Что ты творишь, Поттер?

      Ребусы и загадки были всегда моим любимым времяпрепровождением. Частенько, засидевшись с директором в его кабинете допоздна, после очередного пятичасового чая мы долго бились над магическим кроссвордом на последней странице Пророка. Это развлечение сильно полюбилось нам и казалось милой забавой; теперь же, столкнувшись с ребусом по имени Гарри Джеймс (мать его за ногу) Поттер, я совершенно растерялся и понятия не имел, с какой стороны к нему подступиться, и забавным это отнюдь не казалось.       А подумать было о чём! Мальчишка явно задумал какую-то скользкую игру и хотел провести меня вокруг пальца! Но не на того напал! Северуса Снейпа ещё никто и никогда не водил за его длинный нос, как бы самоиронично это ни звучало!       Как раз этой бессонной зимней ночью мне и удосужилось биться над загадкой десятилетия: за каким лешим Поттеру понадобилось так бесцеремонно нарушать границы моего личного пространства, куда путь был закрыт абсолютно всем и каждому. Но Поттера это явно не смущало. Поттеров вообще мало что когда-либо интересовало — кроме себя самих, разумеется. Эти выскочки возомнили себя избранными и думали, что весь мир должен перед ними преклоняться. Чёрта с два, Поттер! Желание пойти и надавать маленькому гадёнышу по мозгам становится совершенно нестерпимым. Перед глазами вновь всплывает очкастое лохматое недоразумение, и в паху разливается сладостная истома.       — Вот же ж Мерлин Моргану…       Такое развитие событий было совершенно непотребным, оттого делалось ещё пикантнее. Злость на самого себя и на свою слабость затапливает с головой. Кто бы мог подумать, что такая простая низменная человеческая прихоть, как желание близости, начнёт душить меня, будто насильник в подворотне.       Я резко сажусь на кровати и невербальным зажигаю свет в комнате. Невербальные заклинания — признак гениальности, и не каждому дано овладеть этим мастерством! Лишь действительно избранные могут развить эту способность! Как увещевала меня покойная матушка, у меня это врождённое, — как и легилименция, доставшаяся мне от бабки.       Этим я, надо признать, несказанно гордился. Этот козырь делал меня особенным, всегда превозносил меня над всем остальным миром и не раз выручал при стычках с Джеймсом… Джеймс…       …Я обернулся на прикроватную тумбу, где стояла наша с Лили совместная колдография, — единственная из сохранившихся. Девушка с портрета мне озорно подмигнула и чмокнула молодого меня в щёку. Сердце ощутимо бухнуло о рёбра и затихло. Воспоминания об этих двоих сводили меня с ума вот уже долгие-долгие годы… Но об этом не знал никто; я даже самому себе боялся в этом признаться и всячески душил какие-либо чувства, и до сегодняшнего дня у меня это неплохо выходило! Пустота, периодами сменявшаяся на тревогу и злость, — стали моими бессменными спутниками и идеально справлялись с задачей охраны моего ледяного сердца.       А вот с зеленоглазым наглецом что-то не вязалось! С ним вообще ничего и никогда не вязалось. Это была ходячая растрёпанная катастрофа, кроме как раздражения и досады во мне ничего никогда не вызывавшая! А теперь мои чудесные, верные спутники испарились, уступив место невыносимой истоме во всём теле, жажде обладать и тоске в душе.       Проклятый Поттер с его проклятыми поцелуями всё никак не шёл из головы. Я встал и прошёлся по комнате. В голове никак не укладывался вопиющий, возмутительный и во всех смыслах странный поступок гриффиндорца. Объяснений я отыскал всего два: либо мальчишке расхотелось жить и он пытается с моей помощью расстаться с жизнью, либо он действительно… нет-нет-нет и ещё раз нет! Такого вообще не могло быть! Никогда! Ни при каких обстоятельствах… Даже в самом дурном сне… Это просто не-воз-мож-но! Точка!       Меряя шагами спальню, я слишком громко шаркнул тяжёлым кожаным шлёпанцем по каменному полу, и на мой зов тут же явился заспанный эльф-домовик.       — Доброй ночи, профессор! Что прикажете?       Я виновато нахмурился.       — Извини, Добби! Ничего-ничего! Ступай.       Бывший слуга из Малфой-мэнор, разодетый в странные разноцветные тряпки явно магловского происхождения, чинно поклонился мне.       — Как прикажете, сэр! Доброй ночи!       И эльф уже готов был испариться, как мне в голову пришла совершенно безумная идея.       — Постой! У меня есть к тебе одно поручение!       Я склонился к самому уху домовика и шепнул ему одно единственное слово. Глаза его, огромные, словно блюдца, моментально остекленели и безвольно уставились в одну точку.       — Мне нужна Карта Мародёров, что хранится у Гарри. — «Мантикора его дери, Поттера», — подумал я и раздражённо сжал и разжал кулаки.       Во мне вскипала, будто зелье в котле, неподдельная злость на себя за слабость, на него — за наглость, да и на весь мир в целом за несправедливость. Мальчишка обязан был поплатиться за всё содеянное. Не могу сказать, что поцелуй был уж таким неприятным, но так ему с рук сей вопиющий проступок я не намеревался спустить. Он должен знать своё место, иначе… распоясается, а мне как всегда разгребать.       Я невольно потёр узкие губы, которые давеча мистер Поттер изволил испоганить своим грубым вторжением. Надо признать, что губы (да и не только они) требовали продолжения, но мой мозг категорически пресекал даже саму идею о дальнейшем развитии того непотребства, что произошло сегодня вечером. Если только Тёмный Лорд прознает — мальчишке конец! И мне конец… Дамблдор меня прикончит на месте, если сорву ему операцию! Класс, Северус! У тебя такой выбор, что просто любо-дорого!       — Принеси мне её, Добби! — отчеканил я без тени сомнения.       — Конечно, сэр. Всё будет исполнено, сэр, — послушно пробормотал эльф и тут же исчез.       За каким лешим мне понадобилась эта карта, соплохвост её разберёт, но я чувствовал нутром, что она может пригодиться! Спускать мальчишке с рук его наглость я не собирался ни в коем случае. Чего бы мне этот финт ни стоил!       Я тяжело вздохнул и, дождавшись скорого возвращения эльфа, снял Империус, и, отправив несчастного, ни дементора не понимающего Добби восвояси, вновь улёгся на шёлковые простыни, которые успели стать совершенно ледяными и влажными.       — Мерлин Моргану, — чертыхаюсь я на эту неприятную особенность подземелий и подогреваю их невербальным согревающим, и, с комфортом устроившись на уютной тёплой перине, погружаюсь в изучение карты замка.       Через несколько минут, проштудировав весь пергамент от корки до корки, к своему великому разочарованию Поттера я отыскать не смог. Точка с именем надежды магической Британии на пергаменте отсутствовала.       Ответить на вопрос, куда подевалось лохматое недоразумение, одарившее меня бессонницей, я не мог. Под подозрением была Выручай-комната, которая на карте не отображалась… Что ж, стоило лишь дождаться, пока он оттуда выйдет. А затем? А затем будет видно…       Мой взгляд случайно скользит по моим апартаментам, которые, минутами ранее я не счёл нужным досматривать, и натыкается на…