Что ты творишь, Поттер?

      — Мордред… Поттер! — верещу я и вскакиваю с кровати, будто ужаленный, нацелив палочку на кресло, стоявшее, аккурат, напротив почти потухшего камина. — Появитесь и не смейте даже пробовать сбежать! Иначе Круциатус вас поразит прежде, чем вы успеете добраться до двери! Помните, что меткости мне не занимать!       Секунда, другая — и в кресле, лениво стаскивая с себя мантию невидимку, появляется Поттер собственной персоной с самодовольной улыбкой на смуглом лице.       — Какого лешего вы себе позволяете, Поттер? Объяснитесь немедленно! Я жду!       Поттер всё так же неприятно кривится в улыбке, продолжая со скоростью флоббер-червя стаскивать с себя мантию. Я хмурюсь, разглядывая его сначала голые ключицы, затем плечи, руки, торс… Он встаёт — и мантия легко соскальзывает с него, обнажая оставшиеся участки молодого, крепкого тела.       — О пресвятой Парацельс! Поттер, если вы надеялись произвести на меня неизгладимое впечатление, то поздравляю, вам это несомненно удалось! Сто баллов с Гриффиндора и можете выметаться отсюда!       Я ехидно ухмыляюсь, скрестив руки на груди, и, не без особого удовольствия, замечаю ярость, немедленно искажающую лицо паршивца до неузнаваемости.       Хорош, чертяка! Ей-богу, хорош! Худой, с выпирающими рёбрами, с намёком на крепкую мускулатуру, с неплохим мужским достоинством, кстати… Мордред, как же похож на Джеймса!       Мой пах живо отзывается на провокацию, а миллион мурашек начинают резво маршировать по вспотевшей от пикантного зрелища спине.       — Ваш почивший папаша и его бессменный подпевала Блэк были бы несомненно горды вами и вашим вопиющим поведением!       Ладони Поттера то сжимаются в кулаки, то разжимаются, будто в танце, желваки яростно ходят туда-сюда, ноздри раздулись… Парень чуть ли не огнём готов дыхнуть… Я откровенно любуюсь представшей передо мной картиной.       — Только я одного не могу понять, Поттер, — я смакую его фамилию, растягиваю гласные и без зазрения совести откровенно разглядываю голое гриффиндорское недоразумение, — чего вы всем этим хотите добиться? Разозлить? Унизить? Поиздеваться? Вас Блэк, что ли, перед смертью натаскал? Так вот учтите, что вы играете с огнём! Не боитесь обжечься? М-м? — Я вскидываю бровь, ожидая хоть какого-либо ответа от пышущего яростью мальчишки.       — Чёрт! — злобно рычит он в ответ, в очередной раз сжав кулаки и скрежетнув зубами. Какой грозный… — Да при чём тут Блэк, земля ему пухом… Ты совсем ослеп, Снейп, не видишь ничего дальше своего носа! Бесчувственный, безжалостный, бессердечный! — Он будто выплёвывает слова, но его взгляд намеренно изучает древний каменный пол подземелий, а вовсе не моё лицо, как давеча в классе. Страх? Чего он боится? Меня? Или моего отказа?       — Только слепой или мёртвый не в силах разглядеть очевидного!       — Тогда позвольте полюбопытствовать, что же такого важного я упустил, мистер Поттер? — вкрадчиво интересуюсь я.       — Насколько сильно ты мне нравишься! Надо мной уже вся школа смеётся! А ты, ты… — Поттер захлебнулся словами; злые слёзы брызнули из глаз, охлаждая его пылающие жаром щёки. Его трясло… от злости. Меня — тоже… Только от чего-то другого! Какая волнующая, проникновенная речь.       Я кидаю на кровать палочку и на негнущихся ногах подхожу к глупому, несчастному гриффиндорцу, нежно касаюсь пальцами его щеки, скольжу по мокрой скуле и, дойдя до подбородка, приподнимаю его лицо, заставляя посмотреть на себя.       — Поттер, вы совершенно самонадеянный глупец. Вы даже не допускаете мысли, что может произойти худшее после ваших необдуманных поступков. Быть может вам плевать на вашу никчемную жизнь, но я пока с нею расстаться не готов. Уж извините. — Говорю это, а сам изнемогаю от желания лизнуть его приоткрытые, пересохшие губы. — Надеюсь, вы понимаете, что после всего этого мне придётся стереть память вам, а затем и себе, — еле слышно шепчу я, согревая дыханием его ухо.       — Мне всё равно, — шепчет он в ответ и подаётся вперёд, прижимаясь возбуждённым членом к моему бедру. Через тонкую ткань ночной сорочки хорошо чувствуется его разгорячённая плоть, и эта близость невыносима.       — Что же ты творишь, Поттер?       Я легко касаюсь губами его — мягких, тёплых, солёных от слез. Он шумно втягивает носом воздух и послушно раскрывает рот, пропуская мой настойчивый язык внутрь. Невыносимое возбуждение вмиг накрывает меня и я теряю остатки контроля, самообладания, и, кажется, мозгов. Мне уже всё равно! Я закидываю Поттера на себя, тот резво обвивает меня цепкими ногами, и мы, двигаясь будто в шальном танце, нетерпеливо добираемся до кровати. Она словно деревянный плот в огромном, неистово бушующем океане, а мы с Поттером два утопающих, хватающихся за него, как за последнюю возможность выжить в буйной стихии.       Палочка, очки, ночная сорочка — всё ненужное летит к дементорам прочь. Два изголодавшихся тела, судорожные ласки, нервные всхлипы, рваное дыхание — это всё, что сейчас существует. Воздух настолько наэлектризован, что вот-вот заискрит, и нам на голову полетит разноцветный сноп. Слияние магий — не иначе. Я слышал об этом, но это явление настолько редко, что в последние несколько десятков лет не было зарегистрировано вовсе. Кровать под нами жалобно скрипит и подвывает, будто намекая на постыдность и недозволенность наших действий. И, будто назло ей, я впиваюсь зубами в шею любовника и немного оттягиваю кожу. Поттер хрипит и извивается подо мной, усиливая контакт тел, что ещё больше подстёгивает меня продолжить игру.       Мой язык зализывает место укуса и скользит вниз к ложбинке между ключицами, отчего Поттера выгибает дугой.       — Северус, — всхлипывает он и настойчиво тыкается возбуждённым членом мне в ладонь. — Пожалуйста!       Я улыбаюсь, но выполнять его просьбу не тороплюсь. Слишком просто. Мальчишка сам напросился. Я в очередной раз вылизываю ложбинку между ключицами и медленно, со скоростью улитки, веду языком по голому торсу, на несколько секунд задерживаясь у каждого соска. Розовые, чуть припухли, соблазнительно торчат. Обвести пару раз вокруг языком, всосать, прикусить и, о да, услышать очередной полувсхлип-полустон. Никогда не замечал в себе задатков садиста, но сейчас я испытывал небывалое удовольствие. Даже сам не знал, отчего. То ли оттого, что подо мной был Поттер, и не просто Поттер, а Гарри — сын Джеймса, который слишком рано ушёл из жизни, чтобы я смог придумать для него достойную месть. То ли оттого, что близости у меня не было вот уже приличное время. То ли от искрящего магией воздуха, что несомненно завораживало и подстёгивало ни в коем случае не останавливаться.       Продольная линия пресса привлекает моё внимание и я медленно-медленно веду по ней языком, оставляю мокрую блестящую дорожку, пока не останавливаюсь у паха. Чёрные жёсткие волоски не стали мне преградой. Я шумно втянул носом воздух, вдыхая возбуждающий аромат пота и уже выделявшейся смазки, и двинулся ниже, проходя языком по всей длине удивительно ровного члена. Гриффиндорец рычит от удовольствия и подаётся бёдрами вперёд, и я, ни на секунды больше не мешкая, беру его в рот. Кажется, Поттеру хватает нескольких неторопливых ласк и он бурно изливается в меня.       Я с наслаждением проглатываю всё до последней капли и устремляю взгляд на тяжело дышащего мальчишку. Глаза закрыты, длинные чёрные ресницы чуть заметно подрагивают — без очков он кажется ещё младше и каким-то совсем уязвимым; грудь судорожно вздымается, пытаясь восполнить жизненно необходимые запасы воздуха в лёгких. Он прекрасен… Гарри Джеймс Поттер… Жаль, что придётся расстаться с воспоминаниями… Моя рука невольно скользит вниз, резко сжимает подрагивающий от невозможного возбуждения член, и в несколько движений я кончаю на измятые простыни, изгибаясь и закусывая до крови губу. Мир меркнет и я проваливаюсь в безмятежное забытье.

***

      «Что же ты творишь, Поттер? Безвольный трус! Ничтожество! Изворотливая сволочь! Ты недостоин ходить под знаменем Годрика Гриффиндора! Дурацкая старая шляпа в очередной раз ошиблась! Об этом знаю только я! И от этого тебе ещё страшнее! Ты так боишься из-за того, что я могу раскрыть твой секрет, что готов дни напролёт измываться надо мной перед всей школой, а потом подлым змием приползать в ночи к моим ногам и молить, молить о прощении, и говорить-говорить-говорить, ублажая мой слух и моё самолюбие! Ты врёшь Лили; ты терпеть её не можешь — и от этого на душе ещё гаже! Ты недостоин её, недостоин меня! Ты достоин лишь одного — смерти, Джеймс Поттер! И надеюсь, она скоро найдёт тебя!»       Мои пальцы в который раз ловко сворачивают исписанный стремительно-летящим почерком пергамент и подносят к почти потухшему огарку свечи на столе. Черпак глухо долбит о стенки оловянного котла. В подземельях темно и сыро. Меня охватывает невыносимое чувство дежавю. Я поднимаю глаза на Поттера. Тот так же странно смотрит на меня. Так мы сверлим друг друга взглядами, пока до меня не доходит, что это не просто чувство дежавю, — что такое уже было! Несколько лет назад, ещё до победы над Лордом… Чёртов паршивец стёр мне память и себе тоже… О том, что между нами произошло, я боюсь даже вообразить, если он на такое осмелился!       — Что же ты творишь, Поттер? — цежу я, глядя наглецу прямо в глаза. Злость волнами поднимается во мне, затапливая разум.       Национальный герой Британии, обладатель ордена Мерлина первой степени, победитель величайшего тёмного мага современности как-то виновато мне улыбается и, отложив черпак в сторону, медленно подходит ко мне.       — Спасаю, — односложно отвечает лохматая зеленоглазая катастрофа магического мира и достаёт флакончик с воспоминаниями, видимо, касающимися нас двоих. Внутри небольшого пыльного сосуда медленно кружится серебристая дымка, завораживая и приглашая изучить своё содержимое.       — Я нашёл это на днях. — Немного помолчав, Гарри добавил: — Мне кажется, тебе тоже стоит это посмотреть, Северус.       Парень делает акцент на моём имени. Я хмурюсь. После смерти Дамблдора никто не называл меня по имени, даже коллеги. Он берёт меня за руку и настойчиво тянет в сторону выхода. На краешке подсознания возникает неприятное ощущение, что после этого воспоминания моя жизнь больше никогда не будет прежней. Но мне не страшно. И я смело шагаю за Поттером, утаскивающим меня в новую жизнь.       fine