Сумасшедшая жизнь в Хогвартсе!

Только смерть непоправима. Эрнест Хемингуэй, "Праздник, который всегда с тобой"

***

      За окном дул ветерок, солнце уже давно взошло и осветило все окрестности величественного Хогвартса. Трава начала больше зеленеть, а деревья, которые росли на территории замка, уже вовсю цвели. В Хогвартсе уже пришла весна, которая мягкой поступью ступала по всей Британии, а лето неумолимо приближалось, неся за собой жару. Ещё несколько недель — и начинались столь долгожданные каникулы.       Ученики толпились около входа в Большой Зал. Кто-то читал книгу, кто-то спрашивал заклинания у одногруппников. И только маленькая группа из гриффиндорцев разговаривала о своём.       — Ну что? Пожелаем сами себе удачи, — произнесла Лиз и обвела всех своим аквамариновым взглядом.       — А ты надеялась, что кто-то другой пожелает тебе удачи? — хмыкнул Сириус и уставился в книгу по Трансфигурации.       — Заходите, — произнесла только что открывшаяся дверь профессор Макгонагалл. Толпа учеников начала заходить в Зал, который на время превратили в кабинет сдачи СОВ.       — У вас только два часа на выполнение заданий, — объясняла условия профессор Трансфигурации, пройдя к великим часам, которые должны были отсчитывать время до окончания экзамена. Затем она добавила: — Желаю вам удачи, и… время пошло.       Один взмах палочки профессора — и время до конца экзамена начало отсчёт. Перья начали скрипеть, а волнение каждого ученика пропитывать воздух, заставляя присутствующих анимагов чувствовать его звериной сущностью.

***

      Сириус брёл в сторону давно так полюбившегося безлюдного коридора. Он даже не замечал девушек, которые проходят мимо него, пытаясь привлечь его внимание. Быстро оглянувшись, парень свернул в один из многочисленных коридоров, а через несколько секунд он стоял в том самом безлюдном. Сев на подоконник и достав сигарету, он уже привычным движением зажёг её и сделал затяжку, но даже это не помогло избавиться от приставучего образа. В голове каждый раз всплывал образ Ричардсон ещё с того прошлого приёма. По непонятной ему причине она прочно засела у него в голове и явно не собиралась оттуда выходить. Каждый раз видя новую девушку на ночь, он ощущал только отвращение. Ему казалось, будто в каждой из них есть черты Ричардсон, но как только она появлялась в его поле зрения, другие представительницы слабого пола меркли по сравнению с ней.       — Ты ведь знаешь, что это за чувство! — утвердительно выкрикнул знакомый голос. Лениво посмотрев в сторону его обладателя, он увидел вполне себе серьёзного Джеймса.       — Я не мог в неё влюбиться! — строго произнёс Сириус. И он не смог понять, кого он пытается убедить: себя или друга.       — Мог, — с улыбкой промолвил Поттер, присев возле друга. Под выжидающим взглядом Джеймса Сириус шумно выдохнул.       — Признаю, Джим, я влюбился, — произнес парень и, выбросив сигарету, двинулся на выход из этого коридора.       Пропадая в его тени, он медленно брёл всё дальше и дальше, отдаляясь от друга и всё больше погружаясь в свои мысли по поводу влюблённости. А сам Джеймс посмотрел в окно на поляну, где сейчас прогуливалась девушка, в которую бесповоротно влюблён его друг. Как будто почувствовав на себе чей-то взгляд, Лиз обвела поляну своим, но никого не найдя, бросилась к Лили. Рыжеволосая староста еле успела отложить книгу, прежде чем её подруга успела на неё налететь. Увидев эту картину, Джеймс улыбнулся и бросил ещё один взгляд в сторону мрачного коридора, где пропал Сириус. Всё же сам Блэк даже не догадывается, что эта влюблённость в скором времени перерастёт во что-то большее.

***

      На следующее утро последним экзаменом был ЗОТИ. В десять часов дня все пятикурсники уже толпились около Большого Зала. Все ждали окончания сдачи СОВ и летних каникул. Перед учениками с доброй улыбкой распахнул двери профессор Флитвик. После экзамена Лиз одна из первых выскочила из-за парты и двинулась к выходу. Последний ужин в этом году протекает весело: ученики радовались окончанию года и общались с друзьями, которых к началу следующего года не увидят. Посреди самого ужина в зал через окно залетела сова-сипуха, она полетела в сторону Гриффиндорского стола. Зал затих в ожидании, явно готовясь к чему-то. Птица, бросив письмо Ричардсон, сделала крутой разворот и улетела. Лиз бросила взгляд на свою сестру и открыла конверт. “Уважаемая Элизабет Вивиан Ричардсон, Мне нужно сообщить Вам прискорбную новость. Ваш отец Николас Ричардсон и Виктория Ричардсон (урожденная Дарк) были убиты Пожирателями Смерти в собственном доме. Приносим свои соболезнования. Барти Крауч-старший, Начальник отдела Мракоборцев”.       “Убиты! Они не могли! Их больше нет! Мерлин почему именно они?!” — всё, что крутилась в голове Лиз; её руки дрожали из-за переизбытка эмоций, её аквамариновые глаза начали наливаться сапфировым цветом. Бросив взгляд на Клару, девушка поднялась из-за лавочки и направилась к ней, оставив своё письмо на столе. Идя в сторону сестры, Ричардсон-младшая искала поддержку в глазах старшей. Она чувствовала, как в уголках её глаз собираются слёзы. Подойдя к столу Когтеврана, Лиз посмотрела на сестру.       — Они убиты, — слетело с её губ.       Лиз успела подхватить сестру, прежде чем та упала на пол. Профессора, которые сидели за столом побледнели, а тишина в Большом Зале дала знать. что об этом знают все. Как только её сестру забрали в Больничное Крыло, Лиз бросила уничтожающий взгляд на стол Слизерина и, набросила на голову капюшон, который полностью скрывал её лицо. Выйдя из Большого Зала, она бросилась к выходу из замка. Мчась в сторону Запретного леса, девушка не заметила, как капюшон слетел, а её волосы начали развеваться на ветру. Забежав в лес, она петляла между деревьев. На бегу перевоплотившись в тигрицу, Ричардсон даже не обратила внимания на то, как всё изменилось, она лишь бежала со всей силы. Она знала, что не убежит от горя, но мысль о том, что она не хочет, чтобы хоть кто-то видел её слабость, заставляла бежать. Выбежав к неизвестному ей озеру, Лиз остановилась и уже медленными шагами приближалась к нему. Заглянув в озеро, она увидела собственное отражение и звёздное небо с молодой луной. Присев на землю и перевоплотившись в человека, девушка позволила столь жгучим слезам пролиться по щекам. Услышав позади себя шорох, она обернулась и увидела перед собой Сириуса: парень немного виновато на неё посмотрел, но не отступил. И прежде чем Лиз успела хоть что-то понять, она оказалась в его объятьях. Вцепившись дрожащими пальцами в его мантию, она тихо, беззвучно позволила слезам стекать по её лицу, заставляя белоснежную рубашку Сириуса промокнуть. Его рука медленно принялась поглаживать спину девушки, которая тряслись, а его дыхание опаляло её ухо. Жгучая боль в районе сердца заставляла слёзы течь ещё больше, хотелось кричать от боли, пока голос не пропадёт, не исчезнет, но Лиз не собиралась этого делать. Единственное, что сорвалось с её губ, — это тихий скулёж, полон боли. Боль, которая разъедала всё внутри неё. А горечь от потери даже не думала отступать, стискивая душу и сердце в крепких тисках. Пока тихий скулёж вырывался наружу, ненависть, которая появится в скором времени, уже нашла себе уголок в душе Лиз. Сириус чувствовал её боль, он видел её слезы, и всё это заставляло его сердце сжаться от боли. От боли, что он видит её слезы и не может ей помочь. От боли, что она не может избавиться от этого ужасного чувства. Ему было столь паскудно на душе, ведь боль причинили ей. Вместе с болью они чувствовали горечь. Они не знали, сколько так простояли, ведь им было всё равно. Главным было то, что они сами, одни в лесу, подальше от замка, где продолжался ужин. Тучи, которые размеренно проплывали по небу, когда два волшебника, одиноко стоящих в лесу, подняли свои палочки, расступились, пропуская в лучший мир две души. Две души, которые благодарно на них посмотрели и ушли. Ушли и больше не вернутся, ведь оттуда никто не возвращается.

***

      Лиз стояла напротив Беллатрисы. Платформа 9 3/4 встречала их возгласами радостных родителей, которые давно не видели своих чад. Две девушки смотрели друг другу в глаза, а их друзья и другие ученики, которые столпились, чтобы посмотреть, что же там происходит, заметно нервничали.       — До встречи на поле боя, — произнесла Лиз и протянула уже бывшей ученице Хогвартса руку.       — Да, до встречи на поле боя. И Лиз, одна из нас умрёт при нашей следующей встречи, не забывай, — с лёгкой улыбкой на губах, произнесла Белла, пожимая руку девушке. Последнее предложение было сказано так легко, будто слизеринка предлагала гриффиндорке выпить чаю у неё дома. Лиз лишь улыбнулась ей, понимая, что если одна из них и убьёт другую, то не при их новой встрече за территорией Хогвартса. Одарив друг друга прощальными кивками, девушки развернулась и пошли в разные стороны, продолжая всё также бросать взгляды друг другу.