Моя кошка...

Солнце светило ярко, но от заезды не исходило тепла. Зимний мороз колол щёки и кончики пальцев. Россия привыкла к этому, а вот Америка продолжал дрожать. Холод, словно змеи, проникал под толстую куртку и щекотал горячую кожу. Россия наконец останавливается. Они успели пройти уже достаточно далеко вглубь заброшенной заснеженной деревни. Тропа к её дому была заметена снегом. Сугробы по колено не останавливали решимости девушки. — Э-это же тот самый дом! — голос парня дрожал от холода. Америка взбудоражено посмотрел на покосившийся, облезлый и дряхлый старый дом. Это было место, в котором он впервые встретился с маленькой Россией. Правда, это место теперь не узнать. Россия с печалью в глазах смотрела на эту картину. Даже яркое солнце и светло-голубое небо не скрашивали этот вид. Голые и чёрные деревья леса окружали старый кирпичный домик. Снег иногда обваливался с крыши вниз. Стёкла в окнах потрескались. Она была уже не так уверена, что сможет там найти что-то. Федерация тяжело выдыхает и пробирается через большие сугробы ко входу в дом. Облезлая, почерневшая деревянная дверь встретила их. Америка выбил её плечом и они зашли в внутрь. — Ха… — русская выдыхает и проходит дальше. Она становится посреди гостиной. Пыль и сырость ударили в нос. Её голос был тихим и тоскливым, — Тут ничего не изменилось. Старый диван стоял посреди гостиной. Раньше он был приятного бежевого цвета. Она вспоминала времена, когда её маленькие братья прыгали на нём. Теперь же диван был грязно-коричневый, с вылезшими пружинами, полный пыли и грязи. Ковёр под ним выцвел и был больше похож на тряпку. Так можно было сказать обо всём в доме. Пыль, сырость, плесень и лишь очертания прежнего уюта. — Ты уверена, что мы найдем здесь что-то? — Америка вопросительно поднимает бровь, оглядевшись вокруг. Он чихнул. Россия молчит и не знает, что сказать. На самом деле, дом не вызывал доверия, словно может обвалиться в любой момент. Но она решительно настроена узнать правду. — Не попробуем, не узнаем. Пойдем в комнату родителей. Если и есть какие-то подсказки, то в её комнате, — говорит она и решительными шагами переступает через обломки на полу и идёт на второй этаж. Америка шёл за ней хвостиком. Он видел печаль в алых глазах России. Он даже не догадывался, насколько может быть больно видеть дом, в котором ты провёл, может, не самое счастливое, но детство. Единственное место, в котором были воспоминания о прошлом. Единственное место, где остались признаки того, что её мать жила когда-то. Они поднимаются на второй этаж. Деревянные половицы опасно скрипели под тяжёлыми ботинками. Россия выламывает оциревшую дверь родительской комнаты. Она кашляет от пыли и проходит внутрь. Девушка уже не помнила этой комнаты. Она так редко была в ней в прошлом. Средних размеров комната, в которой у стены стояла поломанная двухъярусная кровать, а над ней висел выцветший ковёр. Деревянный почерневший шкаф, тумбочка и ковёр на полу. Больше ничего не было. США неуверенно ходил по скрипящим половицам. — Мне кажется, тут мало что можно найти, — думал он вслух, осматриваясь с любопытством. Ему было интересно узнать о прошлом, в котором жила маленькая Россия. Этот дом словно остался во временах Советского Союза. Федерация хмыкает и подходит к тумбочке, над которой было треснувшее пыльное зеркало. Она рисует на пыли небольшое сердечко. Вдруг она слышит громкий хруст и тихое «ой!» позади себя. Россия резко оборачивается и видит, что Америка провалился в одну из половиц и упал на пятую точку. Он неловко поправил шапку на голове. — Боже… Ты испугал меня, — Россия подходит к нему и протягивает руку. Американец стыдливо посмеивается и принимает помощь. Теперь в полу была небольшая тёмная дыра. Америка словно что-то вспомнил, когда Россия бросила тоскливый взгляд в обмёрзшее окно. — Мне кажется, я почувствовал что-то ногой, — неуверенно сказал он. Парень достал телефон из кармана куртки и включил фонарик, направив его в дыру. Россия с надеждой села на корточки и посмотрела внутрь пола. Действительно, там что-то было. Она просовывает руку внутрь и слегка царапает куртку. Но её это не волновало. Она достает средних размеров серебряную шкатулку. Девушка ярко улыбается и её алые глаза засияли. Она подходит к американцу и дарит ему небольшой поцелуй в холодную щёку. — Ты мой спаситель! — Да я ничего такого не сделал, на самом деле, — он почувствовал прилив гордости от её небольшого поцелуя и довольно захихикал. Его щеки немного краснеют, а лазурные глаза светятся уверенностью в себе. Он чешет щёку. Россия же, пока США наслаждался собой, пыталась открыть шкатулку. У неё было много сил, чтобы сделать это, но она не хотела навредить, возможно, единственной вещи, которую оставила её мать. — Как думаешь, почему мама спрятала это под пол? — задумчиво спрашивает русская, внезапно открыв шкатулку руками, чуть не оторвав хрупкую крышку. Америка с любопытством заглядывает внутрь. Внутри шкатулки был старый блокнот в алом кожаном переплёте. — Это должно быть что-то важное. Просто так не будут ничего прятать под пол, — уверенно говорит он. Россия с любопытством достаёт блокнот и вертит его в руках, — Я думаю, это мог быть её личный дневник. Россия согласно кивает и аккуратно садится на старую кровать. Американец сел рядом с ней. Девушка положила шкатулку на колени и открыла блокнот. Ей на колени высыпались какие-то фотографии и записка. Америка чувствовал прилив любопытства и взял одну из трёх фотографий. Это чёрно-белая фотография, на котором была изображена вся семья русских. Он умиляется милой России, которая крепко обнимала молодую красивую женщину. Эта женщина и была мамой России? Они были похожи, думал американец. Пока парень разглядывал семейные фотографии, Россия развернула пожелтевшую записку. Её глаза округлились, когда она читала её. На её лице отобразился ужас и гнев. Америка заметил это и взволнованно положил руку ей на плечо, заглядывая в записку. Он успел увидеть лишь английские буквы. — Что там на-? Но Россия не дала ему договорить и резко встала с кровати, грубо скидывая его руку с плеча. Шкатулка с громким звоном упала на выцветший ковёр, который когда-то был полон ярких узоров. Она отошла дальше и посмотрела на него с яростью и слезами на глазах. Её щеки и нос покраснели. Она крепко сжала блокнот и записку в руках. Америка встал с кровати и непонимающе поднял бровь. Он не понимал, что случилось. Он вновь попытался подойти к ней и дотронуться до её руки. Но она резко отошла, словно её ошпарили кипятком. — Любовь моя, что случилось? — он старался держать голос ровным, но в его глазах читался страх. Он боялся вновь потерять её. Всё ведь только начало налаживаться. Он увидел, как по её щекам скатывались небольшие слезинки. Его прекрасные лазурные глаза расширились. Он никогда не видел её слез. Он почувствовал острый укол в груди. Когда Штаты попытался вновь заговорить, она резко перебила его. — Читай! — Россия резко вытянула руку вперёд, протягивая ему записку. Её голос дрожал. Она старалась держать себя в руках. — И объяснись! Америка нервно взял в руки записку и тут же понял, что она написана на английском языке. Этот факт заставил что-то внутри него перевернуться. Он внимательно читал её от начала, до конца. "Мы предупреждаем тебя ещё раз, коммунистическая сука. Мы даём тебе ещё месяц, чтобы ты выдала всю информацию. Вашей развалюхе всё равно долго не продержаться. Наше терпение подошло к концу. Если ты не подойдёшь к назначенному в прошлом письме адресу со всей информацией, мы скормим тебе пирожки с языками твоих детей. Если ты не захочешь говорить, то они никогда больше не заговорят. Через месяц мы берём тебя в заложники и дальше только разборки с твоим муженьком. Ты, жалкая подстилка, не смей и слова вякнуть кому-то об этом»

15.04.1985 Кому: Коммунистическая подстилка От: Твои американские друзья

США неверящими глазами перечитывал письмо несколько раз. Его сердце отбивало чечётку. Осознание было похоже на ведро холодной воды, которое вылили ему на голову. — Объяснись! — вновь выкрикнула Россия, смотря на него неверящими и яростными глазами. Её мать спрыгнула с крыши через месяц после прихода этого письма. Это не могло быть совпадением. — П-пожалуйста, скажи, что ты тут не причём, — она вновь начала рыдать, закрыв лицо блокнотом. Но США ничего не говорил. Он тупо уставился в письмо, словно буквы могли измениться. В его голову приходили ненужные воспоминания. //Апрель 1983 года// — У нас есть способ, как узнать больше информации о делах коммунистов. Не затратный и не имеющий особых минусов. Это касается жены того ублюдка, — над креслом Америки нависал пожилой мужчина с противной слащавой улыбкой. Он потирал свои жирные руки, мечтая о повышении. Америка окинул мужчину незаинтересованным взглядом и продолжил подписывать какие-то документы. Ему уже надоели эти слащавые морды в его кабинете. — Вы будете приходить ко мне по каждой фигне? Делайте, что хотите. Мне плевать, что будет с его сукой. Главное, детей его не трогайте. Мне не нужны лишние проблемы, — американец махнул рукой в сторону выхода. Мужчина кивнул и ушёл. //Настоящее время// Тогда Америка даже не был знаком с Россией. Тогда он даже не задумывался о методах, чтобы развалить СССР. Его не интересовали способы. И сейчас американец немигающим взглядом смотрел в это письмо. Он словно проглотил язык. Он не хотел поднимать глаз на русскую, зная, что увидит. Боль, гнев, обиду, ненависть… — Почему ты молчишь?! — выкрикивает она. Горячие слезы бежали по её красным щекам. Она хватается за его рукав куртки, как за спасательный круг, и пытается успокоиться. Она тяжело дышит и шепчет с умоляющими алыми глазами: — Скажи, что я поняла всё неправильно. Скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что ты не виноват… Но Америка продолжал молчать. Его лицо было пустым. В его глазах плескалось отчаяние. Он виноват. Из-за него мать любви всей его жизни мертва. И сейчас он даже не может поднять глаз и успокоить её. Россия видит, что он не может ничего сказать. Она понимает, что она права. Она понимает, что поняла всё правильно. Она прикусывает губу и открывает блокнот, пытаясь успокоиться. Но то, что было в нём, лишь сильнее её выбило из себя. Почерк её мамы был аккуратным и красивым, но с каждой записью с становился всё грубее, всё волнистее. Тут и там были капли её слез, которые размазали по пожелтевшей бумаге чернила. //Записи дневника// *12.06.1977* Сегодня один из лучших дней в моей жизни. Сегодня родилась моя первая прекрасная девочка. Амир был так счастлив. Мы назвали её Настя или Россия. У неё красивые алые глазки. Я родила её этой ночью. Любимый был так счастлив, когда держал её в руках. Она такая хрупкая и хорошенькая, что я чуть не затискала её. Она похожа на меня в детстве. Такой же маленький носик и пухлые щёки. Я уверена, когда она вырастет, она будет настоящей принцессой. Я бы хотела увидеть её лет через 18. Правда, сейчас я очень устала и просто пойду спать *12.06.1982* Сегодня моей принцессе исполняется 5 лет. Хотя она уже такая взрослая. Так непривычно видеть, что дети страны растут так быстро! Я даже не могу поделиться этим со своими подругами, они не поймут. Но о чём можно говорить, если Маша уже почти догнала её по росту! Мы решили съездить всей семьёй на реку. Настя была счастлива. Я запретила им купаться, но любимый разрешил в честь дня рождения. Если дети заболеют, я точно дам ему сковородкой по голове! *15.05.1984* Сегодня мне пришло страшное письмо. Я не уверена, могу ли я писать об этом. Мне угрожали. Я должна сдать информацию о делах своего мужа, если хочу жить. Я не сделаю этого. Никогда в жизни! Он мой любимый человек, и моя любимая страна, я не позволю каким-то «американским друзьям» лезть в наши дела. Я не рассказала любимому об этом и сожгла это письмо. Они дали мне год, чтобы я это сделала. Но я и через 10 лет этого делать не буду!!! *07.09.1984* Чёрный день. Опять пришло это чёртово письмо. Сегодня они угрожали, что оторвут голову моей принцессе. Мне тяжело. Я не могу никому об этом сказать. Всё, что я могу, это плакать и писать в этот блокнот. Любимый всё время на работе, поэтому ничего не замечает. Боже, когда же они оставят меня в покое? Я не буду ничего говорить. Я не шестерка и не предатель своей Родины. Но мне страшно. Мне правда страшно *01.01.1985* Чёрный день. Новый Год начался с того, что Олегу сломали ногу. Он говорил о том, что какие-то мужчины толкнули его с лестницы, когда он шёл в метро. Я знаю, кто эти ублюдки. Я ужасная мать. Я не могу ничего сделать. Я даже не могу помочь своему ангелу. Они прислали письмо и злорадствовали. Они обещали сделать также со всеми. Мне страшно. Пожалуйста, Боже, спаси и сохрани мою семью. Мне сложно. Я должна улыбаться, чтобы никто ничего не понял. Но я не могу. Я просто не выдерживаю. До конца срока всего 5 месяцев. Я умру? *15.04.1985* Сегодня мне прислали последнее письмо. Я знаю, что оно последнее. Я решила не сжигать его. Я оставлю его в этой шкатулке. Может, кто-то найдет его. Я умру Я умру? Я не хочу умирать. Я ведь ещё так много не сделала. Неужели я не увижу своих ангелов взрослыми? Я не верю в это. Две мои принцессы, двое моих богатырей. Как они смогут без своей мамы? Любимый даже борщ не приготовит! Если меня возьмут в заложники, то Нет. Не возьмут. Я не умру от этих мерзких рук. Я проживу этот месяц счастливо. Возможно, любимый возьмёт отпуск, а Настя перестанет бегать к своему таинственному другу. Мне страшно *14.05.1985* Это моя последняя запись. Я рыдаю сейчас. Все чернила размазала, дура. Я уже всё решила. Если кто-то когда-то найдет этот дневник, знайте, я старалась прожить эту жизнь как хорошая мама. Больше всего я жалею, что не увижу своих взрослых ангелов. Они будут плакать после моей смерти? Я хотела бы, чтобы они были счастливы. Амир, мой самый старший, самый взрослый, будь таким же сильным и добрым мальчиком, заботься о своих младших и люби их. Настя, твоя улыбка самая красивая, моя первая девочка, красива, как Снегурочка, ты так похожа на меня, будь такой же сильной, не ввязывайся в передряги. как твоя глупая мать Олег, стань взрослее, сохрани своё чистое сердце, я знаю, что ты будешь добрым и нежным мальчиком, не будь таким плаксой. Маша, ты прекрасна, как весна, такая же нежная и милая, в тебе цветут цветы, я знаю это, сохрани их, моя самая младшая и хрупкая малышка, я уверена, старшие позаботятся о тебе. И любимый мой муж, не вини себя. Это мой выбор и мой путь. Я люблю тебя. Ты единственный мужчина, на которого я смотрела. Защити наших ангелов. Прости. И прощай //Конец дневника// Россия рыдает и убегает. Её сердце пронзили иглы. Ей было так больно. Как она могла не помнить свою добрую и сильную маму? Она ужасная дочь. Америка бежит за ней и останавливает посреди коридора, обнимая её со спины. Он крепко прижимает её к себе и кладет свою голову ей на плечо. Русская пытается вырваться из этих медвежьих объятий. — Убери свои руки! Я видеть тебя не хочу! — она кричит и в истерике бьёт его по рукам, ногам, в живот. Она задыхается от слёз и боли в своем сердце. Штаты не двигается с места, чувствуя боль от её ударов. Его лазурные глаза светятся виной. Он крепче сжимает её. Если бы она была человеком, он бы сломал ей кости. — Прости меня. Это моя вина, — шепчет он ей на ухо. Россия не слышит его, продолжая покрывать его проклятиями и вырываться. Америка согласен со всем, что она говорит. Дряхлый дом наполнился её рыданиями, а яркое солнце за окном словно смеялось над ней. — Отпусти! Это твоя вина! Ты ублюдок! Тварь! Не трогай меня! — она срывает голос, слёзы стекают по её носу на деревянный пыльный пол. Её лицо красное, её шапка-ушанка упала вниз. Её белоснежные волосы растрепались и прилипли к её заплаканному лицу. США ждал, продолжая тихо шептать ей на ухо. Он знает, что ей нужно успокоиться. Он знает, что если отпустит её сейчас, то вряд ли когда-то вернёт. Он слишком любил её. Американец продолжал держать её в своих объятиях до тех пор, пока она не станет только тихо шмыгать носом. — Я знаю, что я виноват. Ты можешь не прощать меня. Я ублюдок, каких только можно сыскать. Но ты должна понять меня прошлого. Это были времена Холодной войны и мы были врагами. Я никогда не желал твоей матери зла. Это история, которую нельзя изменить. Мне жаль. Мне правда жаль, — его голос задрожал на последних словах. Он крепче сжимает руки вокруг её плеч. Он чувствует, как слезы набегают на глаза, но он сдерживает их. Россия молчала, смотря в пол пустыми глазами, — Прошу, прости меня. Я-я люблю тебя. Очень люблю. Россия понимала, что он прав. Она не могла винить его в том, что было их историей. Но… Мерзкое и отвратительное чувство было в груди. Она просто не хотела его видеть. В эту минуту уж точно. Она шморгает. Им придется быть вместе, пока они не улетят обратно в Америку. — Отпусти меня, — говорит она хриплым и тихим голосом. Американец слушается и отпускает её, смотря на неё виноватыми и любящими глазами. Она посмотрела на него и почувствовала боль в груди. Разве могла она винить его в том, в чём по большей части он не имеет вины? Но Россия не хотела его видеть. Она поднимает шапку, отряхивает её и спускается на первый этаж, быстрыми шагами выходя из дома. Америка успел сложить шкатулку, фотографии и записку в свой рюкзак. Она крепко держала блокнот в своей руке. И таким образом они молча шли по этой заброшенной деревушке, каждый думая о своём.