Моя кошка...

//Дома// — Чего так рано? — спросил меня отец, домывая посуду. Я уселась за стол. — Да заебало всё, вот и свалила, — кратко, но вполне понятно, объяснила я. — Эх… — вздохнул он, — Прекращай быть такой вспыльчивой, ладно? — Ага, — буркнула я. Но не всегда получается так, чтобы это не начало переходить в драку. А если быть точнее, мне ещё никогда не удавалось себя сдержать. Я смотрела на стол, будто в нём я смогу найти своё «успокоительное». Единственные, кто могли меня успокоить — это Казахстан и папа. А США наоборот, действует на меня, как ментос в коле. — Опять из-за США эта вспышка агрессии? — у меня иногда такое чувство, будто он читает меня, как открытую книгу. — Ты прав, опять. И опять из-за США, — подтвердила я его догадки, — Он первый начал меня обзывать, — чувствую себя ребёнком, который пытается оправдаться. — Он плохо на тебя влияет, — папа начал вытирать руки полотенцем и сел напротив меня, — Постоянно все твои беды, вся твоя агрессия из-за него. Прекрати обращать на него внимание! — Будто это так просто… — буркнула я, — Чаще всего, он первый виноват, когда я пытаюсь его уб- ударить. Если бы он сам меня не замечал, было бы вообще прелестно! — Понятно… — ответил он, тем самым поставив точку в нашем диалоге. Стук в дверь, и в коридор проходят мои братья и сестра. — Нас из-за тебя, Россия, отчитывал этот чаехлёб! Типо — мы же твои родственники, должны быть за тебя в ответе! — чуть ли не истерил Украина. — Ага, ага, — равнодушно ответила я на его упрёки, — И что дальше? Меня это как-то вообще не парит. — Да тебе на всё насрать! — уже переходя на крик, начал со мной душевный монолог хохол. — Если мы все помрём на твоих глазах, тебе тоже насрать будет?! Это же тебя никак не коснётся! Тебе глубоко пофиг на чувства и мнения других людей! Неужели ты думаешь, что только тебе может быть плохо?! Поверь мне, когда-то ты поймёшь, что не только ты можешь страдать! Но когда это будет?.. — мне стало казаться, что на его глазах стали проявляться слёзы. Хм… Не ожидала таких откровений. — Да даже сейчас тебе похер! Бесчувственная мразь! — он побежал в глубь квартиры и громко захлопнул дверь в свою комнату. Беларусь сочувственно смотрела туда, куда убежал Украина. — Россия, возможно это немного неожиданно, но… Украина абсолютно прав. Тебя, кроме Казахстана и папы, больше ничего волнует, — тихо и нежно говорила белка, будто боялась меня спугнуть. — И что дальше? — спросила я. Я заметила шок в её глазах. — Ты и вправду… Равнодушная… — и ушла к себе. Какая-то горечь всё равно осталась от этой беседы. Но что именно это за горечь, я понять не могу. — Чего они хотели добиться этим? — спросила я оставшуюся родню. — Проявления твоих чувств, — ответил папа, — Как ни крути, но все мы родные друг другу. И я прекрасно понимаю своих детей. Они всего лишь хотят от тебя немного любви. Пойми это, Россия. Что за бред? Какая такая любовь? Зачем им это? Они меня ненавидят! — Пап, извини конечно, но ты несёшь какую-то дичь, — прямо в лоб ответила я. — Нет, Россия. Я их, как и тебя, понимаю, будто читаю. И мне, на самом деле, больно слышать твои слова, — да что не так-то! Что я уже сделала не так?! Заметив в моих глазах недоумение, он продолжил: — Они тебя любят, просто не знают, как им преподнести свою любовь. Потому что ты — как дикая кошка, выпускаешь когти на всех, кроме тех, кому доверяешь. Украина с Беларусью не могут найти к тебе подход. Откройся, Россия! Хватит выпускать когти на всех! — Мне тебя не понять, папа, — я тоже развернулась и ушла. Что он имеет ввиду под тем, что «они не могут найти ко мне подход»? Почему я должна открываться? Я не хочу, чтобы мне срали в душу те, кому я доверилась. Как когда-то… Я хлопнула себя по щекам и отогнала флешбеки, которые начали приходят ко мне в голову. Нет, нет, нет! Сейчас я вспоминать ничего не собираюсь! //Сон// — Алё, ребятня, пошли вон! — вдруг выскочил из ниоткуда какой-то парень и разогнал каких-то детей. — Ты в порядке? — спросил он и протянул руку. Его лицо были словно в дымке, только глаза, словно океаны, тянули мою руку к себе. Моя ладонь прикоснулась к его. Я чувствую, как мои губы разливаются в детской, наивной улыбке. — Да! — по щекам побежали слёзы. Что со мной? Я посмотрела на свои ладони. На них, словно хрусталь, падали и разбивались мои слёзы. Всё вокруг стало черным-черно, а его силуэт отдалялся всё дальше. — Нет! Не уходи! — кричала я вслед. Я бежала, бежала изо всех сил, но он исчезал лишь сильней в этой тьме. — Нет! — кричу я, что есть сил. Яркий свет ослепил мои полные слёз глаза и ко мне медленно и грациозно стала подходит чёрная, словно беззвёздная ночь, кошка. Её алые глаза пленили меня. Я сажусь на корточки и беру её в руки. Она не сопротивлялась. — Кто ты? — спрашиваю я. Она громко мяукнула и прыгнула… В меня?! — А-а-а-а! — кричу я и спрыгиваю с кровати. Фух… Просто кошмар. Я попыталась убрать пот со лба, но почувствовала, что что-то не так. Я смотрю на свои руки и понимаю, что…Смотрю на лапы! Я подбегаю к зеркалу и вижу, что там больше не отражается пацанка, а та самая кошка из сна! Я опираюсь лапами на зеркало и понимаю, что это и есть я! Этого не может быть… Весь мир будто раскалывается, как разбитое зеркало передо мной. Хоть у меня и лапы, я всё равно смогла разбить это зеркало. По моей морде начинают скатываться слёзы. Я — сверхдержава, стала обычной кошкой! Как мне теперь жить?! Как мне смотреть в глаза отцу, брату?! Все их надежды разобьются также, как и это чёртово зеркало. Своими «новыми» ушами я слышу, как кто-то начинает идти в сторону моей комнаты. А носом ощущаю запах отца. Если он увидеть меня такой, я не знаю, что я с собой после этого сделаю… Я прыгаю на подоконник и открываю форточку. С помощью своей ловкости и гибкости, я смогла запрыгнуть на близ стоящее дерево. Точнее на его ствол. И тут я слышу голос отца. — Россия, пора вставать! Завтрак на столе! — он громче постучал в дверь. — Россия? Отвечай, — он ещё раз постучал в дверь, — Если ты сейчас не откроешь, я зайду. Ну всё, я вхожу. Нужно было видеть его удивлённые глаза, когда он понял, что меня там нет. Так потом он ещё и заметил разбитое зеркало и мою одежду для сна. — Россия! Ты где? — он позвал меня. Я чувствовала его страх. Чего он боялся? Я начала уставать висеть на стволе и спрыгнула на землю, а затем на окно. Не думаю, что у него могут появится странные мысли по поводу того, что я — Россия. Он меня заметил и подошёл. — Какая милая кошечка. Ты откуда здесь, не похожа на уличную, — он заметил мою красивую, сияющую на солнце шерсть. Ну да, у дворовой кошки бы такой не было, — Не видела здесь мою дочь? Хотя, чего я спрашиваю обычное животное, — он посмотрел в мои глаза, — Хотя я бы не назвал тебя обычной кошкой. У животных не бывает таких глаз… — неужели догадался? Чёрт… Он пристально смотрит на меня… Прошу, только не догадайся! — Ну и ладно. Все равно я плохо разбираюсь в зоологии, может это и нормально, — фух… Он махнул ладонью и поднял меня, чтобы рассмотреть, — Ты довольно симпатичная. И как я посмотрю, ты кошка, а не кот, — до меня секунды две доходило, куда он смотрит, после чего я резко закрыла «то» место хвостом, — Может будешь жить с нами? Я давно хотел завести себе питомца, — он ярко, словно по-детски, улыбнулся и аккуратно взял меня на руки, словно ребёнка. — Мяу. Мя-я-у, мяу! — я ударила себя по лбу. Он же не может меня понять! — Эм… Думаю, это означает — да, — он обнял меня сильнее и вышел из комнаты. Неужели он совсем забыл обо мне? Увидел кошку и всё, крышу снесло?! А ничего, что твоя дочь пропала, папа?! Почему? Почему ты улыбаешься?.. Мы прошли на кухню. — Где Россия? — спросил Казахстан. Как же мне хочется сказать: «Вот я! Я здесь!», но понимаю, что это позор. И отца словно водой облили. — Россия! Точно, она пропала! — как же больно, придурок! Я поцарапала его лицо и запрыгнула на стол, всем своим видом показывая, что: «А не пошёл бы ты нахуй?». — А это что за покемон? — спросил хохол, смотря на меня. — Не может быть… — белка закрыла своё лицо руками. — Как пропала?! Ты хоть пытался её найти?! — брат резко встал из-за стола. — Её нигде не было. Плюс, зеркало в её комнате разбито, а одежда лежала на кровати, — добавил папа, лишь подливая масло в огонь, потому что это вам никак не помогло бы в моих поисках. — Твою ж мать… — начал беситься моё солнышко. Я попробовала его успокоить и потёрлась мордочкой об него. Он резко швырнул меня со стола. — Мяу! Шшш… — зашипела я и моя шерсть встала дыбом. Он с глазами, полными ненависти, смотрел на меня. — Никогда не любил кошек. Убери это с нашего дома! В моей груди больно защемило. Никогда бы не подумала, что словами можно так больно ранить. — Хей, ты чего? — спросил украинец. — Остуди свой пыл, животное тут не причём, — сам ты животное! — Вот именно… — белка подошла ко мне и улыбнулась, протягивая свои руки, — Не бойся, я не наврежу тебе… — её улыбка такая мягкая, что мне захотелось довериться ей. Я позволила взять себя в руки. — Ладно, — украинец почесал затылок, — Нам пора на это тупое собрание. По лицу моего брата стало ясно, что он не собирается никуда уходить, не найдя меня. — Казахстан, тебе тоже нужно идти, — папа положил свою ладонь на его плечо, — Я обязательно её найду, обещаю, — он смотрел ему в глаза так, что невозможно было не поверить. Брат сомневался, но всё же кивнул и отправился в коридор. — Беларусь, не могла бы ты проследить за ней, — и посмотрел на меня. — Конечно. Я спрячу её под своё пальто, надеюсь, она не будет против. Всё же в здание собрание нельзя с животными… — она добро смотрела на меня своими серебряными глазами. //Собрание// Беларусь укутала меня в своё пальто и как-бы невзначай положила себе на колени. Хех, душно, темно и неудобно, обычная кошка бы не стала терпеть. Но я же не кошка? Всё проходило, как и всегда, а мне настолько стало душно, что дышать трудно. Я попыталась лапой открыть «окошечко» побольше, чтобы воздух смог проникнуть. Моё виденье в темноте намного лучше чем у человека, но это и логично. Беларусь погладила меня, успокаивая. Похоже, я слишком сильно двигаюсь, и это начинает вызывать подозрение у справа сидящего Польши. Слева сидит Украина, потому можно не волноваться. — Казахстан, не могли бы Вы сказать, почему Россия отсутствует? — вежливо спросил Великобритания. — Россия… Она… — я чувствую его напряжение в голосе, страх. Хоть и не вижу лица, но могу представить, — Пропала. Все затихли. — Как, пропала? Не могли бы Вы разъяснить? — начал расспрашивать чаехлёб. — Она исчезла. Это всё что я могу сказать, потому что больше мне и неизвестно, — отвечал моё солнышко. Я уверена, он ужасно волнуется за меня. — Вы начали поиски? — задолбал со своими вопросами. — Да, папа начал искать, — ответила Беларусь, — Вам не нужно беспокоиться, мы обязательно её найдём, — уверенно говорила белка. А у самой пальцы начали сжимать пальто. Она волнуется, и будто сама своим словам не верит. Собрание продолжилось. Всё тело затекло. Я перевернулась на другой бок. Ладонь белки сразу же напряглась и начала меня останавливать. — Беларусь, что это? — вдруг спросил поляк. Лучше бы ты молчал, зрячий ты наш. — А? Это моё пальто, — ласково ответила Беларусь. Я слышу её учащённое сердцебиение. — Там что-то двигалось, — всё говорил Польша. Заткнись! Или я тебе глаза выцарапаю, сука! — Э-это моя рука, — её голос начал дрожать. Только не выдавай себя, прошу, успокойся! — Как это могла быть твоя рука, если она лежит на пальто? — спросил Польша. Блять… Тут даже я не знаю, что ответить. — … — тяжёлое молчание. Я сейчас точно задохнусь, — К-к чему ты клонишь? — ей очень страшно. Только попробуй её сдать, подонок! — Мы вам не мешаем? — вдруг, как гром среди неба, спросил Великобритания. Белка вся задрожала. — У Беларуси… — начал Польша. Заткнись, пидорас! — ...что-то двигалось под пальто. Я думаю, она пронесла животное сюда, — во сука. — Н-нет! — выкрикнула белка. Всё равно нас раскрыли. Я начинаю вылазить из-под её крепко держащих меня рук и запрыгиваю на стол. Все замолчали и уставились на меня. — Зачем?.. — прошептала Беларусь и опустила взгляд. — Беларусь, Вам же известно, что животных в кабинет собрания проносить нельзя? — она ответила тихим: «Знаю…» — Так зачем? Вы не могли оставить её дома? — у меня такое ощущение, будто она сейчас заплачет. Так, надо бы отвлечь его на себя, но как? — Мяу! — громко мяукнула я. Хватит тон на неё повышать, ублюдок очкастый! — Шшш… — зашипела я и одарила его своим любимым взглядом. Он удивился. — Мы сейчас же её выкинем отсюда, — сказал брат. Казахстан встал со своего места и начал подходит ко мне. — Мяу… — я спрыгнула со стола и подбежала к окну. Открыв форточку лапой, я посмотрела вниз. Твою мать, 3 этаж… Ладно, Россия, не ссы, ты сможешь! Я сглотнула и спрыгнула. Холодный порыв воздуха обдувал моё лицо. А земля за несколько секунд стала так близко. Когда остался где-то метр, я резко закрыла глаза. Хоть бы не насмерть!

//Продолжение следует…//