Моя кошка...

Каждый день мне снятся сны. Все они рассказывают о милых историях из моего детства. А точнее о тех моментах, где я была с США. Тогда его обещание было сдержано и он приходил каждый день, чтоб поиграть со мной. Один раз нас заметила моя мама и подумала, что он педофил, пристающий ко мне. Но я объяснила, что он мой «герой». Мама не интересовалась политикой и поэтому не узнала США. Хотя сама была замужем за страной. И сегодня такой сон я увижу вновь. Это всегда познавательно. //Сон// — «Наконец я иду домой. Тупая школа! Поскорее бы увидится с Джо, » — я выхожу из школы и бегу на выход. Там я встречаю Казахстана. Потом приходят Беларусь и Украина, и мы идём домой. Как всегда тишина, к которой трудно привыкнуть. Между нами четырьмя всегда был странный холод. Этому я удивляюсь больше всего. Почему моё солнышко так равнодушен ко мне? //Дома// Вот наконец мы пришли домой. Он совсем не изменился. Казахстан, как самый старший, открывает дверь и проводит нас в дом. — Папа! Мама! Мы пришли! — кричит радостная Беларусь. В коридоре нас встречает отец. Это немного странно, ведь всегда нас встречала мама. После этих мыслей у меня в груди вдруг начало всё сжиматься. Что происходит? — Привет, привет. Идите на кухню, насыпайте себе суп. — А где мама? — спросил Украина то, что хотел задать каждый. — Она сегодня пошла отдыхать. Вы же взрослые, сами себе насыпите. А мне работать надо, — ответил папа и ушёл. — Пошли, — коротко приказал брат и открыл кухонную дверь. — «Надеюсь мама скоро вернётся, мне нужно уроки делать…» Пока мы стояли рядом с Казахстаном и ждали нашей очереди, чтобы насыпать суп, в дверь раздался звонок. Он был такой же, как и всегда, но почему-то в моей голове раздался неприятным эхом. Эти ощущения меня настораживали. — «Интересно, кто это?» — я, как самая любопытная, выбежала в гостиную. Все остались на кухне, так как хотели есть. На пороге оказался какой-то мужчина. Вроде просто человек, так как я не помню такой страны. Папа закрыл дверь и впустил его. — СССР, Вам нужно проехать со мной. Сейчас же. Это очень важно, — его голос был на грани дрожи. Видимо, тогда произошло что-то серьёзное. — Хорошо, сейчас переоденусь… — Нет! *кхм* Поехали сейчас же, — уже сорвавшись на крик, он перестал скрывать дрожь. — Ладно… — буркнул папа, — Казахстан, я уезжаю по работе, будешь за старшего! — напоследок сказал отец и дверь захлопнулась. — «Папа тоже уехал… Мне будет одиноко, » — проскользнули такие мысли у меня в голове. — Россия! Иди ешь, — приказал с кухни брат. Я послушно пошла кушать. //Через два часа// Я слышу дверной хлопок. — Папа пришёл! — кричу я и встаю со стула. — Стой! — брат хватает меня за руку. — Доделаешь уроки и пойдёшь. Мне ещё свои делать! Давай быстрее закончим их уже, — раздражённый Казахстан быстро меня остановил. Ему, как старшему, нужно следить ещё и за нашими уроками. А со мной он сидел дольше всего, так как до меня туго доходило. Его можно понять. — Ладно… — я согласилась и села обратно. Он начал мне что-то объяснять, как вдруг с гостиной послышался крик Беларуси. Мы вдвоём обернулись на дверь, потом друг на друга и выбежали с комнаты. — Что случилось?.. — спросил раздражённо-взволнованный брат. Перед нами открылась такая картина. Папа сидел, прислонившись спиной к входной двери, положив голову на колени. Белка сидела рядом с ним и что-то спрашивала. Украина стоял и наблюдал со стороны. — Папа! Что случилось? — взволнованная Беларусь расспрашивала отца. Резкий вдох и выдох. Он поднял голову и посмотрел на нас. Его глаза были заплаканными, а по щеке бежала слеза. — Вашей мамы больше нет… Она теперь на небесах… — произнеся эти слова, слёзы хлынули с новой силой. Никто не мог ничего сказать. Все были в ужасе и не могли до конца осознать, что произошло. — Нет… Этого не может быть!.. — самым первым осознал Казахстан. — Я бы тоже хотел в это верить… — шёпотом произнёс папа. — Мама!.. А-а-а!.. — разревелась Белка. Я и Украина ничего не могли сделать. Моё сердце билось, как бешенное. Ком в горле перекрывал воздух. Возможно, Украина чувствует тоже самое и поэтому резко убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью. — «Нет, нет, нет, нет. Он лжёт. Это не может правдой. Мама, она…» — по моим щекам тоже потекли одна за одной слёзы. Всепоглощающая тишина, а в ней только громкий плачь Беларуси и тихие всхлипы детей. //Через час// Все были в своих комнатах, а я выбежала в гостиную. Открыв дверь, я вышла на улицу. Там был почти опустившийся закат. 6 часов. В это время мы должны были встретиться с США. Я стою на нашем любимом месте. Это была полянка в лесополосе рядом с нашим домом. Она была маленькой, но очень уютной. Там мы сидели и болтали ни о чём. Я хотела успокоится в объятиях моего «героя» и всё рассказать. Дует прохладный ветер, вздымаются осенние листья и я слышу шорох в деревьях. — Джо!.. — радостно кричу я и накидываюсь с объятиями к США. — Мне нужно так много рассказать… Но Джо резко разъединил объятия. В его лазурных глазах читалось равнодушие. — Я пришёл сказать, что мы больше не увидимся. Я уезжаю. И так из-за тебя задержался на целый год, — не смотря мне в глаза, он убрал руки с моих плеч, — Прощай. — Стой! — кричу я и хватаюсь за его рубашку. Он рефлекторно толкает меня и я падаю на землю. — Ай! — Я уже всё сказал, — надев чёрные, солнцезащитные очки, он в последний раз посмотрел на меня и ушёл, скрываясь в деревьях. — … — мой голос будто кто-то украл. Я хочу кричать, но сильная боль в груди не даёт мне это сделать. Я открываю рот, но ничего не говорю. По щекам ручьём бегут слёзы. Такая нестерпимая боль разрывала сердце на части. Дикая ненависть поглощала мой разум. А в мыслях только один вопрос:

За что?

Почему я теряю один за одним близких мне людей? Почему? Что я сделала не так?! И на этих мыслях всё же мой голос вырывается будто из глубины души. По всему лесу раздался истошный крик, теряясь в деревьях.

За что?

Я встаю с земли и выбегаю на дорогу. Потом забегаю в дом, уже не скрывая своего побега. Мне было всё равно. Я слышу мысли маленькой меня и мне становится страшно. Эти мысли словно выедают тебя из внутри, словно ты теряешь себя. — «Почему? Что я сделала не так? Почему он сказал это? Я ему отвратительна? Мама тоже умерла из-за меня? Могла ли я что-то исправить? Я одна. Теперь я одна. Никому больше нет до меня дела. Все меня ненавидят. Все презирают меня…» — и так, словно по кругу, одна и та же пластинка. — Россия? Кого чёрта?.. Где ты была?! — взбешённый Казахстан схватил меня под локоть. В моей груди образовался сгусток отвратительной ненависти. — Не трожь меня! — крикнула я и выдернула руку. — Ха… Ха… — я тяжело дышу, будто кто-то перекрыл мне воздух. Этим кто-то был гнев. Гнев распирал меня изнутри. Мне хотелось кричать, избивать и плакать. — Что с тобой?.. — брат испугался и удивился. Он не мог понять, что делать в такой ситуации. — Да что с вами такое? — вдруг из-за угла вышел Украина и белка. — Где она была? Опять к тому идиоту бегала? Даже сегодня? — в его голосе было отвращение и презрение. Но маленькая я услышала это только сейчас. Словно её окунули в ведро с ледяной водой. Я убегаю от их ненавистных взглядов в свою комнату. Только там есть для меня место. Я упала на кровать и громко плачу в подушку. Такое резкое осознание того, что тебя здесь ненавидит каждый, больно ударило по голове. Моя детская психика не могла выдержать этой нагрузки. И поэтому я стала такой, какой была раньше. Жить с таким осознанием невозможно. Жить с этой болью ужасно. Держать её в себе и никому не открывать, такой я выбрала путь. Стук. Я прекращаю кричать и резко оборачиваюсь на дверь. — Россия? — из неё вылазит голова Казахстана. — Пошёл вон! — кричу я, замечая несуществующую насмешку на лице брата. Он заходит в комнату и закрывает дверь. — Ты не слышал?! Уйди! — глаза, полные ненависти и обиды, следят за каждым шагом старшего. Брат подходит впритык к кровати, на которой я забилась в угол, держа подушку, как щит. — Прочь! — Успокойся, — холодно сказал он. — Да иди ты нахер! — не пытаясь сдерживать матов, говорю ему я и изо всех сил кидаю подушку. На тот момент мои силы ещё не пробудились, поэтому Казахстан с лёгкостью её перехватил. — Успокойся, пожалуйста, — его голос наконец смягчился и он сел на корточки перед кроватью. — Ещё бы я тебя слушала! Катись уже! — совсем недавно я не могла сказать и одного бранного слова, а теперь грубить для меня в порядке вещей. Старший на четвереньках залез на кровать. Я вжалась в стену ещё сильнее. Он придвинулся ко мне впритык и нежно провёл рукой по щеке. Я шокировано смотрю в его нежно голубые глаза. Ничего не говоря, он крепко меня обнял, успокаивающе гладя по спине. Я почувствовала его тепло и заботу. Я поняла, что ему можно доверять и тихо заплакала в его сильное братское плечо. С этого дня наши отношения улучшались.

//Продолжение следует…//