История болезни

Кир прищурился, выходя из тёмного коридора во внешний мир, накануне Старого Нового года усыпанного сверкающим снегом. Глаза неприятно резануло от яркости зимнего пейзажа. Работа в изолированном помещении под светом люминесцентных ламп, конечно, была не пределом мечтаний выпустившегося полгода назад из ординатуры талантливого и когда-то мечтавшего о славе хирурга с мировым именем Кирилла Резцова. Но, будучи патологоанатомом, о большем он мечтать не мог. В мире взрослых людей не было места пустым страданиям и слезам, пролитым по несправедливости этого самого мира. Это касалось не только успешной карьеры врача. Далеко не только карьеры. – Кирилл! Кир не успел и трёх шагов сделать, как слева раздался чей-то бодрый голос. За ту жалкую секунду, ушедшую на поворот головы, а после и туловища, в сторону обладателя мальчишеского тенора, парень успел прочесать память на предмет узнавания, чтобы увидев стоящего (а если быть совсем точным, то сидящего на капоте не нового, но ухоженного Ниссана) там молодого человека, быть не слишком удивленным. Кир ненавидел терять лицо при людях, тем более - едва знакомых. Кирилл на секунду поверил в судьбу, испытав чувство дежавю - натянутая до глаз шапка, перчатки без пальцев - больше для украшения, чем по делу - светлые джинсы, ярко-красная куртка... Тачка со спойлером. Тряхнув головой, Кир выбросил из головы дурные мысли. Нельзя, ни в коем случае нельзя, Кирюша, приди в себя. Парнишка (на вид ему было едва за восемнадцать, однако внешность часто бывает обманчива) спрыгнул со своей жёрдочки - ледяная корочка хрустнула под его ногами, и зимние кроссовки наполовину ушли в снег, небольшая часть забилась внутрь, холодя щиколотки. Мальчишку едва ли можно было считать симпатичным, но всё же что-то в нём было, что притягивало Киров взгляд. То ли серо-зелёные глаза, то ли пряди смоляных волос, торчащие из-под модной шапки. То ли эти дурацкие зимние кроссовки… Хотя глупость, конечно, что Кир, разъезжая по городу на дорогущей тачке и нося рубашки не дешевле пятидесяти баксов, во время последнего похода по магазинам заприметил точно такие же, но не купил, потому что не имел в гардеробе ни джинсы, ни спортивные штаны. – Мы знакомы? Резцов вряд ли неожиданно запамятовал - стоящий теперь напротив парень хотя и не был образцом мужской красоты, но лицо имел довольно запоминающееся. Даже единожды перекинувшись с ним парой слов, пусть и не зная имени, Кир определенно запомнил бы его. И этот словно небрежно начертанный тонкими штриховыми линиями нос с небольшой горбинкой, и тонкие губы, и редковатые, но длинные ресницы, и щеки, очагами усыпанные чёрными точками-родинками. Дорожки плоских чёрно-коричневых пятнышек уходили по скулам к ушам и по подбородку вниз, в ворот куртки. И ямочки. Конечно, ямочки. Присмотревшись, Кирилл с удивлением понял, что в этом человеке, кажется, сочетается всё самое несочетаемое, а выглядит он при этом довольно гармонично. Где-то Кир слышал, что человек сам по себе рождается уникальным и идеальным, а посему ничего менять в себе в течение жизни не нужно. К самому Резцову этот закон, конечно же, не относился. Возможно, максимализм делал своё дело, но Кирилл терпеть не мог своё лицо. По отдельности - и нос, и губы, и глаза яркого зелёного цвета, и подбородок - были идеальны. Всё вместе же смотрелось вульгарно. Словно ему всю рожу обклеили блёстками. Сиять-то сияло, а толку? Но это всё было довольно глупо, конечно. Парнишка, улыбаясь, смотрел Киру прямо в глаза. В отличие от отбитого на голову Донского, который и говорить-то мог с трудом, пока зрительный контакт не установит с собеседником, Резцов почему-то не мог смотреть в глаза. Это и смущало, и пугало. Обычно, чтобы не обижать собеседника «взглядом в угол», фокусировался на точке меж бровей и вежливо улыбался. Теперь почему-то не мог отвести взгляда от этих сверкающих детским восторгом глаз. – На самом деле, нет, не знакомы. Но я вас заочно знаю, Кирилл. Видите ли, я… А мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? – Вообще-то, я не против. Только, если удобно, в кафе, хорошо? Я не ел со вчерашнего вечера. – Нет проблем, я плачу, - паренёк всё не переставал давить лыбу, а Киру стало почти физически некомфортно называть его про себя «этот». – Пожалуй, каждый платит сам за себя, а что касается нашей дальнейшей беседы - как тебя зовут-то хоть? – Меня? - новый знакомец хитро прищурился. – Денис. Резцов дернулся, как в припадке.

***

Заказав себе небольшой перекус и огромную кружку кофе, Кир взглянул на своего визави исподлобья, всем своим видом выражая желание выслушать всё, что ему уготовано. – Итак, я готов, Денис, - хмыкнул Резцов, наблюдая за тем, как сидящий напротив парень в нетерпении ёрзает на стуле, как ребёнок. – На самом деле, никакого криминала, мы действительно знакомы лишь заочно - я учусь на медицинском факультете и на данный момент являюсь председателем студенческого совета нашего института. – В таком случае, будущий коллега, - усмехнулся одними уголками губ Кирилл, постукивая указательным и средним пальцами по столешнице. – Чем могу быть обязан? – Насколько я знаю, Кирилл, вы были председателем студсовета в течение трёх последних лет обучения в институте, - у парня явно была какая-то конечная цель, но он с упорством барана обходил её стороной, ведя пространные беседы. Кир терпеть не мог, когда люди так делали - он желал услышать от собеседника нечто вполне конкретное, а не ответ студента-медика на экзамене - «Ну, прежде всего, стоит сказать об истории медицины времён Гиппократа», когда его спрашивают о том, ветвь какого нерва иннервирует трапециевидную мышцу. Утрированно, но всё же довольно правдиво. – Ты прав, но чем быстрее выскажешь главную мысль, тем быстрее мы оба поедем по домам, Денис. У меня была ночная смена, мой мозг уже работает на пределе своих возможностей, дарованных ему природой и энергетиком из ближайшего к моргу киоска. Для меня сейчас любая рассказанная тобой предыстория смешается в нераспутываемый клубок бесполезной информации. Давай четко и по делу - что, куда и зачем я тебе нужен. Поверь, грубияном я тебя не сочту, если ты не расскажешь мне, какими словами меня костерила Зорина перед тем, как отправить на переговоры. А тебя ведь она послала? – Относительно, - признался студент, явно чувствуя себя немного неловко и теребя кольцо на среднем пальце левой руки. – Ольга Алексеевна на самом деле предлагала множество разных вариантов. Раз уж вы торопитесь, я расскажу вкратце. В этом году у нас будет что-то вроде конкурса для абитуриентов. Когда я говорю «конкурс», то имею в виду профориентационное мероприятие, которое наглядно показало бы все минусы и плюсы не только нашего вуза, но и дальнейшего пути медицинского работника. – Так значит, твоя идея? - с интересом спросил Кир, когда парень ненадолго замолчал - официант принёс заказ. – Да, - кивнул Денис, улыбаясь. Тогда Резцов жестом показал, что готов слушать дальше, и приступил к перекусу. – Так вот - для десяти человек, которые по результатам тестирований и прочего получат наибольшее количество баллов, предусмотрена возможность провести один день с практикующим врачом интересующей его специальности. – О, - удивленно произнёс Кирилл. – Интересно, очень интересно. Кстати, раз уж мы так разговорились, давай на «ты», мне немного неловко, чувствую себя старым. Проводись такое мероприятие в моё время, я бы с удовольствием поучаствовал в роли абитуриента. – Правда? - слегка смутился парень и разулыбался ещё лучезарнее. Видимо, ему значительно польстил такой отзыв о его задумке. – Многие из студсовета эту идею забраковали, поэтому организацией занимаюсь я и несколько первокурсников… всё это при поддержке Ольги Алексеевны, конечно, куда мы без неё. – Понимаю. Так значит, меня ты решил привлечь в роли практикующего врача? - тут Кир рассмеялся. – Но зачем тебе патологоанатом? Стоило бы попросить выпускников с более… интересной специализацией. Денис покачал головой. – По результатам нашего опроса, порядка тридцати процентов участников собираются выбрать специализацию патанатома. Резцов лишь удивленно вскинул бровь. Весьма интересная статистика. И откуда же столько некромантов понабралось? – Понимаю ваше удивление, сам был шокирован. Ну, это из-за того, что многие из них не имеют ни малейшего представления о специальности. В конце концов, само мероприятие и существует для того, чтобы либо укрепить их в своей уверенности, либо отвратить от специальности или профессии в целом окончательно. – Я тебя понял, - кивнул Кир. К тому времени он уже поел и теперь допивал свой кофе - Денис не слишком торопился, и говорил медленно и внятно. – Так, давай обсудим дату… Тут его телефон зазвенел. – Извини, - повел плечом парень, увидев имя абонента. – Да, Яр, я тебя слушаю. Донской имел поразительную способность звонить не вовремя. Впрочем, в этом и был его особый шарм. – Кирюш, - Кирилл точно не помнил, с каких пор Донской начал звать его Кирюшей, иначе вычеркнул бы этот день из всех календарей. В исполнении Ярослава это звучало одновременно и по-пидорски, и унизительно. – Какие на сегодня планы? Ты ведь уже вернулся с работы? – Да, я в кафе около больницы, завтракаю. Планов не было. Собирался поспать до обеда, потом может куда-нибудь выползу ближе к вечеру. – Кирюша, милый, - возопил Донской с трагическими нотками в голосе. – Не «куда-нибудь», а в вполне конкретный клуб. – Нет, Яр, только не клуб, - почти застонал Резцов, позабыв на несколько мгновений о том, что напротив сидит и явно греет ушки студент-медик. Он кхекнул, возвращая голосу серьёзность. – Давай просто посидим у тебя, если так хочется развлечься. – Развлечься, - заворчал Ярик. – Всё бы тебе развлекушки, Кирюша. Ты же знаешь, что я и без этого подыхаю каждый день в четырёх стенах, долбанный Князев контролирует каждый мой долбанный шаг. А сегодня он умчался с визитом вежливости к брату, с ночёвкой, грех упускать такой шанс. – А мне потом получать затрещины от тв… Влада. Нет уж, спасибо большое, я не согласен. Либо чинно-картинно сидим у тебя, либо ты едешь в свой клуб один. – Кумушка, - фыркнул рыжий. – И не боишься ведь, что я снимусь в гей-порно, а потом скажу Владу, что это ты на меня сутенёров навёл. Хрен с тобой, золотая рыбка. Жду тебя вечером. Попробуй слейся - и я поеду в клуб, нажрусь там, перепихнусь с первым встречным… – И тебя бросят, Яр, - скучающим тоном продолжил логическую цепочку Кирилл, а после тяжело вздохнул. – Да приду я, приду. Скинув звонок, Кир выжидательно уставился на Дениса. – На чём мы остановились? – На дате, - кажется, Ден был слегка смущён. Возможно, услышал что-то из болтовни Донского? Кир и сам почувствовал себя не в своей тарелке. Он никогда не стеснялся ни своей, ни Яровой ориентации, но афишировать её перед практически незнакомым человеком, да ещё и таким дурацким образом… – На ней, - в попытке удержать лицо Кирилл снизил температуру окружающей обстановки до нуля. Холод пропитал выражение лица и тон голоса. – Так когда это будет? Почувствовав, что неловкость сковала не только его самого, но и собеседника, студент слегка побледнел и начал крутить кольцо на среднем пальце ещё яростнее, едва не выламывая себе суставы. – Да, это… в начале февраля, я полагаю. По крайней мере, сам конкурс начнётся в это время, а закончится через полторы недели после начала. Мы запланировали три лекции, три тестирования, отработку практического навыка, экскурсию по корпусам… Программа насыщенная, но не длительная. – Понятно, - Кир вытащил из нагрудного кармана ручку в золотом корпусе и тонкий отрывной блок, быстро написал свой номер телефона и отдал бумажку парню. – Напиши мне, ближе к февралю и решим, что к чему. Я как раз планировал взять отпуск примерно в это время, возможно, решу принять участие не только как «врач-на-час», но и как один из организаторов. Надежда и благодарность зажглись в глазах Дениса. Положив бумажку в карман, он протянул ладонь вперёд, для рукопожатия. Резцов натянуто улыбнулся, сжимая чужие пальцы своими не дольше, чем велел современный этикет. Когда-то рукопожатие считалось баловством, если длилось меньше нескольких минут, теперь всё было иначе, и Кирилл искренне желал благополучия новатору, решившему, что пожимать чью-то потную ладонь больше двух секунд - это слишком по-гейски.

***

Вечер в компании Ярослава Донского мог проходить по сколь угодно идиотскому сценарию. Он мог неожиданно сорваться с места и закатить вечеринку на пятьдесят человек, мог нажраться в хлам и несколько часов к ряду жаловаться на жизнь и «этого ублюдка Князева», мог позвонить всем своим бывшим и злорадствовать, мог сесть верхом на своего пса и кататься по квартире, крича "Йех-ху!", мог заказать билет на самолёт и улететь в Тайланд, грозясь сменить пол и затеряться на просторах страны в виде горячей брюнетки по имени Мей. Яру в заводских условиях совершенно забыли установить тормоза, поэтому знакомые этого парня делились на два типа: первые с ужасом открещивались от совместного времяпрепровождения, а ко вторым относились люди самого близкого круга - Кир, Лёха и Паша. Кир обладал железной выдержкой, у Лёхи, как и у Яра, не весь набор винтиков был, а у Паши, помимо проблем с психикой, ещё и рука была тяжёлая. В этот раз, как и было обещано, всё было «чинно-картинно». Периодически подливая Яру в стакан, Резцов пытался выкинуть из головы утреннюю встречу. Теперь, когда небольшое количество алкоголя приоткрыло дверцу в бессознательное, стерев большинство ментальных блоков, Кирилл снова погрузился в лужу отчаянья. То же имя, то же плутовское выражение чуть прищуренных глаз, гоночная машина, до нелепости похожий голос. Всё это непрозрачно так намекало Киру, что парня стоило бы избегать. Ему каким-то совершенно случайным образом удалось спустить в унитаз два года Кировых аутотренингов. И ладно бы он просто нажал на гребанную кнопку, щелкнул триггер и щелкнул, что тут такого, но нет - это явно была лавина, цунами, чёртов ураган! Резцов чувствовал себя так, словно с него сняли последние трусы и оставили стоять так на пороге в новогоднюю ночь. Холодно, смущающе и хочется кому-нибудь врезать. Кирилл работал сутками два через два, и мог позволить себе упиться в дрожжи, чтобы весь следующий день валяться в постели, мучаясь от похмелья, однако, чтобы по-настоящему опьянеть, пары бутылок ему было бы мало. Кир был удивительно устойчив к алкоголю - как хвастался отец, весь был в его породу, тот мог выпить пол литра чистого спирта и даже не покачнуться. Да и потом… Можно уже было признать наконец, что лечить нужно не болезнь.* Резцов два года боролся за свою психическую стабильность с призраками прошлого и только недавно наконец понял, что проблема изначально была не в призраках, а в нём самом. Гордость не позволяла ему записаться на приём к психотерапевту - он и сам себе был неплохим аналитиком, думал, что знает о себе абсолютно всё, был уверен, что покрыт толстым панцирем, бронёй характера, которые не под силу проломить даже самым ужасным обстоятельствам. Но тут появился этот… студент, и всё полетело в тартарары. Кир перевёл взгляд на клюющего носом Яра и улыбнулся. Правда, задержалась эта улыбка ненадолго - Донской откуда-то достал третий стакан и налил виски невидимому собутыльнику. Почти наверняка знающий, кому предназначалось подношение, Кирилл побледнел. Уже совершенно нетрезвый взгляд Ярика прошёлся обжигающей волной по лицу Резцова. – Филатову тоже налью. Знаю, что не пьёт, а неприлично оставлять парня без выпивки в такой день. Сердце Кира болезненно дрогнуло, словно остановилось на пару мгновений. Он с тревогой вспоминал, какое сегодня число, пока его не настиг голос Донского. – Сегодня одиннадцатое, Кирюш, - произнёс он таким голосом, словно находился на тонкой грани между сном и бодрствованием. Впрочем, так оно и было - через пару мгновений он кулём свалился на плед, укрывающий кровать, и засопел, приобняв давно уже спящего на постели пса по кличке Димка*. Одиннадцатое. Кирилл пальцами растрепал волосы и попытался сдержать непрошенные слёзы. «Кир, я сделал всё, что мог, но... разрыв селезёнки, пробитое лёгкое, артериальное кровотечение. Чудо, что его довезли до больницы, и он не умер на месте», - бледное лицо дяди под маской, бисеринки пота на лбу, горящие глаза. Врач, тем более хирург, не может сопереживать потере каждого из родственников своих скончавшихся пациентов - никакой переживалки не хватит - однако Кир мелочно думал, что он мог бы быть менее черствым перед племянником. Это была уже одиннадцатая операция за день - восьмая по аварии - и второй за день труп. Кир безмерно уважал дядю - всегда мечтал, подобно ему, стать высококлассным хирургом. Летом того года он должен был пойти в ординатуру по специальности хирургия. Но не пошёл. Всё изменилось одиннадцатого января, в три пятнадцать по московскому времени, когда его дядя, стоящий перед операционным столом сказал, как-то неясно вздохнув: «Время смерти - три часа пятнадцать минут», а после: «Кир, я сделал всё, что мог». И время остановилось. Из нервного транса Резцова вывел вибрирующий мобильник. Пришло сообщение. Кир затуманенным взглядом посмотрел на экран. «Привет! Это Ден, хотел ещё раз поблагодарить тебя за сегодня и дать свой номер, на всякий случай. Извини, если был надоедливым, я реально очень много говорю, когда волнуюсь!» «В общем, если будут какие-то вопросы - милости прошу!» «А! Надеюсь, я тебя не разбудил? Прости, если так!» «Чёрт» Сообщения появлялись одно за другим, телефон почти не прекращая вибрировал в руках Резцова. Кир жалко улыбнулся, глядя на экран. Этот мальчишка одновременно и радовал его, и, вместе с тем, здорово действовал на нервы. «Нет, ты не разбудил меня, у нас с другом дамские посиделки. Не волнуйся, я не считаю тебя надоедливым. Если тебя не затруднит, по поводу вопросов подумаю завтра - сегодня уже не в силах.» Ответ пришёл незамедлительно: «Дамские? У меня завтра экзамен до обеда. Пиши, но отвечу только после двенадцати!» У парня явно была какая-то ненормальная страсть относительно восклицательных знаков. При этом он совершенно не использовал смайлики, которыми с таким злодейским удовольствием разбрасывался Ярик. «Угу, дамские. Я с тобой переписываюсь, он спит, виски стынет.» «Хотел бы я так вечер провести, вместо того чтобы билеты учить!» «Иди учи, студент. Надеюсь, ты завтра не провалишься, председатель.» «Вот уж спасибо! \(0_0)/» «Не благодари)» Кир рассмеялся. «Ладно, правда, спасибо, я пойду. Хорошо посидеть!» «Спасибо», - написав последнее сообщение, парень заблокировал телефон и, положив его в карман, откинулся на спинку кресла. До рассвета оставалось восемь часов. Время пошло.