Шоколатье

      Музыка, несомненно, одна из самых значимых вещей в жизни Юнги. С детства он проводил большую часть времени за своим любимым музыкальным инструментом, и уже в подростковом возрасте пробовал сочинять что-то своё. Не сказать, что это получалось сразу, но в итоге получилось. Получилось и поступить на композитора — сделать огромный шаг к достижению собственной цели.       В кафе стояла практически полная тишина, единственное, что было слышно — это копошение Сокджина на кухне. Кажется, Намджун сейчас тоже был там.       Дверь заведения приоткрылась, тут же заставляя Юнги оторвать взгляд от клавиш синтезатора. Удивляться вошедшему не стоило. Чимин.       — Привет, — поздоровался младший, подходя ближе к инструменту и полностью обращая внимание музыканта на себя.       — Да виделись уже, — усмехнулся Юнги, вновь опуская взгляд на синтезатор. — Завтра мой первый день. Ты правда уже к этому моменту на учёбу уйдёшь.       — Да, — с некоторым разочарованием вздохнул Чимин. — Даже жаль, что я не услышу твою игру.       — Не говори так, словно я собираюсь играть последний раз в своей жизни, — Юнги не сдержал тихого смеха из-за подобной реакции младшего, взгляд которого ненадолго показался ему действительно расстроенным.       — Тогда сыграй для меня сейчас, Юнги-хён.       Юнги поднял взгляд, вновь всмотревшись в глаза Чимина. В этой просьбе действительно не было ничего удивительного. В голове тут же пронеслись многочисленные мелодии, которые знал парень, стараясь выбрать что-то довольно быстро. Это немного похоже на вопрос человеку, который знает другой язык, о том, чтобы он что-нибудь сказал на нём. Чимин устроился на ближайшем к инструменту кресле, полностью повернувшись к Юнги и сложив ногу на ногу, только увидев, как старший опустил пальцы на клавиши, легонько поглаживая их.       Мелодия расцветала у пальцев Юнги очень тихо, но так было только в начале, и спустя несколько секунд по помещению разливалась прекрасная музыка, заставляя Чимина практически незаметно приоткрыть рот в восхищении. Его глаза мерцали, а Юнги не поднимал взгляда, более того, спустя минуту он и вовсе закрыл глаза, полностью доверяясь своим рукам. Пытаться хоть как-то уследить за быстро двигающимися пальцами старшего, Чимин аккуратно сжал руку в кулак, влюбляясь в эту музыку всё больше и больше с каждой секундой.       Всё больше влюбляясь в стоящего перед ним Юнги.       От подобных ощущений и вдохнуть тяжело, и Чимин был уверен, что он бы точно забыл, как дышать, даже если бы не испытывал к парню чувств, которые поселились у него в сердце и каждый раз напоминали о себе, тем более в присутствии самого Юнги, который, в свою очередь, кажется, хотел отдавать себя, свои душу и сердце только музыке.       — Не говори мне, что ты действительно плачешь.       — Я не плачу, — всхлипнул Чимин. Слёзы по щекам не катились, но скопившаяся в глазах влага была очень даже заметна. — Ты очень красиво играешь, Юнги-хён.       Погружаясь сначала в звучащую мелодию, а уже после в собственные мысли, Чимин не сразу заметил, что вернулась тишина.       — Спасибо, что ли, — Юнги снова издал тихий смешок, наблюдая за Чимином, который аккуратно вытирал глаз указательным пальцем.       — Юнги-я, — Сокджин вышел к ребятам, уже переодевшись и потирая ладони одну о другую. — Просто прекрасная игра была. Ты настоящее сокровище.       — Спасибо… — Юнги малость смутился, но не показал этого, легонько потирая затылок.       Чимин улыбнулся, взглянув в окно. Юнги выглядел действительно очень мило.       Дверь кофейни снова приоткрылась, и хотя заведение уже было закрытым, двое человек в этом месте всегда были желанным гостями. Из-за двери кухни показался Намджун, приобнимая Джина за талию. Им нечего стесняться сейчас, абсолютно нечего.       В помещение зашёл черноволосый мужчина, запихнув одну руку в карманы широких джинс, а в другой руке слегка сжимая маленькую ладошку идущего рядом ребёнка. Юнги чуть опустил взгляд, глядя именно на мальчика, а после отходя от синтезатора.       — Всем привет, — широко улыбнулся вошедший, опуская взгляд и наблюдая как его сынишка уже идёт к медленно приближающемуся Чимину.       — Привет, Хосок-хён, — улыбнулся Пак, опуская взгляд на ребёнка. Юнги лишь неловко поклонился и поздоровался, что-то пролепетав о том, что он устроился сюда работать, а ещё чувствуя, что ему скоро будет пора. Он явно лишний в этой компании, но приветствие Чон Хосока выглядело вполне себе дружелюбным. — Минхо! — Чимин присел на корточки, взяв ребёнка на руки, после снова вставая и выпрямляя спину. — Боже, ты ж моя прелесть. Дети слишком быстро растут.       — Не так уж и долго ты его не видел, — усмехнулся Хосок, после того, как пожал руки Намджуну и Сокджину, после чего последний снова быстрыми шагами ушёл на кухню, что-то говоря о том, что чай сделает довольно быстро. — Прости, что не смог приехать днём. Работа была, — Чон выдохнул, на секунду взглянув на Чимина, который усаживал мальчика в одно из кресел. По началу Хосок очень внимательно следил за Чимином, когда тот возился с его сыном, но со временем доверия к этому парнишке стало намного больше.       — Ерунда, — усмехнулся Намджун. — Тебя и Минхо мы ждём всегда.       Юнги уже собирался как-то аккуратно предупредить о своём уходе, но его остановил подзывающий к себе Чимин. После Юнги сразу подошёл к нему поближе, усаживаясь рядом.       — Это Хосок-хён, — негромко начал Пак, стараясь говорить явно тише своих хёнов. — Друг… семьи Сокджин-хёна и Намджун-хёна. Он и Намджун-хён учились вместе в университете. А это Минхо, сын Хосок-хёна, — Чимин кивнул на трёхлетнего мальчика, перед этим убедившись, что Юнги его слушает. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из его кивков.       Сокджин вернулся с небольшим подносом, ловко закрывая дверь, которая вела на кухню, ногой. Чашки чая оказались буквально перед каждым сидящим тут человеком, а перед Хосоком и Минхо ещё и по шоколадному тортику, вот только старшие сидели за одним столом, а Юнги с Чимином вместе с Минхо — за другим.       И возможно было неловко думать о таком, но Юнги почувствовал себя частью этой маленькой семьи. Это место не полюбилось ему по началу, но сейчас смотреть на мягко улыбающегося перед собой Чимина заставляло сердце стучать немного по-другому.       Небо украшали звёзды, а улицу — фонари. Прощаясь со всеми, Чимин прикрыл дверь, в один широкий шаг догоняя Юнги, который и не собирался уходить без младшего.       — Я совру, если скажу, что день был неудачным, — парни шли не торопясь, не желая, чтобы эта прогулка кончалась так просто и быстро. — Но в особенности мне понравился вечер. У тебя милые друзья. И Минхо…       — Он чудесный ребёнок. Хосок-хён тоже чудесный, — Чимин сложил руки на груди. — Его… бывшая жена, — судя по тому, как Пак закусил нижнюю губу, ему было неловко говорить об этом. — Она тоже хорошая женщина, как я слышал. Но у них не сложилось нормально.       — Почему?       — Может они и друзья, но никак не пара, — Чимин не заметил, как они оба остановились. — Так однажды Намджун-хён сказал. — Это немного сложно, — Чимин поджал губы, отводя взгляд. Это точно не тот момент. Точно нет. Точно.       — Что именно сложно?       — Я раньше не всегда понимал, в чём различия между дружбой и любовью. Сейчас понимаю, только объяснить это сложно.       — Попробуй.       Рядом неожиданно зажёгся очередной фонарь, который осветил дорогу немного сильнее. Рядом не было совсем никого, улица — пустая, что довольно удивительно.       Глаза Юнги расширились. Нежные губы Чимина мягко касались его губ. Сам Чимин держал глаза закрытыми, едва шевеля губами, либо потому, что не умел целоваться, либо потому, что боялся. Но Чимин боялся не того, что Юнги не даст ответа. Он боялся того, что это всё разрушит прямо сейчас. Но если это так, то пусть этот момент не кончается. Пусть и дальше будет неизвестно, что произойдёт потом, как только поцелуй прекратится.       Громко выдыхая в чужие губы, Юнги отстранился, крепко взяв опешившего Чимина за руку и уводя в сторону стоящего рядом дома, где было удобно встать за стеной и уж точно не быть кем-то замеченным.       — Юнги-хён…       — Тише.       За спиной Пак почувствовал холодную стену, но волнение не угасло совсем даже тогда, когда он наконец-то снова почувствовал губы Юнги на своих. Одна рука старшего теперь сжимала талию Чимина, немного ограждая от стены, а локоть другой руки располагался рядом с его головой. Чимин был готов дрожать в чужих руках, но старался контролировать себя, своё тело, запуская пальцы в короткие чёрные волосы на затылке Юнги.       Им непременно хотелось узнать, что будет дальше, но вместе с тем оба желали, чтобы этот момент длился как можно дольше.