Бурундук

      — Пиздец…       Выдох из пустых лёгких.       — Боже, это пиздец…       Тру глаза свободной рукой в надежде, что просто от недосыпа рябит зрение.       — Нет, нет, нет…       Трясу несчастную бумажку, но тщетно — никаких изменений.       — Блять, да как… пиздец.       — Антон, завтрак готов!       — Иду!       Медленно сглатываю и снова выдыхаю — это ведь ещё не конец света?       Дрожащей рукой откладываю картонку на край раковины, поднимаюсь на ноги и, кое-как надев бельё со штанами, спускаю воду в унитазе. На негнущихся ногах встаю перед зеркалом и с надеждой смотрю на перекошенное страхом лицо, но ответов там как не было, так и нет.       Одно сердце стучит под горлом, второе где-то в животе, куда я осторожно кладу ладонь, пытаясь нащупать изменения, но увы.       — Антон! Ну сейчас всё остынет! — в который раз доносится из-за двери голос девушки, очевидно заебавшейся ждать второе пришествие.       Мысленно повторив про себя как мантру «это пиздец», я подхватываю этот самый пиздец с собой и наконец выхожу в недра своей съёмной квартиры.       Аромат свежего кофе, яичницы и, кажется, тостов наносил уже психологическую травму кричащим китам в желудке, когда я наконец сел за стол напротив сонной девушки в розовой пижаме с hello kitty.       — Ешь давай, тебе уже пора на съёмки. Время видел? — подняла она глаза, с претензией проходясь по моему жевальнику. — Ты чего бледный, как будто призрак увидел?       — Ир, это пиздец, — снова начинаю я свой уже подготовленный заранее (ну такое) монолог.       Она же в ответ просто хмурится, и тогда, вместо нормального пояснения, я выкладываю перед ней на стол тест на беременность.       Положительный тест на беременность.       — Это что? Это ты серьёзно? Антон? Серьёзно две полоски?       — Да, блять, Ир, я бурундук.       — Пиздец, Шастун. Пиздец.       — Так, а я о чём?       Я потёр переносицу пальцами и на автомате потянулся к пачке сигарет на краю стола, как мне тут же прилетело по руке.       — Эй! Больно!       — Тебе нельзя, идиота кусок. И кофе, — она резко вырвала из моих рук чашку, чудом не разлив на белую скатерть напиток, — кофе тоже нельзя.       Надув губы, я запихнул руки в карман кенгурухи и принялся гипнотизировать всё ещё охуевающую девушку перед собой.       — Надо к врачу, надо проверить, чтобы всё там было в порядке. Чтобы плод прикрепился правильно, а то у вас, мужиков, чего только не бывает… как и у нас, в общем-то.       — Чё? Ты о чём?       — Ну, внематочная беременность, ложная беременность и прочие дикие штуки.       — Бля, Ир, ты серьёзно сейчас? — вскинул я брови, словно не меня паника держала сгустком рвоты за горло.       — Абсолютно. Ребёнка вырастишь, в контракте у тебя запрета на декрет нет, плюс денег явно хватит.       — Конечно, блять, нет запрета! У меня договор ебаного альфы! Ты понимаешь, какой это пиздец? Это скандал будет! Антон Шастун, всеми любимый охуенный альфа, на самом деле пиздюк омега!       — Я знаю, к чему ты ведёшь и запрещаю тебе аборт. Слышал меня? Ты, блять, со своим здоровьем второго шанса не получишь.       — Больно нужен он мне.       Резкая боль выстрелила в челюсть, когда нехилая пощёчина прилетела от довольно хрупкой девушки.       — Успокоился?       — Да.       — Ты меня услышал?       — Я не собирался делать аборт. Не дурак, всё понимаю. Но ты тоже должна понять, что я потеряю всё.       — Ты дебила кусок — пока что это всё, что я понимаю.       Я ухмыльнулся, снова опуская взгляд на пока ещё плоский живот.       — Ир, я не знаю, что мне делать, — искренне выдохнул я. — Я правда нихуя не знаю.       — Решим. Сейчас иди на съёмки, только без шокеров и падений. Напизди, что отравился, и твоему зелёному лицу точно поверят. Так, — она бросила беглый взгляд на часы и, облизав пухлые губы, продолжила, — я запишу тебя к своему врачу на завтра, а до этого не смей себя накручивать. Думай только, что ты теперь не один, потому не кури, не пей и никакого кофе. Все остальные рекомендации узнаем завтра. И да, лучше пока действительно молчи в офисе, пока сами всё не узнаем.       Выдыхаю, на этот раз действительно выдыхаю. Ирка меня не оставит, и это греет больше, чем перспектива грядущего отцовства, ведь даже с этим её участием я уже не один.       — Спасибо, — киваю ей, но, прежде чем позволить мне встать из-за стола, она одним чёртовым вопросом накидывает на меня новую петлю.       — Ты забыл рассказать мне самое главное, — задерживаю дыхание, с надеждой смотря на Иру, но… — Антон, кто отец?

***

      Вам наверняка интересно, как успешный юморист, актёр шоу Импровизация, шикарный и до пизды талантливый Антон Шастун до этого докатился?       Так вот, слушайте.       Все мои недолгие двадцать восемь лет, помимо прочих обязанностей, одну, которую сам для себя обозначил приоритетной, я старался выполнять особенно тщательно — это создание прочного образа альфы. Увы, в нашем мире омеги, коим я являлся с рождения, совсем не имели веса в обществе и при всем мнимом равноправии рассматривались исключительно как инкубаторы, не способные к созданию интеллектуальных продуктов. Нет, исключения, естественно, были, и было их предостаточно, но за это им приходилось бороться всю жизнь с шовинистическими настроениями. Мне же для избежания подобной борьбы вселенная подарила прекрасную суперсилу, а именно отсутствие ежемесячной течки.       Так уж получилось, что первая моя течка наступила не как у всех омег, лет в шестнадцать, а в двадцать, после чего возникала всего два, а то и один раз за целый год, что лишало меня необходимости пить всякие подавители и ныть по ночам в ожидании альфы.       Дальше было только дело техники: хороший парфюм, секс-партнёры исключительно омеги и в итоге лучшая подруга — омега, притворяющаяся моей девушкой в обмен на крышу над головой в Москве и помощь в реализации её собственной карьеры.       И вот у вас уже созрел новый очевидный вопрос: как, окружив себя омегами, я умудрился залететь? Все просто — алкоголь и ублюдок альфа, что уже не один год раздражал мои мысли своим присутствием в моей жизни.       Мне даже не нужен был врач для установления срока, потому как ещё до его комментариев небольшого шевелящегося пятна на экране аппарата УЗИ я ему сказал: «Два месяца». Его лёгкая улыбка и «восемь недель» только прочнее утвердили для меня, что ночь в отеле Саранска не прошла даром.       — Доктор, так ребёнок Антона в порядке? — взволнованно подала голос Ира из-за ширмы (куда её попросили удалиться в связи с моим не самым завидным положением тела).       — Да, не беспокойтесь, — добродушно отозвался врач, продолжая ковыряться в моей жопе аппаратом. — Смотрите, Антон, — он ткнул пальцем в экран на небольшую то появляющуюся, то исчезающую точку, — это бьётся сердечко вашего малыша. Сделать вам распечатку?       — А зачем? Я в этом ничего не пойму, а наблюдаться, видимо, буду только у вас.       — А не хотите показать это своему партнёру?       — У меня его нет. Отец ребёнка не будет знать об этом.       — Ну, дело ваше, — пожал плечами врач и с хлюпом вытащил из меня прибор. — Салфетки на стуле, одевайтесь, молодой человек, и обсудим ваше общее самочувствие.       Я послушно встал, стараясь не думать о потерянной, благодаря аппарату, чести, и вышел к взволнованной подруге.       — Какие жалобы? Боли в животе? Выделения?       — Тошнит постоянно, — отозвался я.       Собственно из-за этого я и забил тревогу, когда начал просыпаться по ночам от голода с мутными спазмами желудка и возить в рюкзаке бумажный пакет из-за диких головных болей по утрам вперемешку с рвотными позывами.       — Токсикоз сейчас на пике, но не переживайте, это пройдёт к двенадцатой неделе. Пока что никаких лекарств принимать нельзя, старайтесь заедать тошноту детскими пюре или овощными бульонами, — мужчина поправил пальцем очки и раскрыл мою карту, выводя в ней рекомендации, — я назначу вам витамины и напишу направление на сдачу крови. Сейчас патологий нет, но риск их возникновения велик в течение всей беременности, так что следите за собой, не простывайте и не перенапрягайтесь. Ваша задача — выносить ребёнка тридцать семь-сорок недель. Вопросы?       Я с надеждой посмотрел на Иру, что увлечённо записывала за врачом рекомендации в блокнотик с единорогом. Однако она даже не замечала меня, словно это вообще был её ребёнок:       — Доктор, а чем кормить его? Диета нужна?       — Пока что кушайте, что требует организм, дальше по крови посмотрим. Антон, у вас самого есть вопросы?       Я замер на секунду, словно вспоминая вопрос, что сидел во мне с момента проявления второй полоски на тесте:       — На самом деле есть, — прохрипел я, сглотнул и дрогнувшим голосом наконец произнес: — Почему я забеременел? Я… мне говорил не один врач и не один год, что я бесплоден. Моя течка приходит как ей вздумается, у меня нет запаха омеги и гормоны вырабатываются очень ху… плохо.       Доктор в ответ вздёрнул бровь и, сняв очки, взглянул в мои глаза:       — Я видел вашу историю болезни и скажу вам, что за свою практику видел и не такое. Ваш случай не уникален, он вполне объясним.       — Так объясните.       — Антон, организм любого омеги запрограммирован на воспроизведение потомства, и именно омега выбирает себе подходящего альфу. В быту это называют истинной парой, на деле же рядом с достойным отцом для ребёнка ваш мозг выработал достаточное количество гормонов для зачатия.       — Да быть этого не может.       — И тем не менее.       Я завис, медленно воспроизводя в памяти все свои ощущения от каждого касания тем вечером, и пытался понять хоть что-то, кроме дикого влечения к мужчине.       — Спасибо вам ещё раз, что нашли для нас время, — наконец заговорила Ира, принимая из рук врача назначения и следом хватая меня за руку, чтобы потянуть за собой, виновато улыбаясь нам обоим. — Антону нужно всё это осознать.       — Жду вас на следующей неделе с анализами. Берегите себя, Антон.       — Ага. Спасибо.

***

      — Ты как? Бледный что-то, — обеспокоенно произнесла Ира, прикладывая ладонь к моему лбу, пока я медленно открывал глаза.       — Тошнит — пизда.       — Хочешь, домой поедем?       — Ещё полтора часа в дороге я не вынесу.       Девушка кивнула и заглушила машину.       Да, мы действительно ехали через всю Москву на новогодний корпоратив в загородном доме, что арендовали нам камеди продакшн для проведения междусобойчика. Не пойти было бы мегастранно, хотя, как объяснять друзьям, что больше не пью, я, блять, не представлял в душе. Нет, Ира конечно предложила наплести сказку о том, что я простыл и пью антибиотики, но, бля, я же даже не чихал. На что я вообще надеялся — тоже был тупой вопрос, но на момент нашего появления в коттеджном поселке, кроме желания душевно так проблеваться, у меня не было никаких планов. Посему, вывалившись из машины, я вдохнул полной грудью свежий, морозный воздух и впервые подумал о том, что я совсем не хочу курить.       Ира заблокировала машину и, убрав ключи в сумочку, поравнялась со мной, всё ещё обеспокоенно скользя взглядом по моему лицу.       — Дать, может, что? Фрутоняню хочешь?       — Я уже две по дороге съел, не помогает. Всё равно мутит, и голова от этого раскалывается.       Ира участливо погладила мою руку в знак поддержки и кивнула в сторону входа в сам огромный трёхэтажный дом:       — Пойдём, воды попьёшь и, может, приляжешь, пока все не соберутся.       — Я уже прилёг один раз в обществе коллеги и вот что из этого вышло, — усмехнулся я, улавливая, как Ира раздражённо закатила глаза.       — Если бы не ребёнок, я бы тебе уебала, вот честно.       — То есть я теперь могу делать всё, что захочу, и останусь безнаказанным?       — Поверь, я запомню каждый твой промах и, как только ты родишь, я тебя так отпизжу, сын родной не узнает.       Я удивленно изогнул бровь:       — А может, дочь?       — У тебя? Я тебя умоляю, я готова косарь поставить на то, что у тебя будет сын.       — А я принимаю твою ставку.       Девушка засмеялась и, подхватив меня под руку, повела в эпицентр веселья.       Мы приехали действительно раньше всех, было около шести вечера, а на всей территории сновал только обслуживающий персонал типа барменов и поваров, а из знакомых — Оксана с мужем, Шеминовы и несколько ребят из импрокрю.       Обменявшись любезностями и посетовав на мою несуществующую простуду, для которой играло на руку зелёное лицо, Ира отвела меня в одну из спален и уложила на кровать, усаживаясь рядом.       — Знаешь, вот вроде беременный я, а ведёшь себя как мать ты, — пробормотал я, прикрыв глаза, и, лёжа на спине, сцепил руки на животе.       — Потому что я тоже буду в твоём положении и надеюсь на ответную помощь.       — Какая вы меркантильная, Ирина.       — Одинокие омеги должны держаться вместе, — тепло улыбнулась она, поглаживая тонкими пальцами меня по голове.       — Ну я уж надеюсь, ты будешь умнее и отец твоего ребёнка не будет козлом.       — Пока что козел здесь ты. Ты сам мужику голову запудрил, а теперь ещё и скрываешь такую новость. Хотя, я уверена, узнай Арсений о ребёнке, он бы тут же, как порядочный альфа, женился на тебе.       — Порядочный… чё ж этот порядочный не чувствует нашу истинную связь? Врач же сказал…       — А ты её чувствуешь? — перебила меня Ира. — Ты сам не знал, что происходит, столько времени. И ты хоть что-то чувствуешь к нему сейчас?       — Раздражение, — фыркнул я. — И альфачи это дерьмо должны чувствовать сильнее.       — Я бы поспорила. Тем более, ты же не можешь знать наверняка, может, он столько лет одинок, потому что тебя любит?       — Бред какой-то несёшь, — я перевернулся на бок, утыкаясь носом в бедро девушки, обтянутое тонкой тканью чёрного длинного платья, и тяжело выдыхая.       — Может, воды? Или покушаем пойдём?       — Не хочу.       — Мы, кстати, как, останемся здесь или домой поедем? Оксана сказала, что мест хватит, но с условием, что мы не будем трахаться.       Я усмехнулся:       — О да, а то ж мы с тобой так трахаемся. Я теперь вообще года через два только в строй вернусь.       Ира только и пожала плечами:       — Ну они-то не в курсе, что наша пара — фикция. Да и почему два года? Беременным не запрещён секс.       — Я как тебе соблазнять буду кого-то своим пузом и обвисшими сиськами? Да и вообще блевану ещё в самый ответственный момент. Спасибо, обойдусь.       — Ты не женщина, какие сиськи?       — Тебе соски мои опухшие показать?       — Ты неисправим, — покачала головой подруга, продолжая почухивать меня за ушком. — И за это время всё может измениться, и ты всё ещё можешь вытащить голову из жопы и поговорить с Арсением.       Я промычал что-то неоднозначное и наконец задремал, продолжая скрываться от мира в своём маленьком мире и скрывать от мира свой маленький мир в животе.       Проснулся я уже в самый разгар тусовки, одиноко скрючившись на кровати. Тошнота так и не отпустила, на этот раз сопровождаемая спазмами голодного желудка. Слегка помятый, я спустился на первый этаж, где вовсю долбила громкая музыка и незнакомые мне девушки, вероятно жёны коллег, крутились у диджейского пульта с бокалами различных цветных коктейлей. Я криво улыбался на каждое приветствие, выискивая глазами Иру и что бы пожрать, и, заметив наконец накрытый фуршетный стол с разными закусками, решил, что подруге не помешает от меня отдохнуть. Я набрал на тарелку бутерброды, колбасы и сыры, какие-то орехи, ананас с фруктовой тарелки и практически общим скопом вывалил яства себе в рот.       — О, Тоха, — окликнул меня Позов, с силой хлопая по плечу, — ты давно приехал? Не видел тебя. Ирку видел, а тебя нет.       — Я спал наверху, плохо себя чувствую, — промямлил я, всё ещё не вдупляя в окружающий мир. — А где ты видел Иру?       — Она с девчонками в сауне сидит.       — Здесь есть сауна? — искренне удивился я, поздно понимая, что за своё недолгое пребывание здесь не обошёл и половины территории коттеджа.       — Да. Бильярд ещё, Арс с Серёгой сейчас там. Я вот за выпивкой поднялся. Пойдёшь к нам?       — Да, — пожал я плечами, — да, пошли.       Я подхватил пиво для парней, помогая Диме в его нелёгкой миссии, стащил для себя пачку сока и зашагал вслед за другом к лестнице, ведущей на минус первый этаж.       — Пиздец, конечно, домик, —резюмировал я, пройдя мимо входа в домашний кинотеатр и свернув налево, в бильярдную.       Большой стол для русского бильярда, диванчики по периметру, люстра, нависающая ровно над столом, и бра по кругу комнаты. Вполне уютная обстановка, если не считать отца моего ребёнка, сидящего на краю стола и с ухмылкой выслушивающего очередной рассказ Сереги, вероятно, про каких-то очередных балийских баб.       — Заказ подан, — отрапортовал Дима, привлекая к нам внимание парней.       — О, ты и гуся привёл, — усмехнулся Серый, подходя ко мне и пожимая руку.       — От каракатицы слышу, — беззлобно фыркнул я, протягивая следом руку для приветствия Арсению.       Мужчина слегка нахмурился, с интересом рассматривая меня, словно за время нашей разлуки на моей голове вырос по меньшей мере рог.       — Что? — попытался уточнить я его реакцию, но Попов неоднозначно мотнул головой:       — Помятый ты какой-то.       — Спал.       — Понятно.       Вот и поговорили.       Отняв руку, я подхватил из принесённой кучи бухла сок и, уместившись на диване, присосался к пакету, не планируя наливать содержимое в стакан и вообще делиться.       — А завтра что, апокалипсис? — прихуел Серый. — Почему Шаст не бухает?       — Я болею, — кинул я придуманную Ирой фразу, — антибиотики пью, потому и не бухаю.       — Когда тебя это останавливало, — махнул Дима, подходя к столу и поднимая кий. — Будешь играть?       Я оценивающе пробежал взглядом по столу, прикидывая, что ложиться животом на стол я не смогу, а от рябящих в глазах одинаково белых шаров меня опять начнёт мутить. Отрицательно покачал головой:       — Я пас.       — Ок, тогда я с тобой, — резво подскочил к столу Матвиенко, собирая в треугольник шары на столе.       Арсений же опустился рядом со мной на диван, припадая губами к бутылке с пивом и совершая небольшие глотки. Чёрная щетина, грозящая стать бородой через пару дней, чёрная облегающая футболка и его любимые драные на коленях джинсы. Я сглотнул вязкий ком, спешно запивая его соком, и закинул ногу на ногу.       Я не решался заговорить с ним даже о чем-то отвлечённом, хотя после того секса мы оба достаточно успешно делали вид, что ничего не было. Более того, когда я уходил из его номера, он сказал мне следующее: «Я с альфами не встречаюсь и не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, мы с тобой одного мнения и останемся друзьями».       Но вот как именно мне быть друзьями с человеком, на которого я дрочу не первый год, он мне инструкцию так и не оставил.       — Ты сменил парфюм? — вдруг с нихуя спросил Попов, шумно втягивая воздух и словно пробуя его на вкус. Он сидел повернув ко мне голову и с интересом рассматривая профиль.       — Нет, с чего ты взял?       — Может, Ира?       — Я не знаю, — нахмурился я, стараясь не показать мимолетный испуг. — К чему вообще такой вопрос?       — Ты пахнешь не так, как обычно. Чем-то сладким.       — Может, это от тебя или здесь освежитель есть?       — Нет, — снова принюхался Арс, — это точно от тебя.       Я не знал, что ответить, отчего лишь криво улыбнулся, отворачиваясь от него. Я, конечно, знаю, что по физиологии у омеги должен не только быть постоянный запах, но и что при беременности он изменяется, оповещая всех окружающих сАмЦоВ о том, что эта малышка занята, но, блять. Я так надеялся, что от меня так ничем и не будет пахнуть, что даже забыл спросить об этом у врача.       — Привет, — послышался спасительный голос Кати вкупе с ещё несколькими женскими. — Можно к вам?       — Заходите, — мгновенно подскочил Арсений, переключая внимание на девушек и уступая своё место гражданке Позовой. Он подхватил со столика напитки и услужливо вручил пиво ей, Ире, Оксане и какой-то неизвестной мне девушке, которую он тут же поцеловал в губы.       Да, я не рассчитывал на то, что идея с истинной парой была реальна, но какая-то маленькая надежда всё же теплилась, и теперь она потухла окончательно.       — Антон, я только тебя ещё не познакомил, — начал Попов, приобнимая стройную высокую блондинку за талию. У неё была очевидно модельная внешность, что делало моему «я» только хуже. — Это Анна, моя девушка.       — Очень приятно наконец-то с вами познакомиться, — улыбнулась не фальшивая омега фальшивому альфе, и я, поднявшись на ноги, пожал ей руку в ответ.       — Взаимно, — растерянно произнес я, косясь на свою Иру.       Она же не отрывала от нас взгляд и усиленно жевала нижнюю губу, понимая, видимо, наконец, что это всё полная жопа.       — Сеня так много о вас рассказывал, — улыбалась Аня, рассматривая меня с ног до головы, — я даже не думала, что вы такой высокий.       — Жаль, что я про вас совсем ничего не знаю, — сухо выдавил я, поворачиваясь к Попову. — А как давно вы вместе?       — Месяца три примерно, — пожал Арсений плечами, на что получил мой ещё более охуевший взгляд.       Значит, пока он втрахивал меня в свою кровать в отеле, его дома уже ждала девушка? Превосходно, ничего не скажешь. Вот вам и джентельмен Арсений Попов.       Нет, наверняка обо мне он думал то же самое с учётом Иры, но… но… блять.       — Вы, кстати, что решили, останетесь все на ночь? — Оксана вопросительно осмотрела всех присутствующих, выуживая из кармана джинс свой мобильный и планируя, очевидно, внести всё в какие-то заметки.       Серега кивнул первым, за ним следом согласно закивали и Катя с Димой, ну и…       — Что скажешь? Останемся? — Арсений наклонился к своей девушке, хитро улыбаясь. — Или домой?       — Я не против остаться, — пожала та плечами, приторно-сладко улыбаясь в ответ.       — А мы? — осторожно перевела на меня взгляд Ира, но я уже был непоколебим.       — Я точно нет.       — Почему, Шаст? — возмутился Дима.       — Да Оксана трахаться запретила, вот он и не хочет оставаться, — усмехнулся Серега.       На что тут же получил мой нервный рык:       — Вообще-то я болею, но если хотите, чтобы я вас всех заразил, то без проблем, останусь.       — Да не кипятись, Тох, — Арсений осторожно коснулся моего плеча, и меня словно током шарахнуло.       Я отшатнулся от него, как от прокаженного, и замер, выпучивая глаза. Резкий приступ тошноты толкнулся под самое горло, обжигая желчью гортань, и я, не думая, быстрым шагом кинулся в сторону туалета, каким-то чудом успевая открыть дверь, резко щёлкнуть замком изнутри и, упав на колени перед унитазом, просто тупо успеть.       — Антон, — стук в дверь и голос Иры. — Антон это я, открой мне.       — Ир, давай, — но я не успел договорить. Меня вывернуло резко, сразу всем набором деликатесов, что я попытался скопом закинуть в себя часом ранее.       — Блять, Антон, тебе плохо?       — А по звукам не заметно? — нервно съязвил я, снова извергаясь в унитаз.       Меня полоскало так сильно, что воздух лишь рывками поступал в легкие, пока спазмы передергивали мышцы всего тела. В голове стоял звон, а в глазах слёзы от мерзких ощущений в горле. Я кашлял, снова и снова наклоняясь к унитазу и силясь не запачкать окружающий интерьер, что, к счастью, в итоге удалось осуществить с блеском.       Я отмер так же быстро, как вообще начал блевать, лишь продолжая ощущать лёгкие покалывания по всей поверхности кожи, совсем не понимая, что только что произошло. Но долго размышлять над этим я не стал.       Спешно смыв воду, я уселся на мохнатый белый коврик и откинулся спиной на стену напротив, стараясь восстановить дыхание и уже на автомате прикладывая руку к животу.       Надеюсь… это нормально?       — Антон? — снова раздался стук в дверь, — Господи, скажи что ты в порядке.       — В полном, — хрипло отозвался я, наконец решаясь подняться на ноги.       — Воды принести?       — Да, — снова сипло кинул я, с трудом передвигая себя к раковине.       Я дрожащими руками включил холодную воду и, набрав полные горсти воды, принялся умывать лицо. Я раз двадцать прополоскал рот водой с на удачу найденной в ящике зубной пастой, чтобы хоть как-то придать дыханию не такой смердящий тон, что царапал ноздри даже мне. Далее распылил освежитель воздуха, повторно проверив чистоту помещения и, стараясь не смотреть в зеркале на свои покрасневшие глаза с синяками, открыл дверь.       Папочка — пиздец.       Я вышел на свет божий ровно в тот момент, когда в проходе возникла Ира со стаканом воды, что я тут же осушил в один глоток, следом принимая из её рук салфетку и прижимая к пересохшим губам. Компания в бильярдной обеспокоенно таращилась на меня в полнейшей тишине, не решаясь нарушить её и задать хоть какой-то вопрос.       — Ир, я вызвал такси, — начал я, игнорируя напрочь всех присутствующих, — ты веселись, можешь и на ночь остаться, а я спать поеду. Мне очень паршиво.       — Уверен? Может, мне с тобой?       — Шаст, может, скорую вызвать? — следом подал голос Попов, на что я только слабо отмахнулся всё ещё подрагивающей рукой.       — Я уже был у врача и просто зря приехал. Извините, что испортил настроение, но мне правда нужно домой.       — Короче, — выдохнула Ира, наконец вновь примеряя на себя роль моей матушки и накидывая мне очередные наставления, — приедешь — напиши мне. И не забудь выпить лекарства. Если что, сразу звони, я приеду. На крайний случай телефон врача написан у тебя на рецепте. И не ешь лучше больше сегодня.       Я не имел сил даже чтобы ответить что-то более-менее вразумительное и потому только крепко её обнял, стараясь показать всем естеством, как я благодарен и как же мне хуево. Она заботливо обняла меня в ответ, но мне совсем не стало спокойнее.       Надежда была только на дом, где не маячил пристальный взгляд синих глаз, что снова и снова напоминал о сковывающей тело боли.       — Да, вот ещё, чуть не забыла, — Ира, отлепившись от меня, резко выдернула откуда-то с рядом стоящего дивана свою дамскую сумочку и, даже не ковыряясь в ней, вытащила оттуда плотный чёрный пакетик, сложенный в несколько раз, и сунула его мне прямо в руки. — Там тебе в дорогу то, что доктор назначил, — намекнула она на детские пюрешки, — и если что, там в пакете ещё пакет.       Я усмехнулся её продуманности и, чмокнув её в лоб, спешно покинул вечеринку.        Думал я только о том, что мой ребёнок наглядно показал мне, как сильно не хочет знать своего отца, вытворив такое, а значит, принятое мной решение молчать абсолютно верное.       Выдыхаю, прислоняюсь лбом к холодному стеклу машины и снова прикрываю глаза.