История болезни

Киру нравилась его работа. Ровно настолько, насколько вообще может нравиться добровольная каторга с суточным графиком два через два. В морге было спокойно, тихо - настолько, что иногда казалось, что тишина бьёт по вискам своим присутствием. К специфическому запаху Кирилл привык ещё в бытность студентом. В отличие от своих не шибко дисциплинированных и организованных товарищей по вузу, Резцов хорошо контролировал реакции собственного тела. Даже когда у него вдруг резко потемнело в глазах во время первого похода в морг, он смог удержаться на ногах и практически ничем не выдал своего состояния. Сейчас, конечно, не темнело. Кирилл со спокойствием удава ел практически на рабочем месте - такова была специфика его работы, тут уж не попишешь. Когда по-настоящему хочется кушать, можно стерпеть всё что угодно. Киру нравилось быть патологоанатомом. Он не нёс ответственности за чужие жизни, и при этом ему льстили байки, которые ходили вокруг его специальности. Знакомые, которые слышали, кем работает Резцов, замирали в священном ужасе, а после с силой сходящей лавины вопрошали, что подтолкнуло его к такому решению. Кирилл говорил, что таинство смерти манило его с самого детства, за шутками скрывая истинную причину отказа от действительно манящей его хирургии. Патологоанатом не мог сделать своему «пациенту» хуже - потому как хуже уже было некуда. Патологоанатому можно было не торопиться - его «пациенты» уже никуда не спешили. Патологоанатому не нужно было говорить родственниками «Извините, мы сделали всё, что могли», терпеть истерики, оскорбления, произнесенные во злах, не нужно было смотреть в глаза с самым проникновенным или, напротив, равнодушным выражением. За полгода своей работы в морге Кир ещё ни разу не пересекался с родственниками своих «пациентов». Старший коллега либо вообще не уточнял, объясняясь пространно («Там ещё одного привезли, Кирилл, иди глянь»), либо говорил «клиенты», потому что считал, что мёртвые не могут взаправду считаться «больными» или «пациентами», им не требовалась помощь как таковая - помощь требовалась их родственникам, но это была уже совершенно другая специализация. Естественно, Кир давно привык - два года ординатуры и почти полгода официального трудоустройства в качестве штатного сотрудника сделали своё дело. Кир привык к тишине, к некоторому одиночеству и близкому дыханию смерти - смерти во всей её красе. Однако, несмотря на все его «нравится» и «привык» через силу, иногда он всё же проводил вечера в воспоминаниях о прошлых мечтах, желаниях и амбициях, нормальных для студента, выбравшего профессию в медицинской сфере. На самом деле, Кирилл никогда не хотел быть патологоанатомом - он выбрал специализацию, находясь в шатком психологическом состоянии, практически не думая, а просто ткнув туда, куда изволил ткнуться палец. Да, все годы обучения в меде ему вбивали в голову, что врач не может принимать решения, руководствуясь одними только эмоциями. Возможно, если бы он не отказался от хирургии, а пошёл в ординатуру, как раз сейчас его называли бы молодым гением в этой области - у Кира ведь был талант, об этом говорили не только родственники-медики, но и преподаватели, и практикующие врачи-почасовики с кафедры оперативной хирургии. Просто в какой-то момент в Резцове оборвалась какая-то важная нить, связывающая его со здравомыслием, и он целиком отдался во власть собственных капризов, волю которым не давал с начальной школы. Он, образно говоря, встал на стульчик, топнул ногой и скорчил недовольную морду, говоря всем своим видом, что в операционной теперь появится только в качестве оперируемого. Именно из-за этого рассказывать о своей профессии абитуриентам с жадными до информации взглядами, он чувствовал себя неуютно. Эти дети, семнадцати-восемнадцати лет, по факту были более осмысленными, чем он сам. Они явно решили поступать в медицинский не потому что так легла карта, а пару-тройку раз всё обдумав. –…Ну и, подводя итог, хочется сказать, что путь студента в медицинском вузе в разы сложнее, чем путь студента любого другого факультета. Вам будут предъявлять требования такого характера, о которых, я уверен, вы сейчас и не думаете. В самом начале будет максимально трудно, а с годами всё только усложнится. Я не отговариваю вас - на правах старшего товарища, закончившего этот вуз, хочу лишь попросить вас в очередной раз обдумать всё хорошенько. Жизнь любого врача - это ответственность, абсолютная самоотдача, вечная борьба за жизнь, но не свою, а пациента. В этой профессии недопустимо несерьёзное отношение к действительности. Но, пожалуй, это лучшая профессия, которую только можно выбрать. Я не говорю о престиже или каких-то других пространных вещах - я говорю именно о личном отношении к своей работе. В детстве вы прыгаете перед родителями с криками “Я хочу быть врачом!”, особенно ни о чём не думая. В старших классах думаете “Я хочу помогать людям”. А закончив вуз, вы в полной мере осознаете, что спасение человеческой жизни - ваш долг, ваша ответственность и ваша награда. И в этом вся суть, никакой особой философии здесь нет. В общем, я желаю вам удачи и терпения - если вы решитесь-таки поступить в медицинский, через шесть лет наше сообщество с гордостью и радостью примет вас в свои ряды. У меня всё. В конкурсе принимали участие почти двести человек - удивительные цифры. Кир выступал с речью последним (Ольга Алексеевна прекрасно знала, насколько талантливо и красиво он может говорить экспромтом) и, что и говорить, значительно подрубил своими словами энтузиазм некоторых молодых людей. В действительности, чем раньше они поймут, что профессия не для них, тем лучше. Кировы одногруппники писали заявление на отчисление и на первом, и на втором, и даже на четвёртом курсе. У каждого человека был свой предел, но лучше осознать это до того момента, когда будет уже поздно. Резцов многих людей повидал в медицинском. Были и удивительно талантливые, действительно умные студенты, которые однажды просыпались с осознанием того, что совершили ошибку, выбрав именно этот вуз. Учёба не представляла для них особой трудности - просто сама профессия была не для них. Хорошо, когда человек может это понять, осознать. Плохо, когда по истечению ординатуры ты понимаешь, что восемь лет назад пришёл не в ту приёмную комиссию. – Кирилл, если у нас в этом году будет на двести первокурсников меньше, то это будет исключительно твоя вина, - попеняла на Кирову резкость Ольга Алексеевна Зорина, зам декана по внеучебной деятельности и по совместительству бывший куратор Резцова. Эта женщина была самым лояльным к активистам преподавателем - в Кире в своё время души не чаяла, пихая его куда только можно. Именно благодаря Зориной у Кирилла была такая насыщенная студенческая жизнь и… автоматы по немедицинским предметам. Конечно, преступлением будет умолчать и о том, что в стенах альма-матер она стала для него кем-то вроде матери и священника в одном лице. К ней можно было подойти по абсолютно любому вопросу, она была одной из немногих, кому дальнейшая судьба Кира была небезразлична - слёзно умоляла всё же подать документы на ординатуру в хирургию. Тогда Резцов был на неё здорово обижен - она разговаривала с ним, как с несмышлёным кутенком - а теперь, пожалуй, признал её правоту в полной мере. Несмышлёным кутенком он и был, и как с ним разговаривать в таком случае? Он и сейчас был не шибко смышлён. – Ну, либо они убегут, поджав хвосты, либо в этом году у вас образуется пара групп-спартанцев. – Если бы твои слова так на людей действовали, от твоей группы осталось бы не пять человек к концу шестого курса, а все двадцать. – Ну, знаете, Ольга Алексеевна, - скорчил обиженное лицо Кир, едва скрывая улыбку. – Ольга Алексеевна, - с другого конца актового зала на всех парах несся Денис. – Прекратите спорить с Кириллом, если он обидится и уйдёт, где я буду искать ещё одного прилично выглядящего и много знающего патологоанатома! – Молчал бы, Литвин, а не то обидишься и уйдёшь ты! - судя по тону голоса, к Дену Зорина относилась ничуть не хуже, чем когда-то к Киру. Ну, ещё бы - он ведь занял его место. Так значит, фамилия Дениса - Литвин. Интересно. И звучит знакомо. – Ой, боюсь-боюсь, - пробормотал Ден, по-свойски хватая Кирилла за руку. – Мне срочно надо позаимствовать у вас Кира! – Ну идите, идите, - смягчилась заведующая кафедрой иммунологии. – Кир! - окликнула она бывшего студента. Резцов удивлённо вскинул бровь. – Не порть мне председателя студсовета! – Как скажете, Ольга Алексеевна, - одними глазами улыбнулся парень, позволяя нетерпеливому Денису тащить его в сторону выхода. – Что случилось, где пожар? - весело хмыкнул Кир, когда Ден остановился на лестнице. – Кирилл, скажи мне честно - ты звонил Илье? Вернее, нет, не так, - он быстро помотал головой. – Ты собираешься ему звонить? Ухмылка застыла на лице Резцова, как замороженная. Затем, немного отойдя от шока, он смог нахмуриться и слегка злобно прищуриться. – Who is Илья - это во-первых, во-вторых, тебе не кажется, что ты немного палку перегнул, Ден? С момента их встречи в баре прошло три недели. Лично с тех пор до сего дня они не виделись, но часто переписывались - СМСками, потому что Кир не признавал соцсети. С каждым днём общения Кирилл всё больше и больше привыкал к Денису, а вместе с привыканием постепенно прикипал к его манере общения, отсутствию у Литвина стыда и границ личного пространства. Киру он действительно нравился - по-дружески. Им было о чём поговорить, у них были схожие вкусы в музыке, кино и еде. А ещё Кириллу нравилась откровенность Дениса - на грани обнажения души. Возникало впечатление, что этот мальчик-душа-на-распашку готов рассказать о себе всё даже первому встречному, не привирая. Это подкупало, Кир ценил в людях искренность. Ден не стеснялся говорить, когда ему что-то не нравилось, он был готов к обсуждению, готов был даже поспорить в некоторых вопросах, когда уверен в своей правоте. Однако, мнение его можно было легко пошатнуть - возможно, это была природная харизма и дар убеждения самого Резцова, в чём он сам очень сомневался, возможно, личная особенность характера Дениса. На людях Литвин вёл себя прилично, чинно и благородно, можно даже сказать, образцово-показательно для студента медицинского вуза, а вот наедине у него словно переключатель режима срабатывал - и он снова становился неутомимой балаболкой без тормозов. Это Кирилла тоже забавляло и умиляло. Хотелось верить, что Ден всё же не с каждым встречным такой - он, конечно, говорил, что в компании малознакомых и неприятных ему людей себя не отпускает, но сомнения брали верх. Денис был слишком непосредственным мальчишкой. И он, как не прискорбно, всё же вешался на остальных своих друзей точно как на Кира. Нет, Резцов ни в коем случае не требовал к себе особого отношения - ещё чего не хватало, однако порой что-то его всё же раздражало в этой дурацкой приветливости Литвина. Но речь шла не об этом. Порой в своей настойчивости и желании узнать Кирилла как можно лучше Денис переходил границы разумного - ему по меньшей мере нужно было узнать всю семью Кира до восьмого колена, чтобы хоть немного успокоиться. О личном, вроде вкусов и предпочтений, и говорить нечего - Ден за три недели узнал о нём столько, сколько и сам Резцов о себе не знал. Для полного счастья парню только Киру в штаны осталось залезть, чтобы узнать размер агрегата, да поинтересоваться, в какой позе Кирюша любит всякими непотребствами заниматься. – Не думай, что я в очередной раз из праздного любопытства интересуюсь, - зеркально нахмурился Литвин, показывая экран своей сотки, где была открыта переписка с этим самым Ильёй. – Илюха интересуется, ты потерял визитку или просто решил не звонить? Резцов без интереса глянул на экран, чисто для проформы убедившись, что что-то подобное в сообщении значилось, раз уж его так настойчиво тыкают лицом в сенсор. – Что-то вроде… – Что-то вроде что? – Решил не звонить, потерял… выбросил, если быть точным. Я ведь не обязан быть с ним вежливым? Или ты думаешь, я с каждым встреченным человеком поддерживаю контакт? Ден заметно расслабился, и черты его лица смягчились. – Нет, не обязан, - облегчённо произнёс он, виновато улыбнувшись. – Просто, понимаешь… Я ещё в баре хотел сказать, что Илюха, он, ну… ему и парни, и девушки одинаково нравятся. Мне показалось, что он на тебя глаз положил. “Оба глаза он на меня положил, а позволь я ему, положил бы не только глаза”, - мысленно фыркнул Кир. – Ну и? Допустим, что всё так, как ты и сказал. Но какое отношение к этому имеешь ты? Кирилл был настроен серьёзно - следовало чётко обозначить границы дозволенного. Ещё чего не хватало - чтобы Ден и в личную жизнь умудрился влезть. Литвин виновато нахмурился и поджал губы. Резцов тяжело вздохнул и, развернувшись, направился обратно в актовый зал. В конце концов, этот парень просто действовал ему на нервы. Спустя час, когда Кирилл общался с участниками конкурса, Денис аккуратно, с видом нашкодившего кота, поставил перед ним маленькую пачку морковного сока - Кирова любимого, где нашёл, интересно - и словно неприкаянный призрак скрылся в толпе. Если честно, Кир его уже простил.

***

Ден, всем своим видом выражавший раскаяние и скорбь, медленно плелся за Киром до самой стоянки, где Резцов оставил свою машину. Сухо попрощавшись, Кирилл щёлкнул ключом в сторону авто - двигатель утробно зарычал, лаская слух. Литвин тем временем побрёл в сторону остановки. – Ты куда? - окликнул, не удержавшись, Кир. Ден бросил, слегка повернув голову: – На автобус, - и, кивнув ещё раз, заторопился дальше. – На автобус, в такую холодрыгу? Поехали, я отвезу. Студент явно сомневался - он ещё раз недоверчиво взглянул на Кирову машину, словно до этого даже не обратил внимания на её цвет, а теперь решал для себя, стоит ли польщать Кирилла своим присутствием в его стрёмной тачке. Резцов водил Оптиму* уже почти три года - приобрел после выпуска из универа и теперь почти не расставался со своей красавицей. Любовь к роскошным машинам от матери Кирилл не перенял, а вот тягу к комфорту от отца - вполне. Ну и мания скорости, конечно, когда-то досталась Киру от Ярика «по наследству». По сравнению с машиной Дена, эта красавица, конечно, могла считаться королевой. По праву. – Я… - проблеял Литвин едва слышно. – Что ты говоришь? Никаких планов на сегодня? Согласен? Я не расслышал точно. Парню пришлось сдаться. В машине Денис явно чувствовал себя неловко - смотрел перед собой угрюмым взглядом во многом ущемленного человека. – Если хочешь, включи радио, - бросил словно невзначай Кир, постукивая пальцами по обивке руля. Сам он тоже слегка напрягся, уловив атмосферу. – Радио? А флэшки у тебя нет? - Ден по-прежнему не смотрел в сторону Резцова, но попытался выдавить из себя что-то вроде улыбки. Получилось плохо. – Есть, но, - неуверенно затянул Кирилл старую пластинку. Он уже три года слушал радио, потому как новинками музыки особенно не интересовался - в машине оно было едва слышным фоном - и на флэшке теперь вряд ли нашлось бы что-то молодежное и хоть сколь-нибудь популярное. Впрочем, Денису на это было очевидно плевать, потому что он потянулся к бардачку, достал оттуда флэшку и почти мгновенно присоединил накопитель к магнитоле. Салон заполнили звуки скрипки в современной обработке. Ден лишь коротко выдохнул «Вау» и затих. – Так куда тебя везти? - поинтересовался Кир, пытаясь сориентироваться, куда ему поворачивать после выезда на главную. Литвин грустно вздохнул и сказал, пару секунд помолчав: – В общагу. Это направо. – Что это был за вздох? – Суббота, вечер. Билеты домой я купить так и не смог, поэтому остаюсь здесь. В общем, как обычно тухнуть в комнате за учебниками. Мне кажется, я и отличником-то стал от скуки. Заняться вечно нечем, - Остапа понесло. – Это ещё мать не знает, иначе мои мозги были у меня не в черепной коробке, а на ушах - она так просто с рук не спустит, что я на день рождения сестры не приеду. – Так ты не местный? - узнавать что-то новое о Денисе всегда было интересно. На каждый факт у него было несколько историй. – Не, мой дом за горами и за лесами, - драматично произнёс парень, пряча нос в широкий ворот куртки. – Забавно. Планируешь после окончания учёбы вернуться домой? Уже и варианты для ординатуры наверняка есть? Студент как-то ощутимо вздрогнул после этих слов. – Вообще-то нет, я хочу работать здесь. Я с периферии, там где я родился врачи знают только про существование аспирина, активированного угля, подорожника и кагоцела. Утрирую, конечно. Но опыт хочу получить здесь. Да и жить остаться тут было бы неплохо. Здесь явно веселее, чем на сельской дискотеке, согласись? – Никогда не был на сельской дискотеке, поэтому не особо секу фишку, но в общем мне всё ясно. А сестре сколько лет? – У нас с Олей семь лет разницы, - ответил Денис, и Кир посчитал в уме - девчонке было тринадцать. – Ладно, тогда теперь я просто обязан тебя спросить… выпить не хочешь? - оставлять Литвина в таком состоянии почему-то не хотелось. Да и если Кирилл хотел продолжать это милое общение, стоило хоть раз сделать парню шаг навстречу. – Хочу, - тяжело вздохнул Ден. – Но идти куда-то нет желания. Как представлю, что мне после этого возвращаться пьяным в пустую общагу, так сразу сдохнуть хочется. – Это как раз не проблема, - немного подумав, заявил Кир. Он что-то прикинул в уме и свернул в сторону своего дома. – Заедем в магазин, купим что-нибудь выпить и поесть и ко мне. Слава богу, я живу не в общаге и, как ни странно, не с родителями. – Как раз в том, что ты живёшь один, нет ничего странного - в твоём-то возрасте. – Скажи это моим родителям, - усмехнулся Кирилл. Денис заметно приободрился. Во-первых, ему не придётся весь вечер грустными глазами смотреть телевизор или печальным взором изучать текст какого-нибудь жутко интересного трехтомника по клинической дисциплине. Во-вторых, он наконец побывает у Кира в гостях. Н-да. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.