Life, oh life!

Почтовые ящики — место, вызывающее трепет. По нескольким причинам. Рей открывает свою ячейку и ожидаемо находит там одни лишь счета. Она со вздохом заталкивает бумаги в сумку и смотрит на соседний ящик. В школе она умела взламывать шкафчики тех, кто издевался над Финном, чтобы подкладывать им обескураживающие сюрпризы. Она находит в сумке завалявшуюся стальную скрепку и, убедившись, что холл чист, принимается ковырять замок. — У тебя будут проблемы, — шепчет Кайло на ухо, но таким тоном, словно он эти самые проблемы предвкушает. — Я просто посмотрю, — отвечает она в том же духе. — Что ты делаешь? — разлетается по пустому холлу, и, хоть голос негромок и даже осторожен, для неё он подобен грому. Рей замирает, оставшись вдруг совсем одна: наедине с хозяином ящика. — Ничего, — отвечает она торопливо и не смотрит на него. — Я просто забыла ключ от своей почты… — Это моя почта, — он не приближается, но сверлит её недовольным взглядом. И, может, чуточку растерянным. — А… точно. Вот моя. Рей прикасается к своей ячейке в подтверждение собственных слов и, не поднимая глаз, пытается скрыться с места происшествия. — Постой, это ты забрала мою прошлую посылку? — вопрос раздаётся, когда она, прошмыгнув мимо него, уже добирается до лифтов и нажимает кнопку вызова. — Её доставили к двери. Рей оборачивается и окидывает взглядом весь его обескураженный облик: от разведённых в сторону рук в стиле «какого хрена» до напряжённого, нахмуренного взгляда. — Там была профлитература. Если это ты — верни. Она торопливо качает головой, якобы задумчиво закусив губу в стиле «вы не думайте, что ваши книжонки кому-то, кроме вас, ещё нужны», и заходит в лифт, где уже поджидает Кайло. Он смотрит с тоской, и Рей отворачивается и от него тоже.

***

По пригласил их на семейный сбор, а Кайло не любит суетливую толкотню и болтовню Дэмеронов. Однако ж — вот они здесь. — Кажется, они признались друг другу, — мрачно отмечает он и указывает на то, как По хохмит с Финном, заставляя последнего неприлично громко смеяться. — Этот сбор в честь каминг-аута? — Ты не посмеешь! — Рей, не донеся стакан до губ, предостерегает его взглядом. — Он идёт сюда. Не смей… А! Финн! Привет. — Чего нового? Нашла работу? — Нет, — она делает глоток побольше. — Я в процессе. — Занять тебе? — «Одолжить». — Ну одолжить, какая разница? — Скажи, пусть на свадьбу лучше отложит. Рей вздыхает. Иногда эти остроты бывают не к месту. — Не надо. Пока не надо. Я справлюсь… Ты же меня знаешь. От Финна же она узнаёт, что собрались, чтобы обмыть повышение По. Она ужасно рада за друга и просит Кайло перестать язвить насчёт него. Даже если никто не слышит… — А где же твой молодой человек? — спрашивает, наверное, прапрапрабабушка По. Она глуховата, но недостаточно стара для того, чтобы пропустить всё веселье. — Я же помню его. Такой высокий, крупный джентльмен, он не пришёл? — Он… — не ожидая вопроса, Рей замолкает и никак не может добавить что-то ещё. — Скажи, что я уехал по работе. Я в экспедиции вокруг Северного полюса. Какая ерунда… — Он умер, — говорит Рей тихо, заворожённо глядя поверх плеча собеседницы, где расплываются на глазах огни красных фонариков. — Прекрати всем говорить, что я умер! — раздражается Кайло. — Погиб. — Какой ужас… — старуха хватается за сердце, но в её шоке больше алкоголя, нежели сочувствия — Рей уже неплохо разбирается в полутонах подобных восклицаний. — Что случилось? — Это… это была авария. Он вытолкнул меня из-под машины, но сам попал под колёса. Алкоголь помогает старухе переварить подробности, и на следующий день она, вероятно, и не вспомнит её красочного рассказа. После Рей уходит, злясь на По. Какой же надо быть свиньёй, чтобы не обмолвиться о том, что с ней случилось! На улице дождь — какая нелепица, это же не дешёвая мелодрама… Она спешит домой пешком, пересекая кварталы. — Рей, стой! — несётся вслед. В конце концов, перебежав проезжую часть, она останавливается и оборачивается. Нет, это точно мелодрама, потому что Кайло стоит по ту сторону дороги, залитый водой. Всё повторяется снова: дорога, дождь и прощание во взгляде. И даже то, как нелепо, как безобразно прекрасно смотрятся его уши, которые не в силах прикрыть пряди мокрых волос. — Я не пойду дальше, Рей. Она судорожно всхлипывает. — Но я не смогу без тебя. — Сможешь. Ты всегда могла, сможешь и сейчас. Неизвестно, как они слышат друг друга на таком расстоянии. — Прощай, — шепчет она, когда слезы и дождь окончательно размывают зрение и его образ исчезает. Кайло опять оставляет её. …До дома она добирается с ботинками, полными воды. Хлюпанье, которым отдают шаги на пути к двери квартиры, прекрасно выражают душевное состояние. У неё есть дом, но некуда идти, есть друзья, но не с кем говорить. У неё ничего нет… Словно ловушка, распахивается соседская дверь, едва Рей принимается открывать свою. Этот звук волной мурашек окатывает её со спины — слишком волнительно, чтобы обернуться сразу. Сосед явно хотел что-то сказать, заготовил грозную речь, но весь его запал исчезает при взгляде на её невзрачную, мокрую персону. — У вас ужасный вид, — замечает он, совершенно не зная, что теперь делать: ни с ней, ни с собой. — Да, денёк выдался паршивый… Вы из-за посылки вышли, да? Я верну её, а завтра съеду. Не жалуйтесь на меня управдому. Рей торопится открыть дверь, чтобы всё-таки доказать, что с прошлым покончено. — Я Бен, — произносит Бен — тоже второпях. — Бен Соло. Она осторожно оборачивается. — А хочешь… — он замолкает и оглядывается на свою квартиру, — хотите зайти? — Зачем? — недоверчиво интересуется она. Бен не сразу находится с ответом, но и не теряется. — Я хотел бы узнать, зачем вы промышляете воровством и почему на вас мокрая обувь. — Это долгая история, — отвечает Рей с грустью. Но Бен не против. Он пошире открывает дверь, приглашая; карие глаза глядят куда теплее обычного. — Тогда начнём с начала.