После падения

61. О молчании Сэм молчит всю дорогу и никак не отзывается на попытки заговорить, и Дин перестает стараться завязать беседу. Он крепко сжимает руль, чувствуя, что его уже почти колотит от злости и обиды. Брат не разговаривает с ним, только таращится в окно, как будто он в машине один, да иногда светит фонариком в карту, но даже не говорит, куда дальше ехать. Дин злится и думает, что Сэму вообще повезло, что он знает дорогу, а то завез бы неизвестно куда. Он едва успел запрыгнуть в Импалу и прогнать Сэма с водительского сидения, и в результате не смог сказать Касу даже «пока» и теперь смутно понимал, что на него обиделись оба: и брат, и любовник. И было бы еще на что. - Ты злишься, потому что тебе противны отношения двух мужчин? – не выдержав, снова пытается заговорить Дин. Сэм только сопит и дергает плечом. - Ты гомофоб, - уточняет Дин, и брат, не желая терпеть несправедливые обвинения, буркает: - Не в этом дело. - А что тогда? – предельно спокойно спрашивает Дин, но Сэм снова затыкается и не собирается отвечать. Они едут часов пять, и Дин то включает музыку погромче, то совсем вырубает её, а Сэм молчит, и молчит, и молчит. Только когда Импала останавливается перед мотелем, Сэм наконец-то открывает рот: - Ты сверху или снизу? - Что? – Дин, открыв рот, смотрит на него, широко открыв глаза. - Просто спросил, - фыркает Сэм и сразу же выпрыгивает из машины, словно испугавшись, что разыгравшееся любопытство заставит его задать еще один вопрос. Дин молча сжимает и разжимает кулак, не представляя, что делать дальше. 62. О виски Плечо болит от глубокой раны, и Дин, морщась, делает глоток виски, пока Сэм зашивает, по его словам, царапину. В общем-то, они снова разговаривают, потому что с этим сучонком нельзя долго молчать, но никто не произносит ни слова о Касе. Они опрашивали свидетелей, искали информацию, сидели в засаде на монстра – одним словом, вели себя как всегда, и Дину начало казаться, что все вернулось на круги своя. Он действительно думал, что все опять хорошо, пока они не вернулись в номер после охоты. Сэм закрылся, и Дин, мысленно махнув на него рукой, решил, что брату просто нужно время. - Поаккуратней, - буркает Дин, когда Сэм слишком резко обрывает нитку. - Не ной, девчонка, - фыркает Сэм в ответ, и Дину кажется, что брат намекает на то, что он слишком неожиданно сменил ориентацию. Плеснув виски себе на плечо для обеззараживания, Дин делает глоток из бутылки и, собравшись с духом, все же предлагает: - Не хочешь пойти выпить? - Ты на свидание меня приглашаешь? – мигом ощетинивается Сэм, и настроение поговорить по душам пропадает. - Пошел ты. Дин молча одевается, открывает пинком дверь и идет куда глаза глядят. Спустя пару часов он надирается так, что ноги начинают заплетаться, а руки живут своей жизнью и зачем-то достают мобильный из кармана и звонят Касу. Но абонент временно недоступен, и Дин, добредя до номера, с грохотом заваливается внутрь и падает на кровать как был – одетым и в обуви, успев только подумать, что Сэм наверняка проснулся и скоро начнет жужжать над ухом. 63. О неотвеченных звонках Кас не перезванивает наутро, и Дин даже какое-то время думает, что это к лучшему – голова раскалывается так, что жить не хочется, а жидкости в организме так мало, что никак не получается восполнить её запас. Ко всему прочему оказывается, что ночью произошло еще одно убийство, и тварь, которую они убили, явно была не одна. Когда часы показывают полдень, Дин снова звонит Касу, и механический голос опять талдычит про недоступность абонента. Все это начинает настораживать, и Дин, испытывая сильное желание кинуть телефон в стену, сдерживается и кладет его в карман. Сэм болтает о том, что он, кажется, понял, в чем тут дело, и Дин едва ли не впервые в жизни не хочет ни слушать его, ни охотиться. Он уверен, что брат видит это, но предпочитает игнорировать. Кас не берет трубку ни вечером, ни ночью, когда Дин меряет номер шагами под раздраженные просьбы Сэма не маячить перед ним. Дин уже ненавидит эту охоту, этот город и этот штат, потому что у него все валится из рук, два самых близких ему человека неожиданно стали слишком далекими, а он вынужден сидеть на месте и ждать, чтобы убедиться, что теперь всё точно закончено. Он попадает обратно в Лебанон только к вечеру следующего дня, и внутри растет нехорошее предчувствие, потому что раньше не случалось такого, чтобы телефон Каса был выключен трое суток подряд. 64. О том, почему Стены комнаты оклеены серо-грязными обоями в отвратительный розоватый цветочек, и они не идут ни в какое сравнение с аккуратной и уютной комнатой Дина, к которой Кастиэль уже так привык. Продавленная лежанка самого дешевого в городе мотеля кажется смешной пародией на кровать в отличие от постели Дина. В комнате холодно, или это холод в душе – Кастиэль не знает, он просто мерзнет, ужасно мерзнет и закутывается в тонкое одеяло еще плотнее. Он не ел два дня, потому что не лез кусок в горло, а потом все же заказал пиццу. Он не спал первую ночь, потому что его колотило нервной дрожью, а потом ему удалось задремать. Но он пока никуда не выходит из этой комнаты, потому что еще не готов. Не может. Не выстрадал и не выплакался – люди, наверно, так бы назвали приступы сухих рыданий, изредка скручивающих его, берущих за горло и бьющихся где-то в глотке. Телефон выключен четвертый день, потому что… Кастиэль не знает, почему. Он не уверен, что хочет, чтобы его нашли, и поэтому старается оборвать все способы связи. И если Дин все еще не пришел, хотя он уже давно должен был вернуться с охоты, то значит, что он и вовсе не придет. Он сделал выбор – семья. Они с ним в этом похожи: всегда выбирают своих братьев, а не кого-то еще. Он почти постоянно думает о том, что, захотев слишком многого, потерял всё. Если бы он не сблизился с Дином, если бы он не потерял бдительность, если бы он не начал лгать его брату… Возможно, тогда бы он оставался с Дином друзьями, и ничего этого бы не было. Но пока – стены в дешевых обоях, продавленная кровать и выключенный телефон. Кастиэль уже почти к этому привык. 65. Об обидах Сэм наблюдает за тем, как брат мечется по бункеру, и ему становится немного стыдно. Это чувство смешивается с коктейлем уже имеющихся эмоций и превращается в совершенно безумную «отвертку», от которой мутит. Мутит уже четвертый день. Он подозревал, что они вернутся в опустевший дом. Не думал об этом, не пытался просчитать реакцию Каса, а просто… чувствовал. И оказалось, что он прав. Дин, обежав все комнаты и помещения, влетает на кухню, плюхается напротив, смотрит зло и обиженно. - Он сбежал, - слова ядом слетают с губ Дина, но Сэм только кривится и молчит. – И телефон отключил, - продолжает Дин, сверля взглядом. Он не обвиняет, а просто сообщает. Он не винит в произошедшем, а просто обижается, словно Сэм лишил его игрушки. Когда-то давно Дин так же дулся, но все равно отдавал младшему брату хлопья, которые хотел съесть сам. Воспоминания так и вспыхивают в памяти, и Сэм сдается. Устало вздыхает и понимает: он не должен молчать. И не может. Они слишком часто молчат, скрывают друг от друга истинные мысли и чувства, и ни к чему хорошему это не приводит. - Вы долго с ним вместе были? – спрашивает Сэм, поднимая на Дина взгляд, и тот вздрагивает. Перестает гневно раздувать ноздри, опускает глаза. Сдувается, теряет весь свой злой запал. - Месяца полтора… может, два. - Могли бы мне сказать, - обида сама рождается в сердце, проскальзывает по горлу и срывается с языка, и Сэм не успевает её удержать в себе, выплескивает на брата. - Так ты, - Дин глядит удивленно, - из-за этого сучишься? Из-за того, что тебе не сказали? - Ты мне вообще ничего не говоришь, - с вызовом отвечает Сэм. – С тех самых пор, как… - он замолкает, и Дин, смягчившись, протягивает руку с открытой ладонью. - Сэмми… я не был готов сказать, - признается Дин. Сэм знает, что он сейчас вспоминает. Ту позорную истерику, которую он устроил, выбившись из последних сил, когда едва ли не рыдал от обиды и боли, думая, что брат никогда не сможет доверять ему в полную силу. И все началось тогда, когда Кастиэль вытащил его из Ада, когда доказал Дину, что готов пожертвовать ради него всем – а его жертвы куда больше, чем те, которые может принести человек. Кастиэль всегда мог сделать для Дина больше, чем его собственный брат. Только… сейчас Кас человек, и его жертвы будут такими же крошечными. Крошечными, как одна человеческая жизнь. - Ты любишь его? – наконец-то спрашивает Сэм. - Я что? – мгновенно отзывается Дин и долго смотрит на него. – Он нужен мне, Сэм, - тоскливо добавляет он, и Сэму больше ничего и не надо. Он все услышал. - Верни его, - Сэм пожимает плечами. – Мне… не наплевать, - подумав, говорит он. – Был бы на моем месте – понял, каково это – видеть, как твой брат сосется с мужиком. И не просто с мужиком, а с твоим другом. И не просто с другом, а с падшим ангелом. И… - Сэм набирает побольше кислорода в легкие. – И ты скрывал всё это, - наконец-то находит он в себе силы произнести это. – Ты мой брат, Дин, и ты знаешь, как я хочу, чтобы ты был счастлив. И мне хочется знать, что ты счастлив. Если ты не хочешь со мной это разделить… - Хочу, - прерывает его Дин, - хочу. Он уже давно убрал руку со стола, так и не дождавшись, что Сэм её пожмет, и Сэм, встав, подходит к Дину, дергает его вверх, заставляя подняться, крепко обнимает. - Эй-эй, никаких сопливых обнимашек, - бурчит Дин, и Сэм чувствует, что брат уже оттаял. И сам он… выговорился. Свыкся. Осознал и отпустил. - Помочь найти его? – спрашивает Сэм, но Дин только мотает головой: мол, и сам справлюсь. Брат уходит с кухни, а Сэм берет бутылку пива и еще долго сидит с ней в темноте. Ему стало куда легче, лишь легкий осадок так никуда и не пропал. 66. О возвращении На пятый день, когда Кас все же ощутил в себе настрой на то, чтобы выйти из опостылевшего номера и попробовать найти работу, в дверь постучали. Не дождавшись, пока он откроет, её распахнули, и Кас услышал удивленный голос: - Ты что, даже не заперся? Он бы узнал этот голос из тысячи, из всех земных голосов, и под ложечкой засосало от странного ощущения. - Хреново выглядишь, - резюмировал Дин, оглядев его с ног до головы и закрыв дверь. – И пахнешь плохо. Марш в душ, потом поговорим. Кас смотрел на то, как Дин заходит в комнату, опускается на стул и, подперев щеку кулаком, выжидающе смотрит на него. Все слова разом куда-то делись, а горло сжалось, и Кас не мог выдавить ни звука. Он так и стоял перед Дином – полуодетый, замотанный в одеяло, небритый, с грязными и стоящими торчком волосами, пока Дин не поторопил его: - Ну? Мне долго ждать? Так и не сумев ничего сказать, Кас только кивнул и прошмыгнул мимо Дина в душ. Он не знал, стоит ли ему оттягивать их разговор, или вернуться скорее – он не был готов к их встрече, и подозревал, что ему и нескольких часов не хватит, чтобы подготовиться. Кастиэль думал, что вместе с благодатью он что-то потерял, что-то выпало из души, образовав дыру, а он заткнул её, вставил Дина на место потерянного, и теперь уже не сможет жить без него. Дыра будет расширяться, пока не затянет его, и закрыть её уже никем не удастся. Поэтому, наверно, ему стоит бороться за Дина, но… Кас глубоко вдохнул и, собравшись с духом, вышел из ванной. - Я думал, ты утонул, - фыркнул Дин. – Ну и как ты все это объяснишь? - Что объясню, Дин? – Кастиэль взглянул на него, и в груди что-то остро взвыло: он и не думал, что так невыносимо скучал по своему человеку. - Свой побег. Знаешь, когда ты в очередной раз решишь просто исчезнуть, я могу не захотеть тебя искать снова. Твои исчезновения наводят на определенную мысль. - Какую? – тихо спросил Кас. Взял еще один стул, сел рядом с Дином, чтобы смотреть на него. - Что ты хочешь со мной навсегда расстаться, только сказать об этом не можешь, - резко произнес Дин, и Касу показалось, что он падает в самую глубокую в мире яму. - Не хочу… - почти шепотом ответил он. - Не хочешь что? – Дин обиженно взглянул на него. - Не хочу навсегда расстаться с тобой, - выдохнул Кас и поспешил перевести разговор с темы, на которую было так тяжело говорить: - Как ты меня нашел? - Я всю жизнь занимаюсь тем, что кого-то ищу. Думаешь, тебя обнаружить сложнее, чем какого-нибудь тупого оборотня? Кас вспыхнул, но ничего не сказал. - Так почему ты сбежал? – Дин пристально глядел на него. – Испугался, что Сэм тебя побьет, как девчонку? Кас сглотнул. - Я не хотел, - медленно начал он, - чтобы вы с братом ссорились из-за меня. Я знаю, что такое семья, Дин, и я знаю, каково это – быть с семьей в ссоре. Я не хочу, чтобы я был причиной вашего разлада и ваших страданий. Вы… вы дороги мне, - голос дрогнул, предательски сломался на последних словах, и Кас отвел взгляд в сторону. - Ты не хотел… а почему ты посчитал себя вправе решать за нас? За меня? Смотри на меня, - рявкнул Дин, и Кастиэль поднял на него глаза. Дин покраснел, глаза метали молнии. – А, Кас? Когда это ты отрастил такие яйца, чтобы принимать решения? Я что-то не заметил, чтобы человеческие отношения были твоим коньком. - Я не буду мешать вам с Сэмом, - упрямо повторил Кас. Дин резко выбросил руку вперед, сгреб в кулак его мокрые волосы и дернул вверх. Кастиэль от неожиданности ойкнул. - Решать, будешь ты мешать или нет, нам с Сэмом, а не тебе. Если же ты не хочешь с нами жить по какой-то другой причине… - Дин прищурился. – Есть еще причины? Кас помотал головой, и Дин снова схватил его за волосы – покрепче, чтобы не вылетали из пальцев. - Значит, возвращайся. 67. О монологе Дина - Не могу поверить, что обсуждаю это с тобой, - пробурчал Дин, когда Сэм с заботливым выражением лица придвинул к нему бутылку пива. – Я раньше считал, что ты упрямый. Так вот – Кас тебя обставил. Он просто упертый баран. Как заладил, что не хочет вставать между нами, так и все. А под конец знаешь что заявил? Что нам надо дать друг другу передышку и пожить отдельно. Какая, к черту, передышка? Это он в каком любовном романе прочитал? В каком сериале услышал? Как вообще додумался до подобного? – возмущению Дина не было предела, и он не понимал, почему Сэм не разделяет его праведный гнев, а только лыбится. – А ты, наверное, и рад, - сварливо заявил Дин, - что не придется делить территорию с кем-то еще, да? – дождавшись, когда Сэм искренне замотает головой, Дин продолжил: - Говорят, с бабами сложно. Да ни фига. С Лизой в десять раз проще было. А Кас… Может, он ждет, что я к нему буду постоянно кататься и умолять вернуться? А вот фиг. Раз он предложил сделать перерыв – пусть так и будет. Я обижен и все такое. Да хватит ржать, Саманта. Все из-за тебя вообще. И не надо меня утешать, я тебе тут не… короче, не! И не надо мне тут. Дай еще пива. А я-то в чем провинился? Как с ним разговаривал? Как-как… отчитал и позвал домой. Вот и все. Нет, я не орал на него! Если только немного. Совсем чуть-чуть, потому что он так таращился, что я из себя вышел. Что?.. Конечно, я с ним не спал! Он же меня выбесил! Нет, это не решает конфликты! Сэм, черт тебя побери, хватит! Я не буду с тобой разговаривать на эту тему! Какое тебе дело, кто сверху? Короче, все, я умываю руки. Я не создан для отношений и подобной херни. Отстань со своим «этожекас»! Пива еще. Это ты виноват. А я-то тут при чем? Вы, вы оба устроили все это. Сначала ты наморщил нос, потом он ускакал. Угу. Я хлопнул дверью и ушел, а он там остался. Пусть подумает над своим поведением. Я не страдаю, Сэм! Прекрати. Вообще ни капельки. Мне хорошо. У меня нет никаких проблем. Все, говорю, не хочу с тобой разговаривать. Да не включил он телефон. Тебе зачем? Просто так? Ну-ну. Пойду в койку. Один, между прочим, из-за кое-кого. Какие мы нежные. Как будто сам не выспрашивал подробности моей интимной жизни. Спокойной ночи, блин, и сладких снов. 68. О том, чего не хватает Сэму К концу недели Сэма окончательно доконал брат. Дин готовил ужин и мечтательно говорил, что Касу бы понравилось. Дин отправлялся чинить забарахливший мотор Импалы и говорил, что Кас бы ему помог. Хотя бы мытьем машины. Дин смотрел фильм и говорил, что Кас бы ничего не понял и сидел бы рядом с глупым лицом, делая вид, что ему интересно. Дин кидал носки мимо корзины с грязным бельем и оправдывался, что это не такая уж большая потеря – ведь они теперь стирают одежду только двоих, ведь Кас с ними не живет. Сэм бы смирился, если б Дин только раз в день вспоминал Каса, но это было далеко не всё. Он смотрел, как Дин, вздыхая, бродит по бункеру, не зная, чем себя занять, и понимал, что раньше, когда Кас был с ними, брат не маячил перед ним постоянно, не отвлекал и не требовал внимания. Он не разбрасывал везде остатки еды и не оставлял грязные тарелки на общем диване, а еще не брал ноутбук, возвращая его с парой троянцев. Последней каплей стало то, что Дин пару раз прошелся по кухне абсолютно голым, тряся своим хозяйством, и на вопль ужаса и отвращения ответил, что он не собирается стесняться собственного брата. После этого-то Сэм и понял, насколько ему не хватает Каса. Дин, может быть, и скучает, но Сэму Кастиэль нужен как воздух. 69. О доме Уехать от Дина было непросто: он не принял объяснения, что Сэм уезжает за продуктами и попытался увязаться за ним. Но когда Сэм кое-как отвязался от брата, его не покидало чувство, что Дин теперь смертельно обижен и обязательно сделает какую-нибудь гадость. Стараясь не думать о последствиях, Сэм поехал в мотель, в котором, по его предположению, поселился Кас. И он оказался прав: в конце концов, он не хуже Дина умеет разыскивать и людей, и нелюдей, и уже через полчаса после того, как покинул бункер, он стучал в дверь на втором этаже. Кас долго не открывал, но когда все-таки появился на пороге, Сэм присвистнул: - Хреново выглядишь. Кас пробормотал что-то вроде «Вы так похожи» и, развернувшись к нему спиной, потопал в комнату, покрепче заворачиваясь в одеяло. - Я надеюсь, под одеялом ты одет? – вкрадчиво поинтересовался Сэм, прикрывая дверь, и, дождавшись кивка, перевел дух. С него уже хватило одного эксгибициониста. - Зачем ты пришел, Сэм? – Кас, усевшись на кровать, уставился на него, и Сэм почувствовал себя неловко: ведь он не знал, что произошло между ним и Дином, он мог судить обо всем только со слов брата… Не дав сомнениям завладеть собой, он торопливо заговорил: - Я хотел предложить тебе вернуться, потому что… - он на секунду запнулся, сообразив, что так и не придумал хорошую речь. Кас выжидающе смотрел на него, и Сэм выдал чистейшую правду: - Потому что Дин невыносим. Он вечно говорит о тебе, вредничает, и… с ним действительно невозможно жить. Кас прикусил губу, и Сэм воодушевился. - Возвращайся, а? Если только, конечно, он тебя не достал до смерти, как меня, - Сэм издал небольшой смешок, и Кас поднял на него взгляд. - Ты уверен, что я не буду вам мешать? – неуверенно произнес он, но Сэм заметил в его глазах огонек надежды. - Абсолютно. Собирайся, поехали домой. И Кас улыбнулся. Сэм никогда не был таким уж романтиком, и не верил книгам, когда в тех писали, что улыбка осветила комнату, но сейчас… ему показалось, что все именно так и было: Кас улыбнулся, и все вокруг стало теплее, ярче. Он улыбнулся в ответ и присел на стул, ожидая, пока Кастиэль соберет вещи. - Готов? – спросил Сэм, когда Кас, оглянувшись и убедившись, что все взял, застегнул сумку. Кастиэль кивнул и произнес: - Домой. 70. О прощении - Я тебя еще не простил, - сварливо заявил Дин, сидя на кровати, упираясь за спиной руками и широко расставив ноги. - Это поправимо, - ответил Кастиэль, устраиваясь поудобнее на коленях между ног Дина. После того, как он клятвенно пообещал Сэму, что они не будут заниматься сексом в местах общего пользования, он закрыл дверь в спальню Дина и твердо решил не нарушать слова, данного Винчестеру-младшему, хотя попросить прощения у Дина хотелось прямо возле входа. - Не знаю, не знаю, - деланно засомневался Дин, и Кастиэль, оттянув низ его майки в сторону, нырнул под неё головой. Дин слабо захихикал от щекотки, а Кас, сжал его талию, начал целовать его куда попало – в живот, в грудь, в бока. В конце концов майка стала мешать, и он стащил её с Дина, бросил в сторону и, повалив Дина на спину, прикусил его за кожу внизу живота. Дин, брыкнувшись, фыркнул: - Так ты никогда не заработаешь прощения. Кас же проворно стащил с него растянутые домашние штаны вместе с бельем и быстро взял его член в рот, забросил ноги Дина себе на плечи. - Дааа, я, пожалуй, уже простил… - хрипло произнес Дин, толкаясь бедрами ему в рот. Член Дина привычно скользил по языку, его голос кружил голову, и Кас, забыв о своем возбуждении, старался сделать Дину как можно приятнее. Сглатывал, поглаживал рукой яйца, другой крепко сжимал ягодицы, то и дело скользя одним пальцем между ними, и Дин извивался, подавался прикосновениям навстречу. Его сперма ударила в нёбо, и Кас, выпустив член, прошелся поцелуями по внутренней стороне бедер, поцеловал под коленками, лизнул выступающую косточку на щиколотке. - Иди уже сюда, - простонал Дин и, едва Кас подтянулся к нему, подмял его под себя, начал целовать – щеки, нос, подбородок, губы. – Сейчас я буду просить прощения, - пообещал он и, быстро раздев Каса, скользнул вниз, лицом между ног. В конце концов, это не такой уж и плохой способ извиниться и разрешить все возникающие конфликты.