Моя кошка...

По моей щеке медленно спускается слеза. Мерзкое чувство в груди и ком в горле. Лежащий рядом со мной США вызывал у меня ненависть и отвращение. Да как можно так жестоко взять, и бросить?! Как можно быть таким равнодушным?! Эти вопросы не давали мне покоя и уж точно не успокаивали. Находится в этом доме у меня нет сил. Я и так прожила большую часть жизни с ненавистью к себе и другим. Хватит! Мне больше не нужно такое. Я решила уйти. На улице январь. Мороз. Безумно холодно. Как я собираюсь уходить? Неважно, что-то придумаю. А с Канадой отношения я и так исправлю. И без нахождения тут. Я встаю с кровати и залезаю в шкаф. Там я нахожу самую тёплую толстовку, спортивные штаны, кроссовки, пальто и шапку. Потом я рыскаю по карманам джинсов США и нахожу деньги на такси. Я не воровка, он даже этого не заметит. Но заметит моё отсутствие. Ему, наверное, будет больно. Неважно! Также я нахожу на тумбочке рядом с ним телефон. Я беру его себе и иду в ванную. Там я благополучно переодеваюсь, звоню в такси и выхожу. Телефон я, конечно же, оставила в ванной. Я тихо спускаюсь по лестнице и также открываю входную дверь. — Галассия? — словно гром среди ясного неба я слышу голос Канады. В животе всё скручивается в трубочку. Тяжёлый выдох и я оборачиваюсь к нему. — Мне нужно уйти. Прости, — прошептала я. — Что? Но почему? — также шёпотом спросил он. — Я не могу тебе этого объяснить. Просто прими это, как должное. Мне уже пора, — я разворачиваюсь и переступаю одной ногой порог. — Не смей! — почти сорвавшись на крик, говорит Листик. — А что будет со мной? Что будет с США? — Мне правда нужно уйти!.. — я вырываю свою руку из его ладони. — Я не могу здесь оставаться. Прости меня, — понимая, что меня он отпускать не собирается, я выбегаю на улицу. — Подожди! — он с босыми ногами и в одной пижаме выбегает за мной. В панике я замечаю такси и быстро сажусь в машину. Канада останавливается, тяжело дыша. — Прощай… — одними губами прошептал он, но я смогла прочитать. Я называю адрес удивлённому таксисту и мы уезжаем. Так больно прощаться с этим домом. Он так много мне подарил. Моё осознание, моя тяга к жизни появилась из-за них троих. Но, вспомнив прошлое, я не могу оставаться здесь. Иначе я стану такой же, какой и была. — Что-то случилось? Вы выглядите грустной, — спросил таксист. — Прощаться с близкими всегда больно, — сказала я, до конца не осознав, что ляпнула. Неужели я их и вправду считаю близкими? — Вот как. Вы не расстраивайтесь. Если он Вам и вправду близок, вы ещё встретитесь, — скорее всего он подумал, что я говорю только о Канаде, — А если нет, то Вы найдёте себе ещё кого-то. Вы очень красивая девушка! — Ха-ха. Спасибо, — такие слова от незнакомого мне человека вызывали улыбку. — Кстати, у Вас странные глаза. Это линзы? Похоже дорогие. Не могли бы сказать, где купили? Просто моя дочь увлекается кор…коз… Кошплеем, или как-то так. — А… Ну… Нет. Это линзы моей подруги… — солгала я. Не думала, что в такой темноте можно рассмотреть глаза человека. Сейчас три часа ночи, а он видит, как днём что-ли? — Вот как, — сказал он на последок. //Через час// — Девушка… Девушка! Вставайте! Приехали! — не заметив, как заснула, я раскрываю глаза. — А… Вот деньги… — он пересчитал и положил их себе в сумку. Я открываю дверцу. — Ух… — ледяной воздух быстро меня разбудил. — Удачи! — попрощался таксист и уехал. — Ага, она мне пригодится, — буркнула я и подошла к знакомой калитке. Дом, милый дом. Встречай меня с распростёртыми объятиями! Я перепрыгиваю калитку. Это оказалось проще простого. Спасибо, кошачья гибкость. Подхожу к двери. Это так страшно. Вроде знакомая дверь, но уже стала такой чужой. Ведь там меня не ждут. Нет! Ждут! Все меня ждут и ищут! Я нажимаю на звонок. Эта мелодия вызывает неприятные ощущения после сна. Вижу, как в комнате Украины загорается свет. Только не он… Если он меня встретит, без криков не обойтись. Дверь открывается и я вижу Украину. По его недовольному лицу видно, что разговор не будет хорошим. — Ты ещё кто? — его глаз подёргивался из-за нервов. — Можешь позвать Амира? — спокойно спросила я. Его это взбесило ещё сильней. — Чё? Ты с дуба рухнула?! Время видела?! — уже переходя на крик, спрашивал брат. И что предлагаете делать? Будь я в такой ситуации, я бы захлопнула дверь. — Я его знакомая. Можешь, пожалуйста, впустить? — почти через зубы я пыталась мило с ним болтать. Всё же он, как раздражал, так и раздражает. Но это только сейчас. — Во дура. Конечно нет, пошла вон, — ответил Украина и захлопнул дверь. — Хей! Впусти! — я еле сдерживаю мат. Так бы и хотелось пару словечек кинуть. Замечаю, что во всех комнатах, кроме моей, горит свет. Казахстан должен открыть дверь. Он не глупый и поймёт, что это могу быть я. Дверь открывается, и я вижу папу. Его лицо сонное. Чёрт, не помню его человеческого имени. И что мне говорить? — Можете впустить? Мне нужно поговорить с Амиром, — он удивлённо на меня посмотрел, но открыл дверь. Нельзя было так сразу сделать?! — Неужели ты?.. — замечаю шокированные глаза Казахстана. На мои глаза понемногу находят слёзы, а радостная улыбка разлилась по лицу. Он подбегает ко мне и крепко обнимает, чуть ли не плача от счастья. — Почему ты вернулась? — шёпотом спросил моё солнышко, не разъединяя объятий. — Я теперь живу здесь, — тишина надо мной меня удивила. Он что, никак не отреагировал? — Брат, почему ты плачешь? — спросила Беларусь, стоящая сзади меня. Что? Моё солнышко плачет? Я резко отодвигаюсь и смотрю на его лицо. Он плачет! — Хей! Ты чего? Я сейчас тоже заплачу, — я беру его лицо в свои ладони и соединяю нас лбами. Для этого мне пришлось встать на носочки. — Это что, твоя девушка? — спросил Украина, явно удивлённый его реакцией. Я отпустила брата, он вытер слёзы и улыбнулся. — Нет. Это… — он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула, — Это Россия. Никто не мог ничего сказать. Все не могли поверить его словам. Чтобы я была Россией? Да как такое возможно? Именно это читалось в их лицах. — Сестра! — первой осознала Беларусь и накинулась на меня с объятиями. Она тоже оказалась выше меня, хоть и не сильно. Так непривычно видеть её такой. — Не может быть. Почему ты так выглядишь? — спросил папа, наблюдая за мной. — Это ты ещё не увидел меня полностью, — я сняла шапку. Все взгляды были устремлены на мои уши. — Она теперь полукошка, получеловек, — объяснил Казахстан. Все смотрели теперь на него. — Ты знал где она находилась, но ничего не сказал?! — вдруг крикнул Украина. Брат не знал, что ответить. — Это я попросила. Не нужно на него кричать. — Почему?! Ты нам не доверяешь?! Хотя чего я спрашиваю, это и так понятно. — Ты не прав… — Мы ведь тоже твоя семья. Почему ты так к нам относишься? — чуть ли не плача, спрашивала Белка. Я сама не знаю, почему так относилась к Беларуси. Возможно, я ещё не до конца увидела своё прошлое. — Я же сказала, вы ошибаетесь. Я просто не хотела вас беспокоить, — этот ответ их не устроил. — Я спать. Тоже мне, спектакль устроили, — Украина развернулся и ушёл по коридору к своей комнате. За ним, хвостиком, побежала Белка. — Чёрт… — я не знала, что мне говорить и что делать. Налаживать отношения не так просто, как хотелось. — Давай мы тоже пойдём спать? Утро вечера мудреннее, — предложил моё солнышко. Я кивнула и мы разбрелись по комнатам. На моё удивление в комнате было чисто. Ни единой пылинки. Скорее всего папа и Казахстан здесь убирали. Спасибо им. Они ждали моего возвращения, а значит, рады меня видеть сейчас. То разбитое зеркало заменили новым. Я смотрю на себя. Толстовка и штаны заставляют меня вспомнить о США. Когда он заметит мою пропажу, какое у него будет лицо? Я представляю его глаза без очков. Это удивление, страх, а потом гнев на Канаду, за то, что он меня не удержал. Жаль его. Но я правда не могла оставаться там. Вспоминать каждый раз его предательство невыносимо. Да, он любит меня. Да, он заботился обо мне. Да, но… А вдруг это повторится? Я не хочу потом плакать опять. Ведь он мне стал близок. Я переодеваюсь в свою пижамку. Но как назло она стала мне большой. Это плохо, поэтому я просто оставила белую футболку. Она прикрывала, хоть и на грани. Возможно, мою попу видно из-за хвоста, так как он поднимает футболку. //На следующий день// Я просыпаюсь, надеваю шорты, которые с меня спадают. Поэтому я взяла пояс такого же синего цвета. Никогда им не пользовалась. Иду в гостиную и сажусь на диван. Сколько сейчас времени? — Ты уже проснулась? Не похоже на тебя, — неужели папа меня подозревает? — Привычка. Я всегда просыпалась рано, — из-за того, что США в 7 идти на собрание. У меня в последнее время стал такой чуткий сон. Но до Украины мне ещё далеко. Он от каждого шороха просыпается. — Где ты была всё это время? — в голосе звучало раздражение. Ну да, я пропала почти на 3 месяца. А от меня ни единой весточки не пришло. — У США, — не вижу зачем это скрывать. — Что? У этого пиндоса? Как так вообще вышло? — Я была кошкой раньше. Той самой, которую ты нашёл 2 месяца назад, — по его глазам читалось удивление. Он сел рядом. — Так это была ты? Я…в шоке, — на этом можно было бы поставить точку, но мне нужно кое-что спросить. — Как умерла мама? — такой резкий вопрос в лоб его поразил. — Неужели ты не помнишь? — потом он удивился. Я отрицательно помахала головой. — Это самоубийство. Она спрыгнула с крыши здания собраний. Никто не знает, почему так произошло. — Почему ты так уверен, что это не было убийство? — Никого больше не зафиксировали на крыше, — мгновенно ответил папа. Этот факт пугал его больше, чем осознание её смерти. Ведь, по сути, она решилась на это сама, а значит её что-то спровоцировало. Что могло её довести до этого? Никто не знает. Ведь мама жила хорошо.

Я не верю в то, что она прыгнула сама

//Продолжение следует…//