У края сознания

      Празднование сравнимо веселью, мимолётному счастью. Приятнее всего праздновать достижение цели, к которой так долго тянулись руки, но не могли коснуться ее даже кончиками пальцев. Кураж, алкоголь, толпа людей - все это точно подогревает кровь в жилах, и она бежит быстрее по телу. Ощущение отсутствия трудностей, пусть и на время, рождает приятную теплоту внутри. Эти проблемы больше не вернутся. Или, все-таки, они найдут дорогу обратно и прибегут к своему прошлому пристанищу? Мысли не об этом. Разум чистый, не забитый страхами и предрассудками. Освобождённый. Эту теплоту, пусть и фальшивую, хорошо чувствовать; она позволяет мышцам и разуму расслабиться. Но нужно и праздновать то, что ещё достигнуто не было. Каждый шаг, хоть и малейший, к чему-то важному, тому, что заставляет трепетать при одной только мысли, необходим. И необходимо также поощрять себя за эти шаги, потому как без движения не написать книги, не снять фильм, не защитить диссертацию.       В баре было достаточно темно: работали только неоновые подсветки столов и барной стойки, да тусклый холодный свет на потолке пытался осветить обитель разврата и веселья. Алексис сидел на барном стуле у стойки, и жарко обсуждал планы на ближайшие выходные с Николя. Экзамен вымотал юношу, но теперь, когда алкоголь заставил глаза поблескивать, а губы все чаще расплываться в улыбке, это забылось, и Гвидичи думал о другом. Нельзя назвать итальянца любителем танцев, но напиток Диониса смог сделать своё дело, когда разжёг бурную молодую кровь в теле парня. Разум с каждым мгновением покидал его, давая волю чувствам и быстрым необдуманным решениям. Николя пытался не упускать из виду друга, ведь на того алкоголь не действовал так сильно, но всё равно француз почувствовал свободу от оков работы, расползающуюся по каждой клеточке тела. В итоге оба, неизвестно как, оказались в центре танцпола, окружённые молодыми девушками, явно выпившими и требующими внимания. Таков ночной город в любой стране, всё зависит от количества клубов и баров, и ценников на коктейли.       Лазеры, пускаемые во время шоу Ди-Джея, освещали тела юношей, делая их чертовски привлекательными. Нельзя сказать, что они оба были недостаточно красивыми, но такие ночи всегда превращают даже захудалого котёнка в грациозного тигра. Неожиданно одна брюнетка приблизилась к Алексису и одарила молодого человека страстным поцелуем, на который ответил парень. Николя удивлённо вскинул брови, но затем сам попал в объятия жаркой рыжеволосой красавицы, руки которой струились по плечам француза. Танцы с каждым разом становились всё более и более раскрепощенными, казалось даже пошлыми. Алкоголь со временем сделал своё дело. Юноши были одурманены на столько, что не обращали внимания на количество выпитых шотов и куда меньшее количество закуски, которая просто снизилась до уровня лаймовой дольки. Узнай об этом родственники студентов, должно быть, юношей охватил бы стыд, но стыд - дело последнее. Прежде чем отдаться в его оковы, стоит до конца насладиться соком запретного плода и пригреть у себя на левом плече холодного змея. А музыка все играла и играла, отдаваясь гулкими ударами в опьяненных головах.       Утро не было таким щедрым и добрым, как ночь. Солнце беспощадно обжигало глаза своей яркостью, заставляя проснуться. Сразу же Алексиса встретили и другие всадники похмелья: головная боль, болезненная восприимчивость к свету и звуку, а также неожиданная гостья в кровати. И не в его кровати, видимо, он был у неё дома. Память отказывалась воспроизводить всё происходящее, но по разбросанной одежде и задетым вещам, которые до этого, вероятно, аккуратно стояли на полках и тумбах, а теперь хаотично лежали на полу, всё уже было понятно. Как раз на другой половине кровати лежала та самая брюнетка, что тогда одарила его жарким поцелуем, и не одним. Алексис хотел тихо одеться и уйти с места происшествия, потому что он явно не намерен дальше иметь с ней дело. Такие связи не кончаются ничем хорошим, Гвидичи это знал. И ладно бы он разобьёт сердце этой незнакомке, он сталкивается с подобным не первый раз. Главное, чтобы "ночное дело" не обернулось "неожиданным подарком". Но на практике француза такое ещё не случалось, поэтому он всегда успокаивал себя тем, что данная участь его обойдёт стороной снова. Алексис наслаждался благодатной тишиной. Всё только портила лёгкая головная боль и сухость во рту. Да, он бы не отказался от стаканчика холодной воды. Француз аккуратно повернул голову в сторону незнакомки и всмотрелся в её лицо. Что же, она была достаточно красива. Вытянутое лицо, бледный оттенок кожи, маленький и острый носик, пухлые губы... Жаль, что глаза были закрыты. Интересно какого они цвета? Голубые, как ясное небо? Серые, как туманный лес? Зелёные, как изумруды? Или карие, словно шоколад? Алексис порассуждал бы на эту тему, если бы его голова не звенела, словно тысяча колоколов, что находятся в Соборе Парижской Богоматери. Тихое, спокойное утро. Не хотелось вставать и уходить. Но обстоятельства решили иначе. Его телефон зазвонил так громко, казалось, он разбудит всю Францию. Как раз звонил Николя, видимо, друг искал его или хотел подшутить, ведь того похмелье почти не навещало. Итальянец сбросил вызов и стал писать СМС-сообщение, и внезапно почувствовал прикосновение пальчиков, скользящих по плечам.       - Доброе утро, - томно произнесла незнакомка. - Как насчёт завтрака?       - Я должен спешить. У меня важная встреча, - на ходу соврал Гвидичи и шустро застегнул ремень брюк.       - Уже? - вздохнула брюнетка. - Не буду строить из себя обиженную душу, поэтому сразу скажу тебе "Arrivederci".       - Ci vediamo, bellezza. (До встречи, красавица)       - Входная дверь дальше по коридору, мачо!       Девушка закусила нижнюю губу, наблюдая, как юноша набрасывает на плечи мятую рубашку, и проводила его взглядом. *****       - Ну и с какой чертовкой ты провёл ночь? - с издёвкой произнёс Николя. - Я с блондинистым ангелом, а ты?       - С брюнеткой, - тихо произнёс Алексис, стараясь забыть события той ночи. - Сколько мы выпили?       - После коньяка я не считал количество алкоголя, - произнёс француз и бодро встал, словно, ничего не было. - Как насчёт прогуляться? Или наш натуральный блондин предпочитает отоспаться?       - Если у тебя окажется спасительная таблетка, то я готовь уйти с тобой хоть на Край Света, - сказал Гвидичи и упал на кровать, издав стон, словно умирает.       - Ну, на Край нам ещё рано, а вот таблетка у меня есть.       С этими словами француз-спаситель протянул Алексису обезболивающее и стакан с прохладной водой.       - Держи. Может, тебе ещё пива принести? Недавно из холодильника достал.       - Если ты сделаешь это, - тихо и медленно отвечал Алексис, - я не знаю, чем смогу тебе отплатить в ответ.       - С друзей денег не беру. Натурой отплатишь, - Николя подмигнул Гвидичи и вышел из комнаты.       Пока Атталь бродил по кухне, Алексис лежал на незаправленной постели, белье на которой было в темно-сером цвете, и смотрел в потолок. Испытание для глаз не удалось продержать дольше минуты, и юноша зажмурился, после чего заслонил лицо от внешнего мира ладонью, погружаясь во внутренний. На темном фоне мелькали разноцветные узоры, быстро сменяя друг друга, голова стала болеть ещё сильнее. Когда студент поклялся сам себе больше не пить в пятый раз, то рядом с ним "вырос" Нико.       - Mon frère (брат мой), мне тебе помочь таблетку выпить, что ли? - со смешком произнёс он, взглянув на нетронутое лекарство на столе, перед этим сыграв густыми бровями.       - Отстань, умоляю тебя, - прохрипел Алексис. - Боже, я никогда не буду пить. Больше никогда-никогда...       - Не будешь, да, конечно, мы все поняли твою клятву Алкопрата. Но сначала выпей. Сам выбирай - что - но лучше не мешать.       Юноша потянулся к бутылке, по стенкам которой стекала влага, и жадно приник к горлышку губами. Прохлада освежила его, а мягкий, бархатный вкус хмеля, напоминавший хлеб, несколько расслабил.       - А теперь приводи себя в порядок, брат Квазимодо, и бегом на улицу! Свежий воздух полезен для растущего организма, - Николя бодро пробарабанил по двери пальцами, чем вызвал недовольное рычание друга, и вышел из комнаты. Алексис изобразил плач и зажмурил глаза.       На улице было тепло, грело солнце. И хотя ветер обдувал юношей, он не портил всей картины, а чудесно дополнял. Вокруг сновали люди: кто-то с колясками, кто-то - с собаками, а кто-то - сам. Все они чего-то достигли или желают достичь, будь то духовное или материальное. Каждый вызывает к себе особенные эмоции и мнения, порой, ярлыки, которые любит вешать общество. Возможно, мужчина, стоявший у урны и докуривавший сигарету, был прокурором. Он был дорого одет, его черные ботинки блестели, а грубое лицо гладко выбрито. На висках выявлялась седина. Видно, он многое повидал, если устремить взгляд на его глаза, смотрящие строго и бескомпромиссно, в них не горел уже тот блеск, который есть в глазах молодого человека или девушки. Достиг ли он того, чего хотел? А девушка, идущая под руку с молодым парнем? Она выглядела счастливой, ее лицо светилось, походка была чуть подпрыгивающей. Скорее всего, эта очаровательная незнакомка достигла того, чего хотела, либо жизнь преподнесла ей неожиданный "подарок" в виде любви, которую воспевают во всех видах искусства.       Алексис и Николя завернули в переулок. Француз рассказывал другу о своих мыслях по поводу больниц в провинциях, об их бедности в оборудовании, а Гвидичи его слушал, отгоняя головную боль. Разговор лился плавно, размеренно, Николя не был из тех, кто высказывал свои мысли громко, с пеной у рта. Друзья и однокурсники, они могли обсуждать вместе все вещи, которые только взбредут на ум.       - Почему ты выбрал карьеру врача? Почему не бизнес, например? А что, знаешь как сейчас востребованы булочки и вообще все мучные изделия?       - С детства стремился помогать всем. Котёнка с улицы приносил, а в школе часто был в кабинете медсестры и иногда ей помогал тоже. И я тебе уже говорил, что терпеть не могу это "булочное и мучное дело".       Студенты шли, сменялись улицы, кварталы, люди, проезжающие мимо машины. Они дошли до парка.       - Профессор Бюжо... Я не могу говорить о нем плохое, вдруг ты меня сейчас выкинешь на дорогу за такие слова, - смеясь, проговорил Алексис.       - Да ладно тебе, брось! Врачебная тайна, обещаю! Представь, что я не педиатр, а твой психиатр, - лукаво ответил Нико.- Пациент, расскажите, что Вас беспокоит?       - Психиатр? Значит, вот, что ты думаешь обо мне! Ещё друг называется!       - Ты мой конкурент по учёбе! Может, я подумываю тебя сплавить в больницу для больных душой, а ты не знаешь!       Их смех смешивался с стуком подошвы о землю. Алексис поднял голову, стараясь рассмотреть что-то, а что - даже сам не знал. Лучи солнца, которые тотчас устремились в его глаза, заставили юношу зажмуриться и вернуться к исходной позе. Малая доза ультрафиолета позволила головной боли ненадолго вернуться. В затылок что-то стукнуло, словно запустили стрелу.       Он опустил взгляд, и под лавочкой заметил раненную птицу. Гвидичи скривился, мимоходом осматривая кровь, выливающуюся из хрупкого умирающего тела. Брюхо существа было распорото, видимо, кошка постаралась. Она уже была потрёпана от долгого, по меркам прощающегося с жизнью создания, времени на улице, а также вся в пыли. Мухи окружали мертвую плоть. Ее поздно спасать, но Алексис поймал себя на мысли, что и не стал бы. Он уже не тот милый мальчишка, помогающий всем и вся. Жизнь изранила его спину "ножами", а опыт из всего этого он извлёк на всю жизнь. Ему стало дурно от того, что буквально мгновение назад он с таким благородством рассказывал о себе другу, а на деле оказался совершенно другим. Или ему стало дурно от запаха, который шёл от пернатого.       - Эх, птичку жалко, - вздохнул Николя. - Есть хочешь?       - После такого? Нет, - Алексис сморщил нос и пошёл дальше.       - Ладно, белоголовый, вижу, что ты весь "светишься" недовольством и желанием вернуться назад, поэтому пошли обратно. Буду возвращать тебя к жизни, Франкенштейн. ****       Шли дни недолгих каникул, которые вот-вот должны уже закончится. Сегодня Алексис решил проваляться в кровати и заняться великим искусством безделья. Гвидичи заглянул в галерею телефона и стал смотреть видео со дня Рождения его младшей сестры. Как она была красива! Похожа на мать, взяла у неё все итальянские черты: внешность, умение жестикулировать и обжигающий характер. Казалось, что было легче приручить ветер, чем заставить её успокоиться и не делать поспешных глупых решений. Но Алексис до безумия любил её, свою Адриану. Будто совсем недавно они были маленькими, резвились во дворе дома, бегая босыми ногами по мягкой траве, а затем выслушивая причитания матери по поводу грязной одежды и порванных штанин. Адриана слушала его лекции по биологии, которые он заучивал для поступления, а также успокаивала при решении сложного химического уравнения, которое могло не получаться. Сейчас она студентка циркового училища, и ей предсказывают легендарное будущее в воздушной акробатике.       Он выключил смартфон и подошёл к окну. На подоконник села птица алого окраса с чёрным хохолком и стала осматривать красивого юношу.       - Хочешь что-нибудь поклевать? - птица чирикнула ему в ответ, словно она его поняла. - Тебе улыбнулась удача, прекрасное создание.       Представляешь, сегодня я видел твоего мертвого сородича.       Алексис достал пакет с печеньем, раскрошил половинку одного из них и высыпал крошки прямо на подоконник. Птица благодарно свистнула и принялась быстро клевать сладкие частички с кусочками шоколада, которые постепенно таяли от лучей осеннего солнца. Блондин стал заворожённо наблюдать за необычным созданием, и его губы дрогнули в улыбке.       - Вот бы и я мог улететь к родным хотя бы на один денёк. Как же я скучаю по вам, мама и Адриана, - Алексис вздохнул. Тишину нарушал лишь стук клюва о твёрдую поверхность.       Но, увы, их идиллию прервали. Вернее, прервал один очаровательный французский молодой человек. Николя ворвался в комнату общежития, стукнув дверью, от чего алая птица улетела, оставив недоеденные крошки. Алексис недовольно обернулся и увидел улыбку товарища.       - Что ты такой хмурый, друг мой?       - Ты птицу испугал, она ела... В прочем, уже не так важно, - итальянец смахнул мелкий мусор и скрестил руки у груди. - Чего ты такой счастливый?       - У нас намечается ежегодная ярмарка факультетов! - воскликнул Николя. - Халявная еда, чувак, халявная еда! А также я буду рад твоей компании, ибо я хочу провести там время только с тобой, остальное общество слишком скудно своим умом.       Нико сделал довольный жест рукой, стараясь не показывать перемен в своем поведении. Он любил изъясняться красиво, будто пишет Декамерон, хоть это и не всегда получалось. Но такие провалы провоцировали большую радость от успеха.       - Тебя дома не кормят, я не понимаю? И я довольно-таки неплохо готовлю, прошу заметить!       - Ну, Алексис, понимаешь... - замялся друг и потупил взгляд, - мы должны появиться там, мы же студенты, и...       - Так-так-так, - блондин почуял неладное. - Николя, посмотри мне в глаза.       - Зачем? Чего я там не видел, - тихо сказал друг. - Глаза, как глаза. Красивые, вырази...       - Зубы не заговаривай! В глаза мне посмотри!       - Ну я не мог! - стал раскаиваться француз и посмотрел в глаза Алексису. - Ну сколько можно сидеть тут?! Я тоже не люблю всё эти свистопляски, но я же умру здесь! Как ты без меня будешь, а? В общем, мы представляем отделение Педиатрии. Испечём печеньки?       - Испечём... что?! Ты в своём уме?! - Алексис схватил подушку и замахнулся на друга.       - Не смей! Ты ещё мне "спасибо" скажешь! - Николя поднял руки вверх. - Я чист и сдаюсь! Жизнь студента должна быть насыщенной!.. - в руках юноши появилось что потяжелее. - Положи статуэтку, Алекс! ****       Николя был отличным психологом, другом, студентом, но не поваром. Он не мог даже яичницу пожарить без приключений, поэтому Алексис строго запретил ему готовить на студенческой кухне. Но, к сожалению или счастью, не только они принимают участие в данном мероприятии, поэтому к этой самой кухне было невозможно подойти. Тогда им ничего не осталось, как идти в ближайшую пекарню, где обоих хорошо знали. Когда хозяйка была беременна, Алексис помогал ей с приготовлением мучных изделий, а Николя обслуживал покупателей. С тех пор им можно было пользоваться плитой, да и в целом всем необходимым, а также мадам Булонжи часто угощала их выпечкой и вином, которое изготовлял её муж.       - Какой же ты превосходный повар, Лесси! - сказала ласково женщина. - Твоей будущей жене повезёт, определённо!       - Да, Алексис у нас такой, - поддержал её Николя, расхаживая по кухне и заглядывая под столы и в тумбы. Он с дочкой мадам играл в прятки. - Ага! Попалась, маленькая принцесса!       Француз подхватил девочку и стал её щекотать, от чего та начала по-детски хихикать и обняла юношу. Потом она что-то шепнула Николя, и тот заулыбался ещё сильнее.       - Конечно, я сохраню это в тайне, моя милая.       - Николя, Бэлль тебя не сильно утомляет?! - громко спросила мадам Булонжи из коридора.       - Нет, что вы! Она просто ангел!       Как только он опустил Бэлль на пол, та побежала к Алексису и обняла его ногу. Это заставило Алексиса оторваться от разминания теста для будущих пирожков и посмотреть на девочку, которая пугливо спрятала глаза. Блондин взял одну из шоколадных фигурок, которые купил в кондитерском магазине для лёгкого перекуса, так как он не хотел мучного, а есть ингредиенты, которые ему любезно предоставила женщина, не собирался, и присел на корточки. Он протянул ей сладость, и та удивлённо распахнула глазки. Забрав угощение, Бэлль поцеловала его в щёку и побежала к матери.       - Ты ей нравишься. Но это секрет!       - Ты мне белый шоколад расплавил, хранитель секретов?       - Ой, diable(чёрт)!       - Тут не нужно быть экстрасенсом, чтобы узнать, что ты лопух.       - Прекрати меня оскорблять! Я же стараюсь! Tu ne m'aimes pas (ты меня не любишь)! - немного обиженно произнёс друг.       Когда чириолы, маритоцци и мантовани были готовы, молодые люди отдали их на хранение и ушли в общежитие университета, будучи уставшими от процесса готовки. А также малышка Бэлль не упускала возможности привлечь к себе внимание, особенно со стороны блондина. *****       Ярмарка в университете длилась в течение нескольких суток. Вот и настал день для Медицинского факультета, где самые ответственные студенты с различных факультетов представляли их группы. Алексис сидел в пластиковом кресле с каменным лицом, осматривая палатки других учащихся, небольшую танцплощадку и другие украшения, в частности гигантские деревянные арки с разноцветными флажками и большие фигурки в виде врачей. Николя рассказывал абитуриентам о факультете, порой, слегка краснея от добрых слов в свою сторону. Француз пытался не показывать своё стеснение и волнение, но его щёки были покрыты легкой предательской краской. Также он активно предлагал булочки, указывая, что их приготовил Алексис, а тот лишь помогал. Итальянец прикусывал нижнюю губу, чтобы не выдать лёгкую неловкость, но девушки мило хихикали, воспринимая это за флирт.       - Что тебе не нравится? - не понимал Николя. - Мы можем переманить множество абитуриентов к нам!       - Ты воспринимаешь это за конкурс? На Медицинский факультет надо идти со стремлением помогать людям, а не чтобы тобой гордились родители или с целью получить побольше денег в будущем!       - Скажи это ребятам со стоматологического или хирургического, - вдохнул Николя. - Ты слишком героический для этого мира, Алексис.       - Я бы не сказал. Будь мы в какой-нибудь пьесе, то я бы принял другую роль.       - Харизматичного злодея, который бы покорял сердца миллионов девушек?       - Был бы выбор - ничего бы не выбрал. Нейтралитет - лучшая роль. От тебя ничего не требуют, и ты ничего не требуешь от мира.       - Слишком много "ничего". Быть может, нейтралитет и есть "ничего"? Чёрт, что-то ты меня заразил этой философией! Ей Богу, лучше бы ты на философский пошёл! - вдруг француз услышал громкое хихиканье и обернулся. У фигуры врача стояло несколько девушек, и пара из них смотрела прямо на них. - Иду наставлять молодёжь на путь педиатрии! Ты со мной?       - Посмотрю за выпечкой, - сказал Алексис и снова расположился в кресле, достав книгу в мягкой цветной обложке.       Когда Николя, преодолев свою застенчивость громким кашлем в кулак, стал подходить к девушкам, Алексис отложил скучное чтиво, которое ему дал молодой человек из гинекологического направления. Блондин решил встать, чтобы размять ноги, и слегка потянул руки вверх. Когда кости хрустнули, он опустил руки, а затем взял одну из булочек. Он приготовил, и он имеет право съесть, вернее, продегустировать. К Гвидичи подошли несколько подростков с тёмной кожей и стали активно расспрашивать об их направлении. Блондин им объяснил всё в подробностях и заметил огонь в их глазах. Нет, в этих взглядах не было страсти к выгоде, чего-то корыстного, они действительно хотели пойти на это направление с благой целью. Алексис вытер руки о полотенце и отдал им два буклета с доступной информацией, а после - пожелал удачи. Когда Николя скрылся из вида, Алексис начал немного волноваться. У его друга есть привычка ввязываться в неприятности, которые случаются обычно не по его воле. После нескольких не принятых вызовов блондин шумно выдохнул, попросил одного из сокурсников приглядеть за выпечкой и пошёл на поиски друга. Он нашёл его у палатки со стоматологическим направлением и почему-то в открытую ругающимся. Итальянец стал медленно подходить к нему, зная, что тот в драку не ввяжется. Вдруг что-то заскрипело, и крик раздался по площади. Одна из деревянных колонн стала падать со своего места. Алексис увидел, что она может придавить друга и резко двинулся с места.       - НИКОЛЯ! - заорал итальянец изо всех сил, чтобы друг обратил внимание.       Он побежал и что было мочи навалился на Атталя, чем оттолкнул его от колонны. Алексис упал на землю, и по его телу разлилась ноющая боль. На минуту молодой человек закрыл глаза, дабы ослабить последствия ушиба. Ему хотелось сделать короткую передышку, длиной в хотя бы одно мгновение, но колонна не собиралась останавливаться. Дальше разомкнуть веки стало еще тяжелее. Протяжный крик девушек поднялся разнесся всё дальше, а пыль от удара дерева о землю поднялась наверх. Француз начал трястись от страха, но не за себя, а за друга. Все столпились вокруг Гвидичи и злосчастного столба.       - Алекс! Алексис! - в панике закричал Нико и подошёл к нему. - Чёрт! Помогите мне оттащить эту штуковину с него!       Несколько студентов и абитуриентов помогли ему отодвинуть деревянный столб, и Николя увидел кровь в области ноги Алексиса. Колонна отдавила ему её, из-за чего кожа посинела. Неожиданно перед глазами Атталя предстала раненая птица, лежащая под скамьёй, и француз мотнул головой, дабы отдать свои силы не панике, а здравому рассуждению. Он знал, что ничем не сможет помочь Алексису в бреду эмоций, но и остановить себя тоже было непросто. Взгляд затуманился, и только спустя какое-то время он смог понять, что из участка ноги, залитого кровью, невидно обломанную кость. В нос ударил медный запах. Николя был готов упасть на колени и молиться часами, днями и ночами напролёт, лишь бы от Гвидичи не исходил такой тошнотворный запах. От птицы пахло тоже невыносимо.       - Вызывайте скорую! Живо! - приказывал Николя со подступившей к глазам влагой. - У него перелом! Где чёртовы хирурги? Помогите оказать первую помощь! Алексис, ты слышишь меня? Братец, отзовись! Зачем я ушёл от тебя, зачем?!       Француз не стал скрывать своих слёз и не покидал друга до того момента, пока юноши с хирургического отделения не приказали ему отойти. Но это на него не действовало, и молодые люди с других направлений оттащили его от тела.