Скажи: «Я люблю тебя»

— Номер Восемь, ты снова провалила задание, — закрыв свой журнал и поправив монокль, сказал отец, сидя за своим письменным столом. По его лицу было видно, он злится и недоволен результатом приемной дочери. Номер Восемь смотрела в пол и внимательно слушала наказы приемного отца, думая, как исправить ошибку. Ее голова по прежнему гудела, а руки, находящиеся за спиной, дрожали. На лице отсутствуют эмоции, а в душе пожар негодования и обиды. Уже в третий раз она слышит упрёки отца из-за невыполненной задачи. Хотя обычно она была одной из лучших, наряду с Номер Один. Суть задания в том, чтобы Восьмая остановила время в тренировочной комнате, впуская в остановленный мир двух братьев: Первого и Пятого. Пробыв в таком состоянии пять минут, Восьмая должна была возобновить время, вернув назад братьев. Первая половина прошла успешно. Номер Восемь легко создала волны энергии, нарушающие потоки времени в пространстве, и пропустила в иной мир братьев. Мальчикам подобное было не в первой, они давно привыкли к этому, но атмосфера в этом мире всё же была жуткой. Количество оттенков, распознаваемых глазом, сводилось к черно-серой гамме, жуткий шёпот, лёгкое головокружение и постоянная тревожность каждый раз заставляли с нетерпением ждать возвращения в привычный мир, но они мужественно держались, ожидая пока сестра закончит оставшуюся часть задания. Восьмая немного напряглась, для неё эта часть всегда была трудной. Чтобы восстановить время необходимо просто остановить поток энергетических волн, но из-за того, что приходилось сдерживать определённое их количество, была вероятность, что кто-то мог застрять в остановленном мире или вовсе между двух миров. Одного она точно смогла бы вернуть, а второй всегда был под вопросом. Конечно, на такой случай существовал план «Б»: один из мальчиков или Мама вырубают Восьмую. Так как Первый полностью подчинялся отцу, а Пятый мог телепортироваться из остановленного мира в нормальный, дальнейшие действия никогда не были проблемой. Они должны всего лишь вырубить сестру, чтобы её сила перестала действовать. Восьмая старалась изо всех сил, но как обычно всё пошло не по плану. Восьмая и Первый смогли вернуться, а Пятый нет. Девочка пыталась убедить отца дать ей шанс все исправить. Но это ещё больше разозлило и без того раздражённого отца, он взглядом приказал Лютеру вырубить сестру, не дожидаясь Пятого. Старший послушно подошёл к сестре и сжал в объятиях. Восьмая даже не сопротивлялась. Вздохнув, уткнулась лбом в плечо брата. Прошептав: «Прости» — он начал сжимать руки.

***

— Завтра тебя ждёт наказание. Ты уже в третий раз не можешь выполнить задание. Поэтому оно становится сложнее: вместе с твоими братьями будут и Номер Два с Третьей. Если ты справишься, мы начнём эксперименты с отмоткой времени. А теперь иди и позови Номер Один, — сэр Реджинальд Харгривз взяв ручку, начал новую запись в своём дневнике, не желая продолжать разговор с примерной дочерью, которая в последнее время сильно разочаровывала. В детстве она была первой, кто начал пользоваться силой, заморозив няню, не давшую ей конфет. Тогда Реджинальд был изумлен и возлагал на неё много надежд. Он считал, что у неё большой потенциал и она будет первой, кто сможет развить свои силы на максимум. Восьмая быстро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Вздохнув с облегчением, она направилась к лестнице. Единственное желание на данный момент — принять свою дозу лекарств, чтобы уменьшить боль и наконец заснуть. Остановить время из-за гудящей головы никак не получалось, пришлось пройти мимо своих братьев и сестёр. В гостиной находились Первый, Третья и Четвёртый, хотя обычно тут никого. Первый о чем-то говорил с Номер Три. Наверное, о том, как ему тяжело нести такую ношу как я и, как он переживает за меня. Девочка внимательно слушала его и делала вид, что испытывает ко мне нечто подобное. Это немного глупо, учитывая, что все давно знают, как старшая сестра терпеть не может младшую. И всё это из-за того, что Третья ревновала Первого к Восьмой. Ей не нравилось, как он называл младшую Харгривз: Виви. Когда-то он услышал по радио это имя, сказал, что ей оно подходит и начал так к ней обращаться. После этого все начали называть её Виви. Восьмой по прежнему было всё равно, даже на наличие имени. Как раз после этого некоторые тоже захотели себе настоящие имена. Мама всё ещё думает над этим. Из-за того, что у Восьмой уже было, многие недолюбливали её, но ей было плевать. Ах, да, и у неё с Первым были только дружеские отношения, хотя Третья все равно не верила ни ей, ни ему. — Тебя Папа зовёт, — проговорив, Вивьен посмотрела на брата. — Хорошо, — Первый, не договорив с Номер Три, направился в сторону кабинета отца. — Виви, можно с тобой поговорить? — немного наклонившись назад, Виви увидела, как старший брат стоял возле выдвижной двери. Повернув назад голову, она сразу же встретила недовольный взгляд сестры. Как можно догадаться, Третьей не понравится, что Первый захотел поговорить на наедине именно с Виви. Восьмая знала, что сестра снова будет докапываться, но всё равно решила пойти к брату. — Ладно, — где-то позади слышалось неразборчивое ворчание Третьей и звонкий смех Четвёртого. — Ты как? — у Первого были грустные виноватые глаза, как у щеночка. Как Виви вообще могла обижаться на него? — Нам так и не удалось поговорить сегодня: как только ты проснулась, то мне сразу же было поручено отвести тебя в кабинет отца. — Со мной все хорошо, — улыбнувшись, Виви положила руку на плечо брата. Она знала, как успокоить или подбодрить его. Все таки с самого детства не разлей вода. — Если ты так считаешь, то ладно. Но у тебя очень усталый вид, перед сном обязательно поешь. Я же знаю, что ты сейчас хотела пойти принять лекарства и лечь спать. Разве не так? — Я? Конечно, ты же меня знаешь. Но спасибо за заботу о моем желудке, мам. Я обязательно поем, — улыбнувшись, он вздохнул и посмотрел на дверь. — Думаю, к тебе не будет претензий, но удача пригодится. Кивнув, Восьмая направилась в сторону столовой, за спиной раздался глухой звук закрывающиеся выдвижной двери, где-то слева послышались быстрые шаги. Виви узнает их из тысячи, не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что это злая старшая сестра, но желания говорить с ней не было, поэтому Восьмая решила заморозить сестру, наконец использовав свою истинную способность — останавливать предметы в пространстве. Насчёт остановки времени: это побочная способность, от которой сама Восьмая была не восторге. При остановке времени у Виви голова просто раскалывается и резко падает давление. Из-за того, что она первая, кто начал использовать свою силу, Восьмая быстрее всех перешла на более высокий и опасный уровень её использования. Отец всё равно ставил её в пример и давал особые привилегии, это радовало. Но многим это не нравилось, особенно Третьей. Пятому ещё не разрешают путешествовать во времени, а у Восьмой уже задания с остановкой времени в помещениях. Только три человека хорошо ладили с ней: Первый, Шестой и Седьмая. Они всегда восхищались ей и искренне любили. Они всегда помогали друг другу, особенно, когда у Шестого что-то не получалось. Вивьен успокаивала брата и старалась помочь. Так же с Первым и Седьмой. — Вивьен, ты не хочешь поесть? — резкий голос мамы, вытащил девочку из урагана мыслей. — Я… — Я тоже хочу, мам, — Виви перебила её старшая сестра, не дав договорить. Она с ангельскими глазами посмотрела на маму, но как только взгляд опустился на сестру у неё появился оскал на лице. — Хорошо, девочки, пойдёмте, — мама улыбнулась и направилась на кухню. Находиться с озлобленной сестрой не хотелось. Как только мама отвернулась, Виви остановила во времени Третью и ушла в противоположном направлении. Зная о последствиях, Вивьен хотела только одно — сон. Добежав до лестницы, Восьмая наконец освободила от своих чар сестру. Всё равно её сейчас кормит мама, и пока та не поест, не опустит, такая программа была заложена. Вздохнув с облегчением, Виви спокойным шагом поднялась наверх. Чем ближе она подходила к своей комнате, тем отчётливее различалась мелодия скрипки. Наверное, Ваня снова играла, чтобы успокоиться. Вивьен просто обожала скрипку, особенно, когда её мелодией управляет Ваня. Восьмая находила в этом что-то особенное для себя. В какой-то момент она поняла, что даже силы использовать не может пока слышит её. Это всегда казалось ей странным, но разбираться в этом не хотелось. В конце концов, в нашей жизни всегда должно быть место загадкам. Пройдя мимо открытой двери, она увидела улыбающуюся Ваню с закрытыми глазами. Улыбнувшись в ответ, Восьмая пошла дальше. Она не хотела тревожить Ваню, у неё и так много проблем, нагружать своими, Вивьен совершенно не хотела. До комнаты Восьмой оставалось всего несколько шагов, но её внимание почему-то привлекла открытая дверь в спальню Пятого. Их комнаты стояли друг напротив друга, поэтому они часто встречались. Обычно виделись утром или ночью. У них всегда были странные отношения. Никто не понимал, это дружба или вражда, да и сама Виви не знала, кем является для Пятого. Для неё он был примером для подражания, не смотря на ужасный характер. Он мог перечить отцу, долго и мучительно заниматься, чтобы улучшить силу, в конце концов, он понимал математику! Его упорство и упрямство, безумно нравились ей. — Ты чего тут стоишь? — резко перед Виви появился он — Пятый. Причина её бессонных ночей. Лицо было, как всегда, недовольное: хмурый взгляд, уголки губ опущены вниз, но волосы аккуратно уложены на левую сторону. Взгляд, как обычно, эгоистичный и самоуверенный. Скажем прямо, смотрел с высока. Хотя, по факту, так и было. Виви была среднего роста, но Пятый был всё равно выше крохи Вивьен почти в два раза. Он часто дразнил её по этому поводу, а потом открыто умилялся, когда та начинала бурчать. — Эй, — уже минуту его сестра о чём-то думала и это раздражал. Остановила бы время и там бы думала, не тратя его. Закатив глаза, Пятый быстро выдал своё недовольство, но реакции не последовало. И тут Пятому пришла гениальная идея, как вернуть в реальный мир сестру. На лице возникла надменная ухмылка, он сделал шаг ближе к сестре и уже почти начал щекотать её, но Восьмая резко пришла в себя и схватила того за руку. — Ты снова хотел переместиться из остановленного мира в обычный? — А может и да, это что-то меняет? Скоро же ты у нас будешь время менять, да? — Ты подслушивал? — Это тебя уже не касается. Хотя, будет интересно, если ты снова провалишься, и оставишь Второго и Третью в другом мире. Думаю, многие будут рады, если эти двое исчезнут, — сказав все это, Пятый, как обычно, ухмыльнулся своей притворной улыбкой. — Только ради них провалю задание, — кое-как держалась Вивьен, чтобы не вспылить на брата. Все эти разговоры о тренировках и отце никогда ей не нравились. В горле появился ком, а глаза постепенно становились красными. Любой другой бы давно остановился и извинился, но Пятого уже было не заткнуть: его язвительность сделала своё дело. — Представь жизнь без… — посмотрев на сестру, он наконец понял, что перестарался, — Ви, ты не расстраивайся, это я… — Нет, знаешь, мне надо сейчас побыть одной! — не дав закончить предложение брату, она быстро ушла в свою комнату и с громким характерным звуком захлопнула дверь. Отдышавшись, Виви наконец открыла глаза. Те же бледно розовые стены, задвинутые шторы, кровать, стол и шкаф. Каждый день одно и тоже. Будто они не дети, а роботы. Это уже настолько осточертело ей. Восьмой просто хотелось быть ребенком. Ей ничего не нужно, кроме нормальных родителей и дома. По щеке потекла первая слеза, детское личико становилось всё более красным с каждым новым вздохом. Слезы лились градом. Только в своей комнате Виви могла быть собой, не стесняясь показывать свои настоящие эмоции. Сидя возле двери, она вспоминала то, что так старалась забыть все эти годы: как отец кричал на неё, как Лютер бил до потери сознания, как мама вкалывала снотворное. Все эти ужасные картины сильно давили. Тихо плакать в своей комнате обычное занятие для Вивьен. Особенно в последние дни, после тренировок.

***

В комнате появился Пятый с двумя кружками в руках и пакетом с чём-то вкусно пахнущим. В руках были любимые напитки каждого: у Пятого — кофе, а у Восьмой — чай с яблоком и корицей. — Надеюсь, дары в виде пончиков загладят мою вину? — Может быть… — улыбнувшись, Восьмая уперлась спиной об дверь и потянула руки к еде. — Я так счастлив! А пока, двигайся, плакса, — сев рядом, Пятый поставил кружки и пакет рядом. Виви собрала ноги, обняла их и, повернувшись к нему лицом, о чем-то думала. — Не можешь налюбоваться мной? — неожиданно обратился к ней Пятый с широкой улыбкой. — Ага, — взяв свой чай, Виви сделала глоток. — Кстати, твой ужасный чай делали ужасно долго. Так что это уже не первая моя кружка кофе, — договорив, Пятый отхлебнул из своей кружки. — Уж прости, что мой ужасный чай мне так нравится, — улыбнувшись, Виви взяла пакет с вкусностями и, увидев свои любимые пончики с бананом и шоколадом, радостно запищала. Рядом лежали вафли, предназначенные для Пятого. Взяв один пончик из пакета, Восьмая надкусила его и оказалась на острове наслаждения, настолько он был вкусный. — А кто-то пять минут назад рыдал из-за своей никчёмной жизни, — сделал глоток своего кофе Пятый, пристально смотря на кровать напротив. — Ты прав, — вздохнув, Виви посмотрела куда-то наверх, лишь бы не видеть взгляд Пятого. — Как всегда прав. Пятый допил свой кофе, поставил кружку на пол и уже собирался встать, как Вивьен положила голову на его плечо и закрыла глаза. Вивьен не видела реакцию брата, но если он ещё не убрал её голову, значит, он не против. Ей хотелось бы, чтобы этот момент длился вечно. Но из-за чая ее клонило в сон, хотя чай хорошо помогал от головной боли. Постепенно ладонь Восьмой разжималась, а горячий чай начал постепенно падать. Но, вдруг, кружка исчезла и почти уснувшая Виви резко распахнула глаза, увидев перед собой руку Пятого. Он аккуратно взял кружку из рук сестры и поставил рядом со своей, что умилило ее и вызвало улыбку. Рядом с Пятым ей было легко, он понимал её, или делал вид, что понимал. Но ей было плевать, ощущение родного человека не давало покоя, будто он реально её брат. Вечно подкалывает и язвит, но при этом ещё и заботится. Каждую пятницу, по ночам, они тайно перекусывали разными вкусностями: он покупал напитки, а она делала бутерброды. Они сидели и разговаривали. Пятый часто ее успокаивал, давал советы. Казалось, что он считал ее своей сестрой. По крайней мере, так казалось Вивьен, ей хотелось верить в это, потому что человеком, на которого ей было не все равно, был именно он. — Пятый? — Восьмая открыла глаза и взяла того за руку, трогая его пальцы. — Что? — не открывая глаз сказал мальчик. — Возьми меня с собой в будущее, — резкое предложение сестры удивило его. — Если не будешь ныть каждые пять минут, то возьму. — Спасибо, но если я научусь менять время, то и я тебя возьму. — Нет уж, спасибо. Я не хочу снова застрять между двух миров. — Ах, ты! — со злости она подняла голову и нечаянно ударила Пятого, но решила сохранять суровый вид, поэтому сложила руки на груди и немного отодвинулась. — Ой, да ладно, — сев поближе, Пятый поднял Виви и положил свой подбородок на ее плечо. — Как можно на такую мордашку злиться? — он улыбнулся, на щеке появилась милая ямочка. — Я на такое не куплюсь! — Восьмая подняла руки и демонстративно отвернула голову. — Я не хотел, чтобы до этого дошло, но ты не оставила мне выбора, — Пятый убрал руки с Восьмой и встал на колени. — Хочешь прос… — повернувшись и открыв глаза, Вивьен резко замолчала. Пятый прижал к стенке, это сильно выбило из колеи. Виви посмотрела по сторонам: руки Пятого, упирающиеся в стену, выглядели как всегда красиво. Расстояние между ними слишком резко свелось на нет. Она отвела взгляд и зажмурилась, стараясь не думать о манящих глазах на против. Пятый чувствовал, как сестра напряжена. Он, не сдерживаясь, положил руку на её щеку, поглаживая её. Восьмая охнула от неожиданности и распахнула глаза. Все это было впервые для них обоих, но останавливаться вовсе не хотелось. Свободной рукой Пятый взял руку сестры и положил себе на плечо. Виви наконец посмотрела на брата, но тут же покраснела. Такая странная химия между ними, да и не только химия. Нос Пятого коснулся красного носа Восьмой, её лицо сильнее залилось краской. Резко захотелось коснуться губ брата. Всё это было неправильно, но сейчас им не до этого. — Восьмая, — прошептал мальчик, смотря сестре прямо в глаза. — Да? — неуверенно ответила та. — Можно? — он чуть-чуть наклонил голову, и усмехнулся от своих же действий. Слишком нежно, не в его стиле. Сестра чуть заметно кивнула и неуверенно наклонила голову в противоположную сторону приглашая к действию. Пятый положил руки на её щеки, медленно приблизившись к губам и сглотнув наконец коснулся их. Этот момент навсегда запомнится Вивьен: приятный жар начал обволакивать, мурашки распространились по всему телу, а внизу живота начало приятно покалывать. Немного отстранившись, Пятый пострел в глаза Восьмой, они выражали страх неизвестности и доверие. Все было как в сказках: только он и она. Слова Восьмой подогрели и так пылавшее сердце мальчика: — Я люблю тебя… — тихим и сладким голосом прошептала она. Пятый немного удивился внезапным откровениям сестры, но ответил, нежно улыбнувшись: — И я тебя. От этих слов Виви стало намного легче. Она неуверенно чмокнула брата в губы и уткнулась ему в плечо, вновь покраснев. — Хей, ты чего? — улыбнувшись спросил Пятый. Не получив ответа, он вновь прильнул к губам сестры, положил руки на её талию и сильнее притянул её к себе. Их тела соприкоснулись, что вызвало у обоих странную реакцию. Виви было уже всё равно: она знала, что ни к чему хорошему эта близость не приведёт, ей не может так повезти, поэтому она просто наслаждалась каждой секундой. Сердце бешено билось, голова закружилась с новой силой. Казалось, что кроме них никого нет в мире, но это лишь на время. Их детский поцелуй начал перерастать в более взрослый и, кажется, это нравилось только одному из двух возможных. Все это и так начало немного пугать сестру, а, как только в её рот попало что-то инородное, она резко оттолкнула Пятого и сама же испугалась своих действий. — Пятый, я… — девушка не знала, что делать. Они только открылись друг другу, а она все испортила своим отказом, как всегда. Вивьен была напугана, а Пятый был попросту в ступоре, он не понимал, что не так сделал. — Я, я… Я не хотела, — резко встала Виви и ужаснулась. До неё наконец дошло, что же она наделала. Она заморозила время, пока целовалась со своим братом. — Я такая дура, боже… — на ум приходили только страшные картины. Виви схватилась за голову и зажмурившись стала отходить назад. От этого, голова только сильнее заболела. Восьмой хотелось как следует врезать себе и заплакать, но нужно было что-то делать, только, что именно, она плохо понимала. — Ви, успокойся, — Пятый понимал только одно, ему надо успокоить Вивьен. Если она долго будет находиться в тревожном состоянии, то может резко возобновить время без него. Благо, несколько лесных слов, объятья и выпечка обычно помогали успокоить ее. Думал он. — Что же я натворила, — Вивьен начала ходить кругом по комнате, держась за голову и думая, как выходить из этой ситуации. — Вивьен, все хорошо, — поднялся следом за ней Пятый, подойдя к ней, взял за руки. — Нет, ты не понимаешь! — резко дернула свою руку, — Это невозможно, как я не заметила, что мы не в своём мире и как мы долго тут? А что же скажет отец, узнав об этом. — Вивьен, успокойся! — мальчик взял ее за предплечье и грозно посмотрел. — Мы целовались от силы минут десять, может пол часа, поэтому сильно не потеряли время, нас даже ещё не кинулись искать. Так что, успокойся, как только ты перенесёшь нас в настоящий мир, мы со всем разберёмся, обещаю. — Правда? — у сестры стали снова краснеть глаза. — Конечно, когда я тебя подводил? — Пятый переместил руки на её щеки и нежно посмотрел в её глаза. — Обещаю, все будет хо-ро-шо, — проговорив, немного наклонившись, коснулся лбом её лба. — Да, я сильно накрутила себя, — девочка отвела взгляд. — Ты прости меня, это все для меня впервые и я не ожидала этого. — Просто ты ещё маленькая, — улыбнувшись, сказал Пятый и ожидал крики сестры. — Тогда позже покажешь, как надо делать? — такая не типичная реакция заставила ухмыльнуться Пятого, и он взял за руку Виви. — Как говорится, какие будут воспоминания. — Да, этот первый поцелуй мы не забудем, — в ответ улыбнулся он. — Ладно, надо возвращаться в настоящий плохой мир, — с грустью вздохнула Восьмая. — Не всегда же должно быть хорошо, должна быть и наша дерьмовая жизнь, — взяв ее за руки, ждал момента Х. Вздохнув, и наконец расслабившись, начала проходить самое трудное испытание. Все потоки энергии прекратились, а самочувствие Вивьен не стало лучше. Открыв глаза, увидела, как серые стены и мебель за одну секунду приняли свой натуральный цвет. А перед ней стоял Пятый, державший её за руки. Он ухмыльнулся и подмигнул. Наличие живого брата добавило девочке уверенность в себе, как и в дальнейших действиях. Обняв брата за шею, в ответ мальчик обнял, поговорив: «Молодец». Казалось, что все позади и ничего больше им не угрожало, но все только начиналось. Резко прозвенел будильник Вивьен, а в дверь постучала мама со словами: «Доброе утро, вст…», и хотела зайти в комнату, но этому не помешала Виви. Рефлекторно Восьмая остановила время во всей Академии, не понимая происходящего. Повернувшись, обнаружила, что Пятого уже готовился телепортироваться. Но это сильно её не волновало, а больше пугало, что сейчас зазвенел будильник и он показывал 8:00. Убрав шторы, увидела голубое небо и солнце, мама ещё хотела зайти в комнату. А точнее, разбудить дочку, так как сейчас утро, самая страшная мысль образовалась в голове Вивьен. Вспомнив сегодняшнею дату, 1 марта 2002, посмотрела на календарь. Надеясь, что это просто ошибка, она увидела страшную картину, сегодня 1 марта 2001 года. — Я отмотала время на год.