рубашку, схватить Малфоя за бедра и рывком заставить его выпятить задницу назад. Гарри скользит по собственной сперме, заполнившей нутро Малфоя, продолжая колотиться в него снова и снова, затаив дыхание, когда Малфой яростно царапает стену и кричит: — Ебаные Мерлиновы яйца!       — Значит, тебе нравится за яйца? — бормочет Гарри, отпуская член Малфоя, чтобы дотянуться ниже, найти его беспорядочно раскачивающиеся яички и потянуть, непрерывно толкаясь во влажный жар задницы Малфоя. Бедра подмахивают с такой силой, что прямо отскакивают от мясистой мягкости ягодиц. — Тебе нравится, когда тебе в рот кладут парочку, Малфой?       Малфой стонет, упираясь обеими руками в стену и подаваясь назад на члене Гарри.       — Я мог бы поклясться, что ты кончил, Поттер, — говорит он, с трудом переводя дыхание, когда Гарри снова набирает темп. — Черт возьми, прямо в это место… Там! Поттер, там, не останавливайся, продолжай… — Малфой беспомощно стонет в одну руку, — продолжай, Поттер! — и еле подавляет громкий всхлип.       — Буду продолжать всю ночь напролет, Малфой, — резко обещает Гарри, снова хватаясь за член Малфоя и быстро надрачивая его. — Всю гребаную ночь. — Он сжимает член под головкой, когда Малфой издает смущенный вскрик и начинает кончать в его руку. — Пока ты, блядь, не потеряешь сознание.       — Поттер! — Рука Малфоя сжимает ладонь Гарри на члене, когда тот продолжает выжимать из него последние капли. — Пошел в жопу, ублюдок!       — Именно это я и сделаю, Малфой, — рычит Гарри, наконец, отдергивая руку, снова хватая Малфоя за бедра и втрахивая его в стену, пока не кончает во второй раз в эту горячую, дрожащую задницу. — Все еще чувствуешь, что что-то выпил, Малфой? — спрашивает Гарри, когда его член перестает пульсировать, и набирает полные легкие цитрусового запаха, уткнувшись лицом в волосы Малфоя.       — Чуть-чуть, — слабо отвечает Малфой.       — Отлично. Я не шутил. Я еще с тобой не закончил.

~*~

      Малфой, лежащий в его постели, голый и распростертый, — это все равно, что оказаться в особенно хорошем сне, а затем сразу же забеспокоиться о том, что проснешься, прежде чем все закончится достаточно очешуенно.       Та регулярность, с которой Гарри представлял себе такое в течение последних двух лет, оказалась явно не достаточной для того, чтобы он мог подготовиться и справиться с этим в спокойной, вежливой манере. Он пожирает Малфоя, целуя и целуя его до тех пор, пока тот отчаянно не отталкивает Гарри и отстраняет покрасневшие, распухшие губы, невнятно всхлипывая на него. Бедра раскрываются шире, когда Гарри трется своим все еще эрегированным, влажным членом о внутреннюю часть одного из них.       — Малфой, — бормочет Гарри, утыкаясь носом в острые ключицы, прежде чем провести языком вверх по шее, целуя дергающийся кадык и покусывая идеальную челюсть. — Черт, ты в порядке? Неужели я…?       — Все в порядке, — перебивает Малфой, дергаясь, когда зубы Гарри двигаются дальше и цепляются за чувствительную маленькую впадинку под его ухом, и вздыхая, когда мочку уха начинают посасывать. — Надо было догадаться, что и в постели ты будешь такой же.       — Какой? — Гарри отстраняется, когда Малфой не отвечает. — Какой, Малфой?       Малфой моргает, взгляд его расфокусирован.       — Как… Как будто мир может разрушиться, если ты не вложишь все свое существо в то, что делаешь.       Гарри фыркает, рот расплывается в широкой ухмылке, и он наклоняется для еще одного поцелуя. И он длится достаточно долго, чтобы Гарри потерял счет времени, медленный и обжигающий. Ноги Малфоя обвиваются вокруг его бедер, а ногти вцепляются в мокрую спину; на этот раз, когда Гарри отстраняется, Малфой тащит его обратно для большего.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — выдыхает Гарри, наконец, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы иметь возможность говорить. — Скажи мне, как ты хочешь… Скажи мне, чего ты хочешь.       — У тебя снова стоит? — задается вопросом вслух Малфой, медленно скользя ногой по члену Гарри. Когда Гарри не отвечает, Малфой ухмыляется, переворачивая их, и сползает вниз, чтобы рассмотреть все более внимательно.       Гарри чувствует дыхание Малфоя на своем члене, быстрое и теплое — он сопит над его стволом. Большой палец Малфоя лениво проводит по бугорку под головкой, прежде чем неторопливо надавить на выпирающую венку, спускаясь до самых яиц.       — Вау, — внезапно шепчет Малфой, смахивая капельку смазки, которая просачивается наружу, обхватывает член рукой и опускает складки крайней плоти вниз. — Считай, что я впечатлен, Поттер.       Малфой сосет его член с отработанной легкостью — одна рука крепко обхватывает основание, другая играет с яйцами, а губы плотно обернуты вокруг ствола, когда он, длинно и полностью контролируя процесс, двигает головой.       Гарри — относительно менее пьяный, чем был ранее — до сих пор пытается осознать тот факт, что Малфой в его постели, только что трахался с ним, а сейчас сосет его член. Гарри борется со своими демонами, не позволяя себе вбиваться в этот великолепный рот, заставляя себя лежать неподвижно, беспокойно перебирая ногами по обеим сторонам от Малфоя. Впервые за несколько дней, — недель — он не думает о Praestolor de conpar. Потому что Малфой облизывает его яйца, втягивая их по очереди в рот и слегка сжимая тонкую кожицу между губами. Он потирает гладкую упругую головку члена Гарри своим ртом, ведет вниз по подбородку и вверх вдоль щеки, оставляя следы липкого предэякулята, блестящие в лунном свете, льющемся из окна.       — Чего ты хочешь, Поттер? — бормочет Малфой в жесткую шапку тугих черных кудрей, его рука свободно двигается вдоль ствола.       — Боже, — Гарри сильно дергается в дразнящей хватке его руки, — снова трахнуть тебя; иди сюда.       Малфой довольно охотно подчиняется, ухмыляясь в плоский, дрожащий живот Гарри, языком бежит вверх по следу темных волос к пупку, в который окунается. Время от времени он пускает в ход зубы, оставляя за собой ярко-красные пятна, безостановочно дразнит языком один из темных сосков, пока Гарри снова не перекатывает его на спину, рыча ему в рот перед очередным грубым поцелуем.       Слабые, хриплые стоны звучат, когда Гарри еще несколько раз помечает горло Малфоя, вгрызаясь зубами, агрессивно всасывая кожу и оставляя кровоподтек — кожа становится пятнистой — красно-фиолетовой. Малфой задыхается, выгибается, прижимаясь грудью к губам Гарри, когда тот сосет тугие, шершавые розовые соски, зажимая покрасневшие пульсирующие горошинки между зубами и щелкая по ним языком, пока Малфой не начинает всхлипывать с каждым беспомощным рывком своего тела. Гарри пробует на вкус член Малфоя, втягивая тонкий розовый ствол в рот и посасывая, пока тот не становится твердым и влажным, таким же твердым и отчаянным, как и его собственная все еще безудержная эрекция. Он ласкает задницу Малфоя, влажно блестя глазами, и подмигивает ему, когда наколдовывает смазку и осторожно вводит пальцы внутрь.       Когда задница Малфоя истекает смазкой и сжимается вокруг толкающихся пальцев Гарри, он переползает через него и пристраивается, сгибая Малфоя пополам и укладывая его колени на свои плечи.       — Ты готов? — дышит он, протягивая руку вниз и вставляя палец в дырку.       Малфой, раскрасневшийся и вспотевший, с чуть скошенными глазами, влажным и открытым ртом, задыхаясь, говорит:       — Ты не спрашивал в первый раз, Поттер.       — Разве нет? Упс.       Гарри улыбается и прижимается к Малфою, легко скользя в него. Они оба приглушенно стонут от чистого блаженства друг другу в рот. Когда Гарри начинает неторопливо загонять пенис в жадные объятия задницы Малфоя, сам Малфой откидывает голову назад и позволяет своим глазам закрыться, воздух выходит из него короткими, резкими выдохами.       Они двигаются как один: бедра Гарри никогда не останавливаются, а руки Малфоя зарыты в темных волосах, и его тихие стоны удовольствия заставляют Гарри не кончать намного дольше, чем он когда-либо думал, что сможет. Звуки, которые они оба издают, тихие и отчаянные, их хватка друг за друга не ослабевает, но темп, заданный Гарри, не ускоряется, не становится требовательным.       И так до тех пор, пока руки Малфоя не взлетают к его собственным тяжелым от пота светлым волосам, глаза не закатываются, а рот широко не открывается, когда он бормочет: «Поттер, пожалуйста», — безуспешно приподнимаясь под горячим весом Гарри.       — Да, — теперь бедра Гарри двигаются резче, — черт, да, Малфой.       Давление вокруг его члена становится невыносимым, когда Малфой срывается во внезапный оргазм; его задница сжимается тисками, он кричит и дергается, их животы соприкасаются, когда Малфой кончает длинными, бесконечными струями.       — Да, блять, Поттер, кончи в меня…       И Гарри кончает; он вколачивается в него так сильно, что кровать врезается в стену и матрас пружинит, и он так невероятно интенсивно изливается в Малфоя, что в течение нескольких секунд все, что он видит, — это белый свет, а все, что слышит, — это какой-то рычащий, непрерывный звук (потом он понимает, что это был его собственный хриплый крик).       Все тело Малфоя покрыто скользким потом и дрожит под ним, его резкие, задыхающиеся всхлипы напротив тяжелого дыхания Гарри.       Они тесно переплелись — все конечности Малфоя крепко обвились вокруг Гарри, а лицо уткнулось в изгиб его шеи, когда Малфой тихо икает.       Внутренности Гарри словно разжижились — особенно мозг. Он даже не может начать обрабатывать тот огромный блядский факт, что у него был секс (дважды!) с Драко-ебаным-Малфоем. Спина болит, ноги одеревенели и отяжелели, а в какой-то момент его член, влажный и мягкий, выскальзывает из задницы Малфоя.       Подождите, что?       — Что?!       Гарри отскакивает назад, слетая с кровати с такой силой, что врезается затылком в стену напротив. Малфой вскрикивает, карабкаясь вверх, — бесконечные руки и ноги дико молотят по простыням, бледные волосы взъерошены до неузнаваемости. Он садится на колени, оглядывая комнату, словно ожидая, что на него вот-вот набросятся с кулаками, а потом с раздражением и недоверием смотрит на Гарри.       — Что? — срывается он. — Что за хуйня такая? Что случилось?!       Гарри смотрит вниз на свой член — член, который висит безвольно и тяжело между его слегка липкими бедрами. Услышав резкий тон Малфоя, он поднимает глаза и молча смотрит на него, пока Малфой не издает еще один досадный звук.       — Поттер, что?!       — Мой член, — безучастно говорит Гарри, — мой член мягкий.       Выражение недоверия, с которым Малфой смотрит на него, заставляет Гарри немного прийти в себя — совсем чуть-чуть.       — Прости, что? — Малфой опускает голову, глядя на Гарри так, будто он самый тупой полудурок на свете. — Твой член мягкий? — повторяет он, приподняв одну бровь. — Или это совершенно ненужное наблюдение, которым ты делишься со мной, или ты действительно не знаешь, как работает секс? — Когда Гарри продолжает пялиться на него с открытым ртом, он горячо заявляет: — Ты кончал трижды за последний час! Конечно же твой тупой, гребаный член мягкий! Наконец-то он мягкий, Мерлин!       — Praestolor de conpar, — туманно отвечает Гарри, — оно… прошло.       — Что? — нетерпеливо спрашивает Малфой, становясь все более и более разочарованным с каждой проходящей секундой. — Поттер, что ты…? — он замолкает, вздыхая и проводя рукой по волосам. — Дерьмо, я знал, что будет какой-то огромный блядский недостаток в том, чтобы сделать это с тобой, — раздраженно бормочет он. — Ты просто чертов придурок.       — Нет, Малфой, все совсем не так! — Гарри спешит вперед, ставя одно колено на кровать и хватаясь за свой член. Возбуждение и облегчение такой огромной силы наполняют его, что он даже не замечает, как делает это и почти кричит: — Мой член! Посмотри на мой мягкий член! — размахивая влажным пенисом по окружности перед Малфоем.       Губы Малфоя кривятся, его холодный, совершенно равнодушный взгляд медленно перемещается с покачивающегося члена Гарри на его яркое, взволнованное лицо.       — Ты и впрямь ебанутый урод, — ядовито шипит он, — и полная ебаная задница. — Малфой сердито соскакивает с кровати, поднимая свою брошенную рубашку с пола, стреляет в Гарри еще одним взглядом, который являет собой чистую, ядовитую ярость.       Лучезарная улыбка Гарри немного увядает.       — Малфой, нет, подожди!       Он прыгает вперед, хватая Малфоя за руку и притягивая его ближе, и поддается необъяснимому порыву запечатлеть длинный, очень влажный поцелуй на оскаленном рту Малфоя. Малфой удивленно пищит, тщетно толкая Гарри, прежде чем внезапно позволить их ртам двигаться вместе. Когда Гарри отстраняется, Малфой смотрит на него со смесью нетерпеливого замешательства и любопытства.       — В чем дело, Поттер? — подозрительно спрашивает он. Затем бросает взгляд на руку Гарри, все еще сжимающую член, и губы его кривятся в усмешке. — У тебя проблема, — сообщает Малфой Гарри.       — Нет, у меня была проблема, — серьезно говорит Гарри. — Меня заколдовали, понимаешь? Praestolor de conpar.       — Это имеет для меня не больше смысла, чем в первый раз, когда ты пробормотал это.       — Мой член не упадет, пока я не вступлю в сексуальную связь со своей… — Гарри замолкает, глаза становятся большими и круглыми, прежде чем в конечном итоге немного выпучиться, — …родственной душой.       Малфой издает еще один звук раздражения.       — Что? — возмущенно спрашивает он, угрожающе прищурившись. — Кто твоя родственная душа?       Гарри опускается на кровать, упершись локтями в колени, закрывает лицо руками и издает долгий мучительный стон со слабым смешком.       — Почему я даже не удивлен? Я не удивлен! Конечно, это должен был быть ты! Это ебаная пародия на мою жизнь!       Наступает долгое молчание, а когда Гарри, наконец, убирает руки и беспомощно смотрит вверх, он видит Малфоя, стоящего совершенно неподвижно, с выражением контролируемой паники на лице.       — Ч-что? — наконец шепчет тот, и вид у него такой, словно он отчаянно молится, чтобы неправильно расслышал Гарри. — Что ты только что сказал?       — Мы родственные души, — мрачно бормочет Гарри. — Или… типа… идеально подходим друг другу или что-то в этом роде. — Когда Малфой выглядит испуганным, он спешит добавить: — Нет! Мой член — тому доказательство! Мой мягкий член — доказательство, посмотри на него! — Гарри раздвигает бедра, нетерпеливо указывая на свой удивительно мягкий член.       Но Малфой не смотрит. Он отступает на шаг, засовывая одну руку в рукав рубашки, то ли не замечая, то ли не заботясь о том, что одежда вывернута наизнанку. Бросает на Гарри еще один испуганный взгляд и отступает.       — Я не знаю, может быть, это следствие какой-то черепно-мозговой травмы, которую ты перенес, Поттер, но я могу узнать сумасшедшего, когда вижу его, и не собираюсь ждать, чтобы убедиться, что я прав.       Гарри вскакивает на ноги, тянется к Малфою обеими руками, качает головой и хрипло смеется.       — Нет, Малфой, послушай, позволь мне объяснить…!       — Пока, Поттер! — кричит Малфой, поворачиваясь и слепо шагая вперед.       — Малфой, подожди!

Эпилог

      — Фу, — демонстративно зажимает рот Рон. — Послушайте, вы двое, я не хочу провести свой день рождения, наблюдая, как вы сосетесь.       Гарри еще глубже засовывает язык в рот Драко, руками незаметно скользя под рубашку.       — Клянусь Мерлином! — рявкает Рон. — Я серьезно, Гарри, мне плевать, даже если он тот, кто родился для того, чтобы трахаться с тобой или что-то в этом роде!       Гарри фыркает в ответ в поцелуй, и Драко издает раздраженный звук, отстраняясь с хмурым видом.       — Это отвратительно, — заявляет он, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на Рона. — Прекрати нести чушь, Уизел. Мы не были рождены, чтобы… просто заткни свою тупую рожу.       — Так и есть, — горячо возражает Гарри, совершенно обиженный. — Как ты можешь так говорить после… Того, что было! Мы родственные души!       — Я порву с тобой, — спокойно заверяет Драко, отталкивая его локтем и неторопливо направляясь к Рону, сидящему не на голой земле, а на огромном бело-голубом покрывале, расстеленном на траве. — Ты хочешь немного сидра или нет? — спрашивает Малфой, когда оборачивается и видит, что Гарри все еще стоит с угрюмым видом.       — Малфой, он сам себе сидра возьмет, если захочет, — грубо говорит Рон, когда Гарри подходит и плюхается на одеяло рядом с Драко.       Когда Драко и Гарри снова начинают пылко целоваться, Рон кричит:        — Миона! Гермиона! Они снова это делают! Я же говорил тебе не приглашать их! Я возвращаюсь домой, клянусь тебе!       Гермиона подхватывает Розу на руки — она бегала в нескольких ярдах от них — и поворачивает голову, снисходительно улыбаясь при виде Драко, заползающего на колени Гарри.       — Это для них что-то новенькое, Рон, пусть себе наслаждаются.       — Прошел уже почти год, ты в своем уме?! — завывает Рон, поднимая свою пустую бутылку сливочного пива и бросая ее в них. Бутылка пролетает над их головами, когда Гарри внезапно падает на спину. — Я сейчас УЙДУ!       Гарри с нетерпеливым чмоком отстраняется, заставляя себя снова сесть, когда Драко соскальзывает с его колен с очень довольной ухмылкой.       — Почему ты такой старый ворчун, засранец? — Гарри роется в огромной, волшебно увеличенной корзине для пикника и достает две бутылки охлажденного сидра. — Как будто вы с Гермионой регулярно не целуетесь перед другими.       — Мы же в общественном месте! — кричит Рон, обводя рукой совершенно пустой участок зеленого луга.       — Мы же влюблены друг в друга! — громко заявляет Гарри.       — Отстой, — бормочет Драко в свой сидр.       — Кроме того, это была не моя идея устроить гребаный пикник на день рождения, — фыркает Гарри, — как будто тебе восемь.       — Гарри, сегодня же великолепный день, — вздыхает Гермиона, подставляя лицо солнцу.       — Да, это так, — бормочет Гарри в волосы Драко, притягивая его ближе.       — Еще десять секунд, и сидр полетит тебе в лицо, Поттер, — протягивает Драко, слегка поворачивая лицо, чтобы уткнуться носом в щеку Гарри.       — Заткнись, ты же меня любишь, — говорит Гарри с широкой улыбкой.       — Не спорю, — говорит Драко, делая еще один глоток сидра, но с готовностью принимая влажный поцелуй от Гарри в висок. — Это должно быть самое скучное празднование дня рождения, на котором я когда-либо был, Уизли, поздравляю.       — Тебя даже не приглашали, — замечает Рон.       — Он мой плюс один, — самодовольно говорит Гарри.       — Остальные не появятся здесь до полудня, никто не успел достать ранний Портключ, — говорит Гермиона, тщательно очищая апельсин.       — Мы не сможем присутствовать после двух, — быстро говорит Гарри.       — Почему? — хмурится Рон. — Куда вы идете?       — У нас планы, — надменно сообщает ему Драко.       Рон фыркает.       — Да, мы все знаем, что это означает. — Он свирепо смотрит на Гарри. — Неужели твой член никогда не устает?       Гарри плутовато ухмыляется.       — Однажды я провел почти месяц с бешеным стояком, Рон. А ты как думаешь?

~конец~