Cry

– Тин, давай съездим куда-нибудь? – отозвался Дан с другого конца стола, держа в руках чашку кофе. – М-м, куда? – пробормотала Тина. Она сидела в позе лотоса на стуле и сосредоточила всё своё мнение на шоколадных блинчиках, которые сейчас дожаривала тётя Люда. – Только сначала покушайте, - улыбнулась мама, шутя пригрозив лопаткой. Дан усмехнулся: наконец его мама нашла тех, на кого можно поворчать за то, что ходили без шапки, кормить пирожками и супчиками и отпускать погулять – «но недолго!» В Молдове ей этого точно не хватало – Санда с племяшками почти не приезжала в родительский дом, только по праздникам и на редкие выходные. Веня попросился на ночёвку к другу с Киева, которого не видел уже несколько месяцев, и сейчас в предвкушении встречи собирал рюкзак. Родители мальчика обещали заехать за ним. – Ну-у, есть одно место, - загадочно протянул мужчина, заинтересовывая активно жующую Тину. Она любопытно глянула на него и взяла в руки большую чашку зелёного чая. – И что это за место, ты, конечно, не скажешь. – М-м, догадливая ты моя, не скажу, да, - Дан поднялся из-за стола, поцеловал маму в щеку и, выходя за дверь, бросил, - жду тебя. – И от кого у него это? – спросила девушка у тёти Люды. Та, ставя на стол вторую тарелку с ароматными блинами, по которым стекало масло и кленовый сироп, усмехнулась. – От меня, - лукаво прищурившись, ответила она, пока Тина тянулась за румяным блином. – Прекрасно, - хихикнула девушка и вдохнула аромат выпечки, - съем последний и всё. – Кушай. ~ Вдоволь насладившись забытым вкусом домашней маминой еды, девушка всё-таки поднялась в гардероб. Ей хотелось надеть что-нибудь воздушное и лёгкое, какое-нибудь летнее платье, подходящее под её мечтательное настроение, но погода явно не разделяла этих желаний. Она досадно закусила губу, но тут же встрепенулась. – Ну ничего, - улыбнулась Тина и подошла к шкафу. ~ Дан подпирал бедром капот машины, когда услышал шаги. Обернувшись, он увидел её. Бежевая блузка не облегала и даже не хвастала кричащим декольте – свободный крой позволял ей слегка развеваться, словно крылья за спиной. Вязаная юбка в тон блузе почти доставала до икр, простые ботиночки без каблука были непривычны – девушка казалась ещё более миниатюрной. Коричневое пальто дополняло образ. Но главным украшением была расцветающая нежность во взгляде синих глаз. – Вези, - произнесла Тина, подойдя к нему почти вплотную. Он уловил мягкий аромат её кожи – жасмин в нём переплетался с имбирём, а лёгкие вкрапления лаванды обволакивали своей чистотой и невинностью. Дан поймал своими губами её уста, чувствуя персиковый вкус бальзама. – Вкусная, - прошептал ей в губы, ловя улыбку, - поехали? – Поехали. ~ Поездку сопровождало молчание – Тина знала, что спрашивать что-то бесполезно, поэтому предпочитала наслаждаться в спешке пролетающим кадрами за окном. Пейзаж завораживал. Покрытые тонким слоем снега, ещё не успевшего растаять, сухие ветки деревьев пропускали через себя солнечный свет, словно подпитываясь им. Девственно-чистый небосвод не был стянут серыми тяжёлыми тучами, как много дней до этого. Всё словно раскрывало объятия навстречу им. Дан отвлёк девушку, заставляя переместить свой восхищённый взгляд на него. – Малыш, мы почти приехали. Но до самого места нельзя доехать на машине. – Почему? – заинтересованно спросила Тина, предвкушая прогулку на природе. Что-то подсказывало ей, что вечером она вновь возьмёт в руки карандаш и старую добрую тетрадку со стихами. – То место не доступно людям, тем более машинам. Это… - задумался он и прочитал в её глазах уверенную готовность хранить все тайны, в которые он захочет её посвятить, - Моё место, - выдохнул Дан и резко вжал педаль тормоза. Тина ничего не ответила, только прикоснулась своим лбом к его, обдавая тёплым дыханием. Дан поймал ее руку и поцеловал запястье. Они оба вышли из машины и, оставив позади всё связывающее их с миром, окунулись в общее сладостное небытие, ступая на тропу истины, ведущую в густой лес. Деревья окружали их со всех сторон, тёмные кроны смыкались теснее и теснее. Они, как змея, затягивали на шее леденящие чешуйчатые кольца страхов и сомнений – чем дальше ступаешь в лес, тем меньше воздуха остаётся. Тина мертвой хваткой цеплялась за ладонь Дана, идущего слева. Она подняла голову вверх и не увидела ни солнечного света, ни одного крошечного обрывка небесной синевы. Страх зазывал их в свои сети, а они будто добровольно приносили себя в жертву. Девушка посмотрела на мужчину и не смогла различить в темноте его взгляда, не смогла понять, испытывает ли он те же чувства. Но он шёл вперёд, а значит, она тоже будет идти. Тропа казалась бесконечной, но тут впереди показались просветы. “Световые галлюцинации?” – промелькнула мысль в голове Тины и сразу улетучилась, когда ветви неожиданно расступились, пропуская их в жизнь. Они вдвоём ступили на траву, оставляя лес за спиной, и вдохнули свежую прохладу дня. Девушка блаженно прикрыла глаза, заполняя лёгкие до упора. Но, открыв их вновь, она не была готова увидеть пропасть перед собой. Судорожно подавшись назад, она упёрлась спиной в торс Дана. – Тс, не бойся, - его шёпот коснулся эрогенной зоны за ушком, ведя за собой рой мурашек. – Дан… - беспомощно прошептала она в ответ, не в силах сформулировать что-то ещё. Они стояли в двух шагах от обрыва, она не хотела смотреть вниз, но там, кажется, шумела вода. – Я называю это «Путь к себе», - послышался его бархатный голос, - каждый день мы тонем в страхах. И многие не ждут спасательного круга и смиренно опускаются ко дну. Но однажды, когда мои ноги коснулись зыбучего песка там, на дне, я понял, что не хочу мириться. И всплыл вверх. И тогда увидел себя, как на ладони, - его голос звучал уверенно и размеренно, словно дрейфовал по волнам, - понял, кто я на самом деле. Это оказалось так просто, что я хотел кричать на весь мир о своём открытии. Он замолчал на секунду, давая ей принять всё сказанное. – Что ты слышала, пока ступала по той тропе? – вдруг спросил он. Помолчав долгое мгновение, она всё же медленно произнесла. – Ничего. Ничего, кроме своих мыслей. В голове проносились все ужасы, какие только могло придумать моё воображение, - дрожащие слова, не остывшие от свежих воспоминаний, зависали в воздухе. Задумавшись, она добавила ещё, - и кровь. Словно застыла в венах. Ужас… Ей на плечи легли теплые ладони, греющие получше пальто. – Да. Я чувствовал это много раз, приходя сюда. Но потом всё понял и услышал. Щебетание птиц. Где-то в траве – стрекотание насекомых. Я посмотрел на этот лес словно с другой стороны озера, словно перевернул монету. Он оказался прекрасным. Ей вдруг подумалось, что здесь написано немало его песен. – Дан, - нерешительно прошептала Тина в затянувшейся паузе, - по… почему ты показал мне это место? Он долго молчал, так что Тина потеряла всю надежду услышать ответ. – Потому что, - всё же начал Дан, - я же вижу, - он повернул её к себе лицом, высматривая в незамысловатых крапинках синеющей радужки ответы на свои вопросы, - вижу, что ты всё ещё боишься меня. Всё ещё не отпустила. Она снова любила. Любила сильнее, чем тогда. И он был прав, она всё ещё боялась краха. Она не хотела, чтобы он знал. Не хотела, чтобы он увидел. Надеялась, что сможет закопать это страхи так глубоко внутри, что однажды не сможет и сама найти их. Но ничего не получалось. И он знал её настолько, чтобы увидеть это. – Я… – Нет, милая, я не хочу, чтобы ты оправдывалась передо мной. Я хочу, чтобы ты наконец расставила всё по своим местам, - его голос затих, а рука легла на рёбра, под которыми заключённой пташкой билось в отчаянии сердце, - вот здесь. Он медленно опустил руку и отошёл на шаг назад. Потом ещё на два. Ещё и ещё, пока не скрылся за деревьями. Но Тина не знала, что ей нужно делать. У кого просить о помощи, какие ритуалы провести, чтобы все чёртовы точки уже наконец заняли свои позиции. Она беспомощно села на влажную траву, не заботясь о чистоте юбки, и взглянула вверх. Редкие маленькие облака проплывали над головой, и она отдала себя во власть им, отпуская разум плыть вместе с ними. Тяжёлые мысли, бьющие в голове молотом секунду назад, улетучивались, и стало вдруг хорошо и легко. Создалось ощущение, будто она могла провести здесь всю жизнь, не вставая, только глядя на эти чистые белоснежные облака. Она не считала минут, сколько сидела так, просто наслаждалась. Не думала, ждёт ли её там Дан или оставил одну в лесу. Не думала, хорошо ли доехал Веня. Не чувствовала вину, боль, тоску и страх. Просто плыла по течению. И, качаясь в уютной лодочке на мягких волнах, она вдруг поняла. Какая вообще разница, что дальше? Разбиваемся, падаем, встаём, склеиваем и только так живём. По-другому не бывает. В голове мелькнула киноплёнка фильма, пересматриваемого каждый новый год. – У меня были чудесные роликовые коньки. Я так боялся их сломать, что не надевал и хранил в коробке. И знаете, что случилось? Я из них вырос. Так ни разу и не покатался, только пару раз примерил. ‹…› Скрывать своё сердце или дать его разбить – какая разница? Если прятать своё сердце, то будет как с моими коньками – когда вы решитесь, ничего не получится. Может ваше сердце и разбито, но оно есть. Девушка резко вынырнула из своего течения и оглянулась – она по-прежнему была одна и сидела на земле. Тина поднялась на ноги и побежала туда, где последний раз исчез Дан. Лес больше не пугал своей темнотой – напротив, словно светился изнутри. Она бежала по той же тропе, обостряя слух – дятел! Где-то на дереве слышались энергичные постукивания клюва. Девушка повернула голову и увидела мелькнувший между деревьями рыжий хвост – лиса? – Потрясающе, - выдохнула она и ускорила бег. Ей так хотелось кричать, петь, танцевать, что угодно, лишь бы немного освободиться от эмоций, льющихся через край. Тропинка будто стала в пять раз короче, и вот уже через мгновение она увидела впереди темный силуэт. В этот момент она словно перестала бежать, за спиной выросли крылья. – Потрясающе, - выкрикнула она и влетела в его объятия, сбивая с ног. Вдвоём они упали на траву и целовались, целовались, целовались, как сумасшедшие. Дан ничего не спрашивал, только счастливо улыбался, отряхивая с её юбки траву. Ничего не спрашивал, и когда на пути домой Тина высунулась из открытого верха и прокричала: “Только юная любовь вернёт тебя домой”. Он молчал, когда она клала голову на его колени и разглядывала его лицо. Но когда они наконец вышли из машины, припарковавшись во дворе её дома, он поймал пальцами её подбородок и спросил. – Теперь сердце на месте? – Моё в тебе сердце юное, щербатое, лунное. Оно в тебе, моё прошлое, - пропела она ему в ответ строчки Земфиры и улыбнулась. И они оба поняли, что это надолго. Что это навсегда.