Cry

Уставшие, наевшиеся, наигравшиеся и навеселившиеся, все разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. – Дан, - прошептала Тина, аккуратно проводя по волосам мужчины, - спишь? Тот приоткрыл веки и прикоснулся губами к её лбу. – Что такое, солнышко? Лоб горячий, ты не заболела? – Холодно, - шепотом произнесла девушка, - возьми меня к себе, - попросила она, и Дан покрепче прижал ее к своему горячему телу, кутая в одеяло. – Малыш, давай-ка померим температуру, - мужчина вытащил из прикроватной тумбочки градусник и, пошарив под одеялом, засунул под руку девушки. – Посмотрим, что у тебя тут, - через время произнёс Балан и вытащил градусник, подставляя под свет, - Ти-ин, ну, 38 и 9. Грустный вздох из под одеяла был ему ответом. – Вот, больше будешь на морозе прыгать, - недовольно пробурчал мужчина, поправляя подушку под Тиной. – Ну-у, - промычала девочка из своего кокона и спрятала глаза. – Лечить тебя будем, - вздохнул Дан, - сейчас я приду, солнышко, лежи, - произнес мужчина и вышел из спальни. Он спустился на второй этаж и увидел полоску света из незакрытой двери – Людмила ещё не спала. Он постучал и заглянул. Мама сидела на кровати и что-то делала в телефоне, улыбаясь. – Дан, мне так много пишут ваши фанаты! – счастливо сообщила тётя Люда, мужчина присел рядом и заглянул в телефон. “Спасибо за ваш приезд и неповторимые эмоции!” “Прекрасная мама прекрасного сына! Очень любим вас с Даном!” Дан поцеловал маму в висок и прижал к себе. – Спасибо тебе, мам. – Сынок, а ты просто так пришёл? – Нет… Там Тина.. заболела, в общем. – А я же ей сказала ещё одну кофту надеть утром, а она «нет, нет, я же прыгать буду». Ну вот, допрыгалась, - как настоящая мама, ругалась Людмила, вставая с кровати. А Дан за ней. Женщина спустилась на кухню. – Где у Тины специи? – спросила она, доставая кастрюлю и молоко из холодильника, - найди мне куркуму. Мужчина вопросительно поднял бровь, но молча сделал, что просили. У мамы в это время закипало молоко. – Держи, - Дан протянул женщине пакетик со специями. Через пять минут «снадобье» было готово. – Пусть Тина выпьет полностью, - сказала Людмила и дала Дану стакан с молоком, - осторожно, горячее. Мужчина поднялся в спальню, где Тина честно ждала его, хотя глаза уже слипались. – Малышка, - позвал Балан, и девушка вяло отозвалась. – Да-ан, ты так долго, - просипела она и приподнялась на локтях. – Тебе нужно выпить это. – Что это? – Молоко с куркумой, мама сделала. – Ну не нужно было маму напрягать… – Всё, Тин, без разговоров, пей, - строго произнес мужчина и поддержал девушку за затылок, чтобы она не облилась. – Жарко, - слабо простонала девушка, откидываясь на подушку и чувствуя, как горячая жидкость растекается по горлу и дальше. Она откинула одеяло, на лице выступили капельки пота. – Да-ан, открой окно, - взмолилась певица, но непоколебимый мужчина закутал девушку обратно в одеяло. – Тин, нужно, чтобы болезнь вышла из организма. Нужно попотеть. А если я окно открою, ты ещё больше заболеешь. Лучше поспи, малыш. Я буду рядом. Тина ничего не ответила, только тяжело втянула воздух, которого было катастрофически мало, и, закрыв глаза, сразу провалилась в беспокойный сон. Людмила принесла в спальню миску с холодной водой и губкой. – Протирай лицо и шею, так температура быстрее пройдет. ~ Эта ночь казалась нескончаемой. Тина просыпалась каждый час, то обливаясь потом, то от озноба. А Дан всё это время сидел рядом, протирал её лицо холодной водой, когда то горело от жара. Несколько раз менял воду в миске. Грел Тину, когда ей было совсем холодно. Пару раз засыпал, когда озноб ненадолго отпускал её, и она спокойно засыпала. Просыпался, когда она снова начинала тяжело дышать и стонать во сне. ~ Под утро Тина дышала уже ровно и спокойно, а температура пришла в норму. Дан же просто вымотался. Поэтому сейчас они мирно спали, он обнимал её со спины, а она прижалась к его торсу. Мама один раз, в девять часов, заглянула в спальню проверить детей и, поняв, что у них была тяжёлая ночь, оставила спокойно спать. Вене она тоже всё объяснила, и тот тихонько собирал Лего у себя в комнате. Как они не старались дать ребятам подольше поспать, всё-таки в пол 11 утра Дана и Тину разбудили их телефоны. Оба зазвонили одновременно и с одинаковой мелодией. Ребята одновременно проснулись, Тина перевернулась на спину и сквозь зевок пробормотала: – Кому и что от нас надо? Дан, не открывая глаза, по звуку нашел телефон и без разбора нажал на экран. – Ало, - пробормотал певец, приставляя телефон к уху. – Дан, у тебя симпатичное ухо, но не мог бы ты показать лицо, - засмеялся Завадюк. Балан непонимающе отодвинул телефон и посмотрел на экран – это был звонок в zoom, точнее конференция, где были уже Потап, Настя, Вова, Монатик и ещё пару человек с команды Голоса. – Привет… – Дан, а чё ты со своего хоть не ответил? – с откровенным стебом спросил Потап, и Дан посмотрел на телефон, который держит в руках. И понял, что держит в руках не свой телефон. В его квадратика значилось «Karol Tina». Он чертыхнулся и незаметно посмотрел на Тину, которая не знала, плакать ей или улыбаться. – Тин, привет, - отозвался Вова, ехидно поглядывая. Без своих усиков он как будто стал ещё большим жуком. Дан просто послал всё и подвинулся к Тине, подкладывая руку под ее шею. Теперь она лежала на его плече, и, конечно, все видели это прекрасно. – Голубки, вы что, я не был готов к такому повороту! – изобразив шок, Леша прикрыл рот рукой. – Ай-ай-ай, - просто улыбнулась Настя. – Ой, знаете, ребята, вот что я вам скажу. Кенгуруша между вами точно нет, он там просто не поместится, - намекая на близость Дана и Тины, произнёс Завадюк, - так, ладно. Вы все, конечно, слышали, что в скором времени планируется карантин. То есть, прямые эфиры с большей вероятностью будут проходить в полной самоизоляции, со всеми мерами предосторожности. Мы уже обсуждаем все детали этих эфиров. Пока что мы можем предоставить, по крайней мере, минимум одно окончательное решение – прямой эфир будет только один. Все тренера только удивлённо подняли бровь. – Как? – озвучил общий вопрос Дан. – Ещё раз говорю, - вздохнул Вова, сцепляя руки в замок, - все детали будут обсуждаться, сразу после нашего зума, мы ещё раз собираемся с организаторами Голоса. Над этим идёт непрерывная работа. Когда будет выдвинута окончательная информация, мы сразу сообщим её вам и участникам. – Понятно, - всем видом показывая, что ничего ему не понятно, протянул Дан. С его выводом были согласны все. – В общем, самое главное я сообщил. Друзья, пожалуйста, соблюдайте меры карантина, почаще оставайтесь дома и берегите себя, - искренне произнес продюсер. – Спасибо, Вов, ты тоже, - произнесла Настя, на коленях которой сидела Мими. Потап лежал на диване рядом, улыбаясь чему-то в телефоне, и рассеянно кивнул, подтверждая слова жены. – Взаимно, - сказал Дан, всё ещё обнимая Тину. – Вовочка, я тебе вышлю маску и антисептик из своей коллекции, - проворковала Тина, находясь в приподнятом настроении. – Жду, Тиночка, - улыбнулся Завадюк, - до встречи, друзья, надеюсь, скоро увижу вас в полном здравии. Zoom поблагодарил всех за то, что они выбрали это приложение, и выкинул из конференции. Балан отложил телефон и задумался. – Тин, - серьезно начал Дан, и девушка перестала улыбаться, - а мне ты не подарила маску из своей коллекции, - обиженно продолжил мужчина, и Тина, секунду подумав, вылезла из-под одеяла. Певец заинтересовано проследил её путь к комоду. Девушка покопалась в ящиках и, наконец, нашла то, что искала. Спрятав это «что-то» за спиной, Тина улыбнулась и подошла к Дану. – Ты прав, это было совершенно ужасно с моей стороны, - с сожалением произнесла она, скрывая весёлых чёртиков в глазах, - оставлять это так нельзя. Девушка протянула руку и вложила свой сюрприз в его ладонь. Мужчина бросил пытливый взгляд на еле сдерживающую смех Тину и раскрыл ладонь. Это оказалось тканевая маска с бегемотиками. Маленькие розовые бегемотики с круглыми попками. Тина, всё-таки не выдержав, захихикала как маленькая девочка, а Дан подхватил. По комнате разлился его хриплый смех. – Кароль, обожаю тебя. Буду носить всегда, - всё ещё улыбаясь, пообещал он, притягивая девушку к себе так, что она оказалась лежащей на нем. – М-м-м, “Кароль“, мне нравится, - прошептала она, опаляя его кожу своим дыханием, - почаще меня так называй. Дан коснулся её губ и неожиданно его сбило с ног понимание, что прямо в эту секунду он прикасается к своему счастью. Маленькое счастье, которое целиком и полностью в его руках. И он, чёрт возьми, сделает всё, чтобы эта маленькая девочка испытывала те же чувства. От понимания этого дыхание сбивалось, сердце заходилось в бешеном ритме, а бабочки внутри уже не помещались. – Ты – мои крылья, ты – моё всё. Я не знаю, чем заслужил тебя такую, но я бесконечно благодарен, – глядя на любовь в её глазах, он произносил эти слова и не мог понять, как мог жить без этого чувства, - я всегда буду оберегать тебя, мой самый драгоценный дар. – Мы ниспосланы друг другу, - прошептала она, глядя на свою любовь, которая отражалась в его глазах. В эту самую секунду она поняла, что снова жива. Они долго лежали в постели, просто наслаждаясь. Друг другом. Окутывающим их счастьем. Любовью, которая растворилась в воздухе. Они не произносили слов, просто любили. В один момент Дан вдруг встал с кровати, взял лист бумаги и карандаш. Он сел на ковёр перед кроватью, взглянул на Тину. Она сидела, закутавшись по плечи в одеяло, с растрёпанными волосами и улыбалась. Карандаш сам опустился на бумагу. Мягкие движения его руки, руководствуясь его чувствами, выписывали аккуратные буквы. Помнишь? Ленивые зрачки, утром пели и падали с земли. Мы знали, как вставать, как вертится кровать. А помнишь? Любые дни – не дни, а мгновенья, когда ты смотришь так. Нет мгновений, мы ожили опять и вспомнили опять все, что пели. Он снова посмотрел на неё. Её волосы, освещаемые солнцем, пробивающимся через окно, отливали золотым. Под апрельским светом, Я ищу ответа, я ищу ответа, А есть любовь в твоём окне, Вернётся ли ко мне? Строки рождались, пока не сложились в песню. Точка. Он встаёт и протягивает лист Тине, садясь на кровать. Она берёт. Молчит. Читает. Поднимает на него свои счастливые глаза и расплывается в улыбке. – Я хочу, чтобы мы это спели, - говорит он. В эту же секунду его с головой осыпают её волосы, а на губах появляется её поцелуй. – Спасибо, - шепчет она и, закрыв глаза, прикасается к его лбу. А ему и не нужны благодарности, просто сидеть вот так рядом с ней.