Моя кошка...

Утро. Ужасно раздражающее утро перед собранием. Ненавижу собрания… Ненавижу просыпаться так рано… Именно с такими мыслями я встаю с кровати и выключаю будильник на смартфоне. Потягушечки и можно идти на завтрак. — Пап! — ору я с коридора. — Жрать готово? — я подтягиваю свои синие, нихера не женственные шорты и разглаживаю руками белую безрукавку. — Да… — устало прохрипел он и зевнул. Папа хорошечно так прокашлялся и спросил, — Когда ты уже девушкой станешь? Ведёшь себя, не лучше Украины. Вот, посмотри на Беларусь! С открытой двери было видно, как милая, красивая, женственная Беларусь идёт к нам. Бля… Заебали уже его упрёки и сравнения. Я не Беларусь! Смирись уже, наконец! — Пап, что сегодня на завтрак? — пропищала моя «любимая» сестра, расчёсывая свои зелёные патлы. Ну точь-в-точь кикимора. — Как всегда, яичница, — ответил он, наблюдая, как двое его сыновей подходят к нам. — С добрым утром, Россия, — поздоровалось моё солнышко и разъерошило мои и так нерасчёсанные «седые» кудри. — С добрым… — улыбнулась я брату. — Сегодня собрание, да? — недовольно, как, впрочем, и всегда, спросил мой второй «любимый» брат, сложив руки за головой, — Нахер их так часто делать? — что бы ты спросил, придурок. Я косо посмотрела на него своими «дьявольскими» глазами. — Шо? — спросил он, заметив мой взгляд. — Много внимания привлекаешь, — я уселась за своё место, сев в мою любимую позу гопника. — Россия, тебе нельзя так сидеть, — грозно посмотрел на меня Казахстан. Ну или попытался так посмотреть, — Ты же девочка! Ну хоть ты меня не упрекай… — Сижу, как хочу, не твоё дело, — я отвела взгляд. Трудно язвить любимому человеку, но по-другому говорите мне ещё сложнее. Как же это, блять, раздражает. По-быстрому доев, я пошла к себе переодеваться. — Эх… — тяжко вздохнул брат на мои слова. Так хочется подбежать к нему, обнять и извиниться, но это так трудно… Сегодня я оделась так же, как и всегда одеваюсь. Женственно и очень стильно: кофта и штаны Адидас, а под кофтой белая майка… И да, чуть не забыла, кроссовки Адидас туда же. Свои «седые» патлы я завязала в высокий хвост. Ноль макияжа, натуральная красота лучше. Я косо посмотрела на тонну макияжа на, вроде как, и так красивом лице Беларуси. Её миленькое салатовое платье от Шанель, туфли с огромным каблуком (как она на них ходит?) и модное коричневое пальто. Уже на улице я спросила эту модницу: — Не поддувает? — Нет! — фыркнула она и обиженно отвернулась. //Собрание// Боже, блин… Как скучно. Сколько можно, и вправду, устраивать эту херь. Всё равно такую хуету несут. Ну нудятина же! — Россия, вам есть что сказать? — спросил своим галантным голосом чаехлёб. — Чё? — спросила я и всем своим видом сказала: «Иди нахуй». Упырь, слава Богу сидящий далеко от меня, хихикнул. Будь он ближе, въебала так, чтобы даже не думал о том, чтобы смеяться. Я уничтожала его своим любимым взглядом, который просто втаптывает всё его самолюбие в землю. Моя алая радужка даёт ещё больший эффект. Он в стул свой вжался и дрожит от страха. Ой, ой, ой, — сейчас Канада его, бедненького, успокоит, и всё пройдёт. — *кхм* Собрание окончено, — Велик поправил свой золотой монокль и собрал кучу бумажек в папку. Америкашка до сих пор как осиновый лист трясётся, бедненький. — Россия, можно с тобой поговорить? — ко мне подошёл хвостик США — Канада. — Почему бы и нет? Только ненадолго. Куда они меня ведут? Я никогда не интересовалась зданием проведения собраний. И сейчас, я иду по тёмному коридору, спереди меня две американские рожи, подозрительно… Не так ли? — Мы остановимся здесь, — приказала я, — Мы ушли от всех достаточно далеко. Говорите, что хотели? Прихвостень резко развернулся и ударил кулаком мне в лицо. Да что о себе возомнила эта тварь?! Я упала на задницу. Холодной ладонью я охлаждала горящую щеку. Я не просто шокирована, я в ахуе! Они на меня посмотреть боялись, а тут руку поднять посмели! — Россия, твой взгляд и вправду пугает, но не думай, что я трус, — и сказал это тот, который меня как раз таки не бил, — Ты — безмозглая мужико-баба, которая возомнила о себе чёрт знает что, и думает, что я не собираюсь отвечать? Я растопчу твою неебически огромную гордость в землю, — его ухмылка, как же она меня бесит. А Канада смышлёный, специально отошёл на довольно большое расстояние, чтобы не попасть под горячую руку. А США, даже в силу своего возраста, не может этого догнать. Я слышу как трутся об друг дружку мои зубы, как в голову приливает кровь, а живот словно сворачивается в спираль. Возбуждение, раздражение и гнев разрывают меня изнутри. Моя цель — США, преград — не найдено. Я подрываюсь с места, замахиваюсь, но краем уха слышу и трезвым взглядом вижу: — Россия, нет! — моё солнышко подставилось под удар, защитив эту тварь. Брат впечатался в стену и на последних силах держит сознание при себе. — Если ударишь… Проблем море будет… Я не хочу этого… — кряхтит Казахстан. Моё дыхание сбилось от распирающего меня гнева. Сердце бешено стучит, а я лишь вижу его — брата. С его носа идёт кровь, а его взгляд, такой затуманенный, но всё ещё смотрящий с заботой на меня. Зачем? Нет! Нет! Я не хотела его бить! Не он должен был оказаться на этом месте! Не он! Мой взгляд, которого я не вижу, но даже мне становится страшно, полон ненависти. Я смотрю в сторону где должен был стоять он, но его там нет. Уже сбежала, ёбаная крыса. Я подбежала к моему солнышку, подхватила его и понесла в сторону которой я пришла. — Прости меня, прошу, прости… — извинялась я. Из-за слез мой взгляд стал размыт, но я не дам освободить их. — Не нужно извиняться… — улыбнулся он, — Я сам подставился под удар… — словно ножи в сердце его слова. — Но зачем ты защитил эту мразь?! — кричу я, но потом вспоминаю, как ему больны сейчас громкие звуки. Я была права, лицо брата скривилось от боли. — Я тебе уже говорил, — он посмотрел на меня своими серьёзными, синими глазами, — Ударишь его, проблем море будет. — Прости, — вновь извинилась я. Мне было так противно за себя, ведь я не могу сдержать собственных эмоций! — Я не смогла удержать свой гнев и свою ненависть… //В моей комнате// Я сидела на кровати, прижав к себе колени. Мысли о сегодняшнем ударе заполнили весь мозг. Совесть разгрызала моё сердце. Я прекрасно понимаю, что он сам подставился под удар, но почему-то всё равно виню себя. Чёрт, нужно прямо сейчас сходить и извиниться! Да, так и сделаю. Я встаю с кровати и уверенно открываю дверь, иду по коридору, но… Вся уверенность улетучилась, когда в круг моего обзора попала его дверь. В моих глазах проявляются картинки его разбитого носа и фингала под глазом и меня начинает переполнять гнев. Удар. В стене появилась вмятина, а на косточках кисти немного кровоточащие ранки. — Россия, что за шум? — вдруг подошёл отец ко мне. Я повернулась к нему и увидела сочувственный взгляд. — Эта сила была тебе дана не для того, чтобы ты разрушала собственное имущество. А для того, чтобы защищать близких. — Я понимаю. Я всё прекрасно понимаю! — но когда гнев тебя переполняет, трудно сдержаться. — Просто… Я сейчас слишком злая и меня лучше не трогать. Он тяжело выдохнул и посмотрел на меня, будто бы искал что-то. Может, мою совесть? Заделывать стену то ему придётся. — Что-то случилось? — я отрицательно помахала головой. — Я же вижу, что что-то случилось. Если расскажешь, тебе станет легче, — он приобнял меня за плечи. Так приятно, когда кто-то волнуется за тебя. Мы пошли ко мне. Я села на кровать и пристально смотрела на свои ладони. Папа сел рядом и начал меня расспрашивать. — Тебя кто-то обидел? — я помахала головой. — Ну да, тебя трудно обидеть… Тогда, может, это как-то связано с раной Казахстана? — я ничего не ответила и отвела взгляд. — Понятно… Кто его ударил? — я сжала свои шорты так, что аж костяшки побелели. — Неважно… — прошипела я. — Важно, — он вновь меня приобнял, — Если ты захочешь отомстить, то я всегда буду за! — хех, мстить тебе придётся мне… — Это… Я его ударила, — прошептала я и посмотрела на него. Он удивился, сильно. Но потом удивление сменилось на сочувствие, — Я не хотела этого делать, правда! — начала оправдываться я, хоть и знаю, что он всё уже понял. — Верю, — кратко ответил папа и обнял меня сильней, — Тебе станет легче, если просто пойдёшь и извинишься, — заметив, что с моей стороны никаких движений не произошло, добавил: — Сейчас. Я угукнула и пошла к брату. Папа же пошёл обратно. Я культурно постучала в дверь. — Можно зайти? — по ту сторону послышался шорох. Краткое «конечно» и я зашла. — Я хотела извиниться за сегодня… — моё солнышко сидело на кровати, прижав к своему глазу лёд. — Я же уже говорил, не нужно извиняться, — улыбнулся брат. Может быть и так, но всё же. — Просто дай мне извиниться, ладно? — я угрюмо посмотрела на него. Он посмеялся и кивнул. Я села рядом с ним на кровать. — Э… — по пути к нему, я конечно думала над тем, как бы так мне извиниться, но сейчас всё вылетело из головы, — Ну… Прости, — я почувствовала, как моё лицо покрылось румянцем. Бли-и-ин, как же стыдно. — Прощаю, — он приобнял меня и улыбнулся, — Хотя и зла с самого начала на тебя не держал, — он своей большой ладонью начал гладить меня по голове. Но потом специально начал быстро водить из стороны в сторону и все мои волосы превратились в клубок. — Эй! — я «схватилась» за его руку и обижено надула щёки. Он рассмеялся. Как смешно! Теперь мне полчаса свои патлы расчёсывать. — Ладно, иди уже, завтра нам опять туда идти, — он тяжко выдохнул. Мде… Он прав, нужно выспаться. — Спокойной ночи! — я подбежала к двери и помахала ему. Он кивнул мне в ответ. И что же мне приготовит завтрашний день? //На следующий день// То же здание, то же собрание и опять моя голова лежит на столе и я смотрю в никуда. Так скучно и вообще не воодушевляюще. Лучше бы я сегодня не приходила. — Россия! — шёпотом позвал меня напротив сидящий брат. — Не спи! — он кивнул головой в сторону Велика, которой буквально прожигал меня взглядом. Наверняка в мыслях он обдумывает, какая я плохая. Но мне глубоко на-а-асрать. Я знаю, как Казахстан волнуется обо мне. Но что же тут поделаешь, я хочу спать! В 7 ёбаных часов мне пришлось вставать! Ненавижу это! Он нежно взял мою ладонь в свою. — Не спи, поняла? — снова прошептал он. Его пальцы сильнее сжали мою руку. — Ага, — на выдохе буркнула я и подняла голову с бумаг. Теперь мне пришлось ещё и слушать всё, что они говорят. Хотя я не пыталась вслушиваться и потому сути даже не уловила. — *Кхе*, *кхе*, — вдруг закашлял Китай. Все обернулись на него и готовы были бежать. Эта азиатская рожа сидит правее моего брата! Вдруг он его вирусом этим… Как там его… Коронавирусом заразит! — Китай, попрошу Вас выйти, — вошёл в ситуацию Велик. — Нет, нет! Со мной всё в порядке! — по твоим мешкам под глазами и бледном лице так не скажешь! — Просто в горло что-то попало. — Мы все прекрасно знаем, что это не так. С этого дня больше не выходите из дома и не позволяйте вашим людям выезжать из страны. Поняли? — строго, но справедливо отчеканил Велик. — Но, но… — он резко встал со стула и уже хотел протестовать. — Попрошу на выход, — он показал пальцем на дверь, — Или же мы Вас силой отсюда вытащим, — Китай закрыл рот, собрал вещи и ушёл. Насколько долго его не будет, только Богу известно. — Не повезло этой азиатской роже, — проговорила я. — Как неуважительно, Россия! — вдруг крикнул на меня англичан. — Представьте себя на его месте, смеялись бы Вы? — он что, шуток не понимает? — Попрошу вас на меня не кричать, мистЕр Великобритания, — сковеркала его я, — Мне и представлять не нужно, я всё прекрасно понимаю и мне его искренне жаль, — по всему залу прошлись смешки, — Завалитесь! — Россия! — крикнул брат на меня и сжал ладонь так, что аж косточки хрустнули. — Не нужно эту свинью успокаивать. Ей всё равно не поможет, — америкашка повертел пальцем у виска. Я чувствую, как у меня начинает бомбить. Ещё немного гнили из его рта выльется, и я его точно убью! — Эта тугодумка и некультурная свинья никогда не поймет, как это — сочувствие, — ну всё, тебе пиздец. Я резко выдернула руку из руки брата и тяжёлыми шагами начала обходить стол. — Россия, успокойся! — Казахстан тоже встал из-за стола. — И что же ты мне сделаешь? — США резко поднялся и начал отходить назад. А у самого-то коленки трясутся. Велик начал меня останавливать и держать за плечи. — Знаешь, у меня есть правило двух ударов. Первым — отключаю жертву, а вторым — добиваю, — я закатила рукава, — Понял намёк? — я улыбнулась. Ну, если это можно так назвать. — Иди нахер! Бешеная! — он поправил очки и выбежал из зала. Мне этого вполне хватило. Какой же он смешной. — Что за цирк вы тут устроили? — начал отчитывать меня Велик. — У нас тут серьёзные вещи обсуждают, а вы как кошка с собакой ругаетесь! Я заткнула уши и поспешила выйти из этого долбанутого здания.

//Продолжение следует…//