Двенадцать записей в дневнике

"Дорогой дневник, единственной отрадой в жизни для меня являются мои друзья. Возможно, кому-то повезло меньше, но хотя бы они могут быть моей семьёй." Шуичи ворочался во сне, хмурился и никак не мог успокоиться. Пот стекал по лицу и шее, впитываясь в постельное белье. Он метался, за малым не стонал, в попытках закричать. Его дыхание участилось и в конце концов он упал с кровати тут же проснувшись. Голова сильно болела, в ушах стоял звон, а все тело словно сделали из ваты. Он кое-как поднялся на ноги, ощущая, что его тошнит и вышел из комнаты. Почувствовав прохладу коридора, он остановился, вдыхая полной грудью, а затем, понимая, что ему не особо лучше зашёл в ванную. Его вырвало дважды наизнанку, после чего, прополоскав рот, он посмотрел на себя в зеркало, что висело над раковиной. Оттуда на него смотрел бледный худощавый подросток. Золотистые глаза поблекли, под ними залегли синяки от недосыпа, волосы торчали в разные стороны и весь его вид просто кричал о болезненом состоянии. Тело немного липло, но парню не было до этого никакого дела. Он спустился вниз, прошел на кухню. Поначалу он надеялся, что горячий чай успокоит организм и он сможет вернуться ко сну, но когда его резко начало морозить, то в голову пришла мысль о том, чтобы измерить температуру. 39.4 — пискнул градусник и все встало на свои места. Шуичи посмотрел на часы, которые показывали половину пятого утра и вздохнув, он допил чай и вернулся к себе в комнату. Тревожить абсолютно никого не хотелось, да и после чая было немного лучше. Парень завернулся в одеяло и попытался уснуть. И наконец ему это удалось. Его разбудило ощущение чего-то мокрого и холодного на лбу и, с трудом открыв глаза он попытался сфокусировать свой взгляд на одной точке. Перед ним сидела его подруга Каэдэ Акамацу, которая обеспокоенно всматривалась в его лицо. Заметив, что друг проснулся, она улыбнулась. — Я хотела пойти с тобой вместе в школу, но твоя мама сказала, что ты все ещё спишь. Кажется, она куда-то спешила и разговаривала по телефону с твоим папой. В общем, я поднялась в твою комнату, постучала, но ты что-то бормотал. Я не могла разобрать и всё-таки вошла в комнату. Тебя лихорадило и ты не приходил в себя все четыре часа, что я здесь провела. Не знаю уж как давно ты в таком состоянии, но твое лечение я беру на себя! Кстати, Кайто и Маки обещали вечером заглянуть. — Спасибо, но…я не уверен, что понял все, что ты сказала — прохрипел Шуичи, слабо улыбаясь. Он прикоснулся ко лбу, отмечая, что мокрым и холодным было полотенце. Видимо Каэдэ сделала это, чтобы немного сбить жар. Состояние казалось было ещё хуже, чем когда он проснулся ранним утром. Теперь ко всему прочему был заложен нос, а горло болело так, будто его изнутри поковыряли ножиком. — Хочешь кушать? — спросила девушка, склонив голову на бок. Получив отрицательный кивок, она продолжила: — Тебе бы стоило поесть, но заставлять не буду. И все же тебе следует пить много жидкости, а ещё вот это… Акамацу чем-то зашуршала, а после в ее руке оказалась овальная таблетка. Она протянула ее другу вместе со стаканом воды. — Это жаропонижающее. Выпей и можешь попробовать ещё поспать. Если что-то понадобится, то я буду здесь, как минимум до вечера, хорошо? Шуичи кивнул, осторожно поднялся, усаживаясь на кровати, а после принял лекарство. Весь день прошел в полудрёме. Он то просыпался, то снова засыпал. Несколько раз Саихара пытался поговорить с подругой, но горло по-прежнему болело и он оставил все попытки. Каэдэ изначально беспокоилась о друге, но когда его температура начала спадать, то вздохнув с облегчением, она отправилась на кухню, чтобы заварить чай. — И что же ты делаешь у нас в гостях, Акамацу-чан? На мгновение Каэдэ опешила, но заметив сидящего за столом Ому, облегчённо выдохнула. — Всего лишь присматриваю за Шуичи. Он приболел, а ваши родители уехали. — Ммм, Саихара-чан заболел? — на секунду взгляд Кокичи стал грустным, но тут же он стал безразличным из-за чего девушка начала сомневаться в том, что правда видела только что. — Мне все равно. У меня есть дела поинтереснее. И с этими словами он вскочил и убежал в свою комнату. Ома привычно запер дверь и начал ходить из угла в угол. Непонятно откуда взявшаяся злость начинала набирать обороты. И вместе с этим чувством ему было обидно. Кокичи не понимал себя и своих чувств. Почему он так хочет, чтобы Каэдэ ушла? Он никогда ранее не ловил себя на негативном отношении к ней или кому-то ещё. Ему было безразлично. Так что же изменилось сейчас? Почему именно сейчас его так раздражает ее нахождение в доме? Почему хочется встать перед зеркалом и перекривить манерность пианистки? Его взгляд упал на стол, где лежал дневник Шуичи, который он стащил ранее. Кокичи его не читал и даже не собирался пытаться открыть. Ему это было не нужно, да и мысль о том, что Саихара будет обижен на него всю жизнь отталкивала всякие лишние мысли. Ома хотел вернуть дневник, но не видел в этом возможности, пока дома был кто-то посторонний. Он плюхнулся на свою кровать, раскинув руки. Ему было скучно. Было бы слишком странно, если бы он позвал кого-то из друзей, да и зачем? Переводя взгляд из одного угла в другой он пытался придумать, чем ему заняться. Мысли то и дело возвращались к раздражающей Каэдэ и тому, что она сидит рядом с Шуичи. Ещё больше он не понимал, почему именно тот факт, что она находилась в комнате брата злил его ещё больше. Вот вроде тихо, ему ничем не мешает, а все равно хочется рвать и метать. Ну вот чем они там занимаются? Уж лучше бы шумели. Он сам не заметил, как обиженно засопел, а после решил спуститься вниз и посмотреть телевизор. Выкрутив громкость он искал, что бы такого посмотреть, когда раздался голос Акамацу. — Ома-кун, можно потише? Шуичи только что уснул. — А мне-то какое до этого дело? — Ну, он всё-таки твой брат, пусть и сводный. Он болеет и ему плохо. Пожалуйста, сделай потише. — Ладно, мастер давить на совесть, которой у меня нет. Считай, что я сегодня благосклонен. — Он демонстративно уменьшил громкость. — Спасибо, Ома-кун. — Спасибо на хлеб не намажешь. — И что же ты хочешь? — Чтобы ты исчезла — тихо буркнул Кокичи, но потом добавил громче: — Просто свали, ладно? Иди со своим Саихарой-чаном возись и не порти мне вечер. Но не успела Каэдэ воплотить его желание, как раздался стук в дверь, а после переливание трели звонка. Кокичи закатил глаза, в то время как девушка открыла дверь, пропуская двух своих друзей. Кайто принес большой пакет, который был наполнен фруктами, а Маки держала небольшую сумку с необходимыми лекарствами для больного. Все втроём ребята также договорились взять на себя домашние задания Шуичи, чтобы у него не было проблем в школе. — Йо, Шуичи, ты где? — громко воскликнул Кайто, когда Акамацу прикрыла за ними дверь. — Не кричи мне на ухо, Кайто! — Маки метнула на него осуждающий взгляд. — Спокойно, Маки-ролл, я просто хотел, чтобы Шуичи знал, что мы пришли. — Момота-чан, ты бы лучше помолчал, а то точно заразишь всех вокруг своей тупостью. Надо же быть таким недалёким, чтобы даже на секунду не предположить, что больной человек может спать — протянул Кокичи, оборачиваясь и окидывая гостей равнодушным взглядом. — Ои, Ома, ты что нарываешься? — Я? Что ты. Один вид Маки-ролл на меня ужас наводит. — Тебе не было разрешено так меня называть — Харукава сверкнула глазами, давая понять, что маленький гремлин перегибает палку. — Ой, ну да, так можно делать только тупому Кайто, а я и забыл. — Как ты меня назвал? — кажется Момота действительно начал выходить из себя. — Кажется, Момота-чан, ты не только тупой, но ещё и глухой, нишиши. Я повторю помедленнее. Ты т-у-п-о-й. Так понятнее? Все произошло довольно быстро, никто даже не успел уловить, как Маки оказалась возле Кокичи. Но уже в следующую секунду он оказался прижатым к дивану, на котором сидел, а девушка, склонившись над ним пыталась его придушить. — Маки, отпусти его, пожалуйста — Каэдэ не на шутку перепугалась, наблюдая за всей этой сценой. За общей суматохой ребята не заметили, как медленно и тихо ступая среди них появился Шуичи, завёрнутый в собственное одеяло. Вид его был все ещё болезненным, но чувствовал он себя получше. — Что здесь происходит? — сказал, а скорее все также прохрипел Саихара. Все взгляды обратились на него, Маки отвлекшись отпустила Кокичи, а тот пользуясь случаем неожиданно подскочил к брату, прячась за его спиной и заключая его в объятия. — Саихара-чан, твоя убийственная подружка пыталась меня придушить! Глаза Шуичи раскрылись в удивлении от жеста Омы, он хотел было оттолкнуть его, но сил не было, тогда вдохнув, он произнес: — Ома-кун, отпусти меня, живо! Именно в этот момент его голос прорезался и вместо уже привычного хрипа, фраза прозвучала довольно грубо. На мгновение Кокичи опустил взгляд, а затем притворно разрыдавшись, начал подниматься по лестнице к себе в комнату. — Какой же ты жестокий, Саихара-чан, меня чуть не убили, а ты!.. Но окончание фразы уже никто не услышал, дверь за мальчишкой закрылась и вокруг стало тихо. — Актер погорелого театра — цокнул Кайто, продолжая сверлить взглядом лестницу. — Ты как? — Уже не так плохо, благодаря Каэдэ — улыбнулся Саихара. — Мы тут тебе принесли всякого — привычно улыбнулся Кайто — где тут у вас кухня? — Кайто…- позвала его Маки, и дождавшись, пока он посмотрит на нее: — Шуичи все ещё болеет, я думаю ему нужен постельный режим, а не посиделки. — Да, ты права. Нельзя моему другу болеть! Где твоя комната, Шуичи? Но Маки жестом его остановила. Передав все вещи, что они принесли, в руки Каэдэ, она сказала, что они заглянут в другой раз, когда Шуичи будет чувствовать себя лучше и с этим, она вытолкнула Момоту из дома. — Пожалуй, я провожу тебя в комнату, а после тоже уйду, мне уже пора — слабо улыбнулась Акамацу, после чего исполнив обещание, оставила все лекарства на прикроватной тумбочке возле кровати друга и покинула дом. К тому моменту Саихара спал уже крепким сном, даже не зная, что важная для него вещь, которую так нагло украл сводный брат, вернулась на свое место.