Помолись за меня

      «Обычно, когда люди чего-то страстно желают — это нормально. Совершенно нормально желать денег, славы, здоровья и даже смерти. Никто не вправе осуждать ваши мечты и нужды». Кажется, Самюэль прочитал это в какой-то заумной философской книжке. В последние несколько лет он мечтал лишь об одном — внутреннем спокойствии.       С момента той злосчастной аварии, при которой умерла его жена, прошло ровно четыре года. Недостаточно много, чтобы забыть всё случившееся окончательно, но и недостаточно мало, чтобы горевать и опустошать одну бутылку за другой. К слову, он даже сумел привыкнуть к этой жизни, пусть поначалу ему и приходилось очень сложно. Двухспальная кровать и туалетный столик, за которыми он чаще всего встречал Аманду (именно так звали его возлюбленную), было видеть особенно невыносимо. Именно поэтому он избавился от них. Избавился так же беспощадно, как и от остальной мебели в квартире; всё сменилось наличием одного матраса и тумбочки.       Он зарос щетиной и чуть не спился. Его единственным спасением стала вера в Бога. Мысли о том, что загробная жизнь есть, и именно там он сможет встретиться со своей женой вновь, заставляли его продолжать дышать и не думать о самоубийстве. Хах, скажи ему кто-нибудь раньше, что он каждое воскресенье будет ходить в церковь и начнёт молиться даже перед едой… Возможно, Сэмюэль посчитал бы этого человека сумасшедшим. Но сейчас ненормальным для него было пропустить чтение очередной исповеди. Непростительная грубость.       Ещё более странным казался тот факт, что, несмотря на всё, мужчина с лёгкостью совмещал изучение божьих заповедей со своей работой детектива. И не на шутку. Он мог иной раз наставить заряженный пистолет даже на невиновного, который проявлял чересчур яркое сопротивление. Ха! Но не зря же люди пощадили именно убийцу во время искупления Христа. Его порок был не так уж и велик. Да и тем более, его новая вера не смогла бы его прокормить, а Самюэль из своих двадцати восьми лет жизни восемь отдал этой профессии. Слишком большой срок, чтобы вот так вот всё решиться бросить: место, службу и коллег.       Звук в спешке барабанящих клавиш его всегда успокаивал. Он сулил что-то совершенно обыденное, например, заполнение очередного документа. Когда я сказала «очередного», я имела ввиду как раз-таки то, что эту работу Самюэлю приходилось выполнять чаще, чем дышать. Его пальцы уже рефлекторно набивали заядлые слова, такие как «заявление», «обратилась», «просьба оповестить» и ещё множество других.       — Всё ещё разбираетесь с бумагами? — поинтересовался подошедший к рабочему столу блондин. Симпатичный на вид, он по праву считался в этом мире ухажёром, но, несмотря на это, работником был прекрасным, кажется, даже одним из лучших. Его звали Мэтью, и всё, что знал о нём Самюэль, несмотря на их весьма крепкое соседство, так это то, что он очень любит крепкий кофе и чересчур быстро бегает. В отделении они были местной командой по кличке «Ватсон и Шерлок Холмс», настолько часто брали одно и то же дело, что по праву стали напарниками. Но Самюэль и не особо сильно возражал, ведь Мэтью и вправду был человеком хорошим, даже просто замечательным, пусть и бросал иной раз беглые взгляды непонимания, когда Самюэль вновь складывал руки, чтобы поблагодарить Бога за обед.        — Немного осталось… Хочешь потом перекусить вместе? — поинтересовался Сам. Подобного рода приглашения стали для них обыденностью, по крайней мере Самюэль бы предпочёл сам тихо попить кофе где-нибудь в уголке. А так приходилось переться в какое-нибудь кафе и тратить потом и кровью заработанные деньги. Глупая человеческая вежливость.       — Да, я не против. Сегодня зайдём в «My little cup»? — Мэтью просто обожал эту кофейню. Вместе они бывали там чаще, чем на задании. Пожалуй, причиной тому были доступные цены и действительно вкусная домашняя еда.       — Почему бы и нет… — проговорил своим хриплым, убитым сигаретами голосом темноволосый мужчина, нажимая на кнопку «Закрыть и сохранить». Поднявшись со своего места, детектив направился в сторону выхода из своего офиса, а после и из рабочего здания в целом.       Яркий, энергичный, в самом рассвете сил Мэтью всегда привлекал чужой взгляд. Такие как он просто не могли оказаться без доли лишнего внимания. Но, если быть крайне честным, то Самюэль чувствовал себя куда старше своих лет, находясь рядом с местной звездой. Это приносило ему некий невидимый дискомфорт. Особенно часто он возникал в периоды, когда блондин затрагивал темы новых гаджетов, моды или актёров, ведь тогда разница в восемь лет превращалась в двадцать, если не больше.        — Вам, как обычно, ванильный латте и салат?       — Да… Спасибо…       Скудный маленький обед столь же скудного и зажатого где-то внутри человека. Возможно, ему нужен был кто-то, с кем он бы мог поделиться… Кто-то, кроме этого двадцатилетнего прохвоста, что и так знал все его привычки, вкусы и даже название его зубной пасты. Может быть, стоит завести собаку? Да нет… Собака — это огромная ответственность. Лучше тогда кошку, они не так зависимы от их хозяев.       — О чём задумались? — поинтересовался подошедший с подносом в руках Мэтью.       — Да так… О глупостях. — Сам придвинул к себе тарелку с салатом. Повезло, сегодня положили на две помидорки черри больше, чем обычно.        Прикрыв свои глаза, темноволосый сомкнул пальцы рук вместе, чуть ли не касаясь боковой стороной ладоней своих губ. Чужие взгляды, которые он ежедневно чувствовал на себе, его совершенно не смущали. Он и сам раньше был таким же.       — Вы ешьте, а я пока схожу в туалет, — оповестил Мэтью, когда Самюэль наконец закончил молиться.       И всё же, несмотря на его ослепительный блеск, Сам находил своего напарника странным. Не зря же говорят, что людей без изъянов не существует. Самюэль считал, что у паренька есть определённые проблемы в психологическом плане. Ведь перед каждым приёмом пищи он обязательно уходил в туалет. Возможно, одна из разновидностей пищевых расстройств. Чёрт его знает… Он не сильно разбирался в подобном, да и затрагивать нечто настолько тяжёлое как-то особо не хотел. Пожалуй, Сам даже надеялся, что Мэтью никогда не захочет открыть ему душу. Он не сможет ему помочь.