Cry

Съемки забирали силы, но почти всегда они возмещали это энергией, которую дарили участники, атмосферой, которую дарили сам Голос. Поэтому съёмочный процесс мягко вливался в жизнь певцов, будто он сопровождал их всегда. Незаметно прошли и бои, которые принесли особо тёплые эмоции Тине и Дану. Начались репетиции нокаутов, все больше раскрывались голоса ребят, все больше опыта певцы получали, а участники команд наших голубков получали двойной опыт, ведь оба тренера присутствовали на репетициях друг друга. Хотя, можно сказать и тройной – глядя на своих наставников, ребята видели и понимали, что если и любить, то только так. Ничего не мешало их счастью, они любили и были любимы. Наступили съёмки нокаутов. Выбирая платье для этого этапа, Тина думала о том, как изменилась её жизнь. Думала о том, сколько солнца появилось в ней. И эти мысли помогли пасть её выбору на яркое жёлтое платье, которое подчёркивало всё, что нужно. Показав его Дану, девушка удовлетворенно получила в ответ восхищение в его глазах. Сам же певец не изменял своему привычному стилю и обыкновенно оделся во всё чёрное. Приехав в павильон, ребята сразу направились в кабинет Вовы, где узнали порядок выступлений и новые правила. Теперь можно было украсть одного участника и в прямые эфиры пропустить 5 человек. Особых эмоций это не вызвало – просто некоторое облегчение от того, что можно дать возможность талантам ещё раз выступить на этой сцене. Команда Тины была последней, а значит и все переживания можно приберечь на потом. Разве что оставить немного для команды Дана, ведь каждое выступление его участников они готовили вместе. А в целом, пока она может наслаждаться голосами и получать хорошие эмоции. Она знала, что Дану будет сложно делать выбор, ведь он очень любит каждого из ребят. И ей тоже будет грустно с ними прощаться, ведь и она к ним привязалась. Но правила есть правила. Наконец, настал черед ее команды. Она очень старалась с выбором песен для каждого участника. Конечно, Дан был в курсе всего, но одно она от него скрыла. Хотела сделать сюрприз. Юре она дала песню Дана, надеялась сделать приятное. Надеялась и сделала – видела по его взгляду. Иногда она задумывалась, что они могли бы даже не говорить друг с другом – глаза говорили за них. Закончилось выступление последнего участника – Даниэля. И тут на сцену выходит женщина. Включается музыка, мотив какой-то румынской песни. Тина не понимает, что происходит, как и все присутствующие, она беспомощно поворачивается к Дану. Видит, что он удивлён, но точно знает, кто эта женщина. Прищурившись, девушка видит знакомые черты лица, светлые волосы. И к своему шоку понимает, что это мама Дана… Она прикрывает глаза ладонью и прячется за креслом – всё, чтобы скрыть своё смущение. Тина на сто процентов была уверена, что сейчас она краснее, чем самая красная из её помад. Когда Людмила закончила петь, все в ожидании замолчали. Сейчас все узнают причину визита. – Всем добрый вечер! – широко улыбнувшись, произнесла она, - Я приехала не просто так. Я не знаю, что у них там происходит, - мама посмотрела на ошарашенных Дана и Тину, - но на всякий случай я приготовила свадебную песню. Дан, ты ее не знаешь. Сказать, что Тина была растеряна – это промолчать. Она подошла к Дану и подергала того за рукав. – Ущипни меня, - попросила певица не своим голосом, неотрывно глядя на танцующую на сцене женщину. – Познакомься, моя мама, - лишь сказал певец, когда Людмила допела украинскую песню. Но несмотря на шок, певица всё-таки очень хотела познакомиться с этой женщиной, и потому после фразы последней «Я очень хотела с вами познакомиться», обе женщины побежали навстречу друг другу. Людмила раскрыла свои руки в объятиях, в которые Тина радостно влетела в прямом смысле этого слова. Эти объятия вызвали резкий всплеск воспоминаний в голове девушки, когда она точно так же крепко обнимала свою маму, с которой не виделась уже два месяца, хоть и регулярно созванивалась. – Тиночка, я так рада с тобой познакомиться. Я знаю, что ты очень мудрая женщина. Несомненно, невероятно красивая и талантливая. Я только хочу сказать, что он никогда не играет, - серьезно произнесла Людмила, посмотрев на сына, который с улыбкой наблюдал за двумя любимыми женщинами, - он не умеет это делать, все его эмоции настоящие. Ну а я… мне нравится всё то, что нравится Дану. Я люблю всё то, что любит Дан. ~ После этого сумасшедшего вечера, Тина предложила маме Дана поехать с ними в её дом. Дан с Тиной редко ночевали в квартире первого, ведь им двоим комфортнее было в доме. Людмила не смела отказаться, да и не хотела, поэтому через час они втроём были на пороге 66-того дома в Зазимье. Навстречу хозяйке сразу прибежал котёнок, который пару месяцев назад упал в ковш для цветов на её участке. Маленький серенький комочек ласково потерся о ноги Тины и замурлыкал. – Жему-у-ука, - девушка наклонилась и взяла крохотного котёнка на руки и почесала ей за ушком. Дан, повесив на вешалку куртку, тоже погладил её со словами: – Если ты опять будешь кусать мои пальцы с утра, будешь спать на диване, поняла? – строго обратился он к внимательно слушающей его Жемуке. Та поджала уши и примирительно потерлась мордочкой о руку певца. – Покормишь? – попросила певица, отдавая котёнка мужчине. Тот кивнул и пошел на кухню. Уже выходя из прихожей, он услышал фразу своей мамы: «А вы точно не поженились тут без меня?». Следом Тина подавилась воздухом и он, не оборачиваясь, рассмеялся и закрыл дверь кухни. ~ За тихим «переужином-недозавтраком» царила семейная умиротворенная атмосфера. Будто так и должно было быть, и никого это не напрягало. После Дан, поцеловав маму в щеку и пожелав доброй ночи, решил пойти в спальню. – Ты иди, я ещё посижу, - шёпотом сказала певица, глазами указывая на Людмилу, сидящую на диване и с интересом осматривающую всё вокруг. Мужчина только кивнул и, оставив у девушки на виске лёгкий поцелуй, взял кружащую у ног Жемуку на руки и ушел на третий этаж. Сама же девушка немного неуверенными шагами подошла к женщине и присела рядом с ней. Они не произносили слов, тишина затянулась на долгие мгновения. И первой сдалась Тина. Нет, она не разразилась речью, она… Заплакала. Всю боль, всю вину, все обиды она оплакивала сейчас. Мама обняла её, крепко прижимая как маленького ребенка.

Мої стіни бачили ріки сліз, Мої стіни чули моря зі слів…

– Я устала… Устала мочь всё. Быть сильной. Так устала… – Я знаю, милая, я знаю. – Хочу счастья. Просто… Просто счастья. – Дан – это оно? – Я так люблю его. Так хочу, чтобы он защитил, укрыл, спас. Чтобы позволил быть слабой… – Он любит тебя, дорогая. Если он любит, то ты всегда можешь быть слабой с ним, слышишь? – Но иногда я всё ещё боюсь быть уязвимой. Боюсь держать душу открытой. Это так больно, ведь в такие моменты не знаешь, что получишь – кнут или пряник. Предательство или любовь. – Тина, я знаю, это больно, но… – Таня. Меня зовут Таня, - вдруг прервала певица. Женщина понимающе кивнула. – Таня, это больно, но счастье получают только так. Счастье летит только в раскрытые ладони, в раскрытые души. – Мне кажется, что я предаю Дана, когда боюсь быть слабой с ним. Предаю тем, что есть моменты, когда я доверяю ему на 98 процентов, а не на 100. Виню себя за это. – Не нужно, не вини. Тебе было больно, страх перед болью – это нормально. Но счастье не знает страха. Понимаешь? – кивок, одинокая слеза по щеке. Девушка легла на колени женщины, а та погладила ее по волосам, напевая детскую колыбельную. Как в детстве. Как во времена, когда не знали боли. Люда не знает, сколько прошло времени, пока Тина уснула. Она услышала шаги на лестнице, в комнату вошёл Дан и удивлённо остановился. Он вопросительно поднял бровь, мама кивнула, и певец, подойдя к дивану, осторожно перекинул руку девушки через свою шею и подхватил на руки. Молча поднял Тину до третьего этажа, занёс в спальню и положил на кровать. Сняв с неё кофту, укрыл одеялом. Присев рядом, он заметил стянутую высохшими слезами кожу на щеках. Вздохнул, поцеловал в висок. – Спи, родная.