Двенадцать записей в дневнике

Так тепло и солнечно, казалось, что давно не было такой замечательной погоды. Он улыбался, смеялся и чувствовал себя таким счастливым. Теплая улыбка мамы согревала также тепло, как солнце. Когда они последний раз проводили время вместе? Он не помнил. Отец фотографирует их на память, потому что такие дни действительно стоит помнить. Родители тоже улыбаются, они счастливы. Он раскидывает руки, кружится, бегает вокруг них. Они строят планы на следующие выходные, чтобы обязательно провести их так же хорошо… Все становится серым и холодным. Родители словно растворяются, а капли дождя бьют по стеклу, вызывая непонятную тоску и тревогу. Не хочется больше смеяться. Он остался один. Почему же они ушли? Они ведь не хотели уходить? Здесь неприятно пахнет лекарствами и дешёвым мылом. Он поднимает руку к потолку. Бинт туго перевязан, но ничего серьезного. — Мам? На глаза наворачиваются слезы, хочется кричать, звать, но он знает, что никто не придет. Некому приходить. В горле комок стягивает и не даёт нормально вдохнуть. Он утыкается в подушку и позволяет нескольким слезинкам впитаться в ткань больничного белья. — Никому нет дела до того, что ты чувствуешь. Хочешь, чтобы люди тебя принимали, научись их слушать. Мне плевать, что там у тебя случилось, ясно? Ты должен просто стать обычным нормальным ребенком. Если эта сука ещё раз тебя спросит, ответь то, что должен, понял? Голос был грубым, противным, неприятным, можно без конца описывать то, что не нравится. Голос звучал отовсюду, громко, проникая под кожу. Он зажал уши, чтобы не слышать этих слов. Но голос был словно внутри его головы, в грудной клетке, каждой частичке его тела. И тогда он закричал, что есть мочи. Он кричал и кричал, выпуская все то, что давило на него. Все то, что толкало его быть сильным, быть тем, кем он стал. Крик казалось мог разбить эту реальность. Кокичи резко дернулся и проснулся. Это был всего лишь старый кошмарный сон. Повезло, что он не кричал в реальности. Мальчишка откинулся на подушку, вдохнул полной грудью, пытаясь успокоить беспокойное сердце. Он повернул голову вбок и увидел рядом с собой спокойное лицо Шуичи. Вернулись воспоминания о вчерашнем вечере, когда что-то толкнуло его прийти сюда. Он не боялся грозы, но такая погода часто напоминала ему о не самых приятных моментах. За окном было уже светло, но ещё было слишком рано, чтобы покидать кровать. Кокичи всматривался в лицо сводного брата, используя возможность. Шуичи был красивым. У него были прямые темно-синие волосы, пушистые ресницы, за которыми прятались выразительные красивые глаза. Осторожно протянув руку, он коснулся его скулы. Кожа была гладкой и прохладной. Хотелось касаться его. Нельзя. Он подумал о том, что Саихара изменился с первого дня их встречи. Раньше его взгляд был полон грусти и неопределенной тоски. Даже несмотря на наличие друзей, со стороны он казался одиноким. Категорически не принимал Кокичи, а теперь вдруг позволил переночевать у себя. О чем он думает? Ома знает, что его сводный брат довольно умён, значит ли это, что он заметил что-то настоящее в лжеце? Без сомнения детектив вызывал в нем интерес. Мальчишка снова провел рукой по его скуле, а после осторожно встал с кровати, чтобы не разбудить и покинул комнату. На столе в собственной комнате лежала новая записка, которую он собирался снова подбросить в его шкафчик. Можно ли так поступать, когда ты буквально сделал все, чтобы не нравиться объекту своей любви? Но так хотелось говорить ему подобные вещи и видеть его улыбку, от которой внутри все замирает. Он перечитал новое послание, немного сомневаясь в своей затее. Как быстро Шуичи поймет, что неизвестный отправитель это его сводный брат? Кокичи улыбнулся, ведь игра явно стоит свеч. Даже если узнав все, тот отвергнет его, то можно перевести все в шутку. Это всегда срабатывает. Ему всегда приходилось выбирать удобное время для того, чтобы незаметно подбрасывать записки. И сегодня это не было исключением. Покончив с этим, он вернулся к собственному шкафчику и посмотрел на часы. Сейчас будет звонок с урока. Мальчишка потянулся, думая о том, что завтра будет выходной, а значит Шуичи придется побыть уикенд без его прекрасных писем. Кокичи улыбнулся сам себе, беря спортивную форму. Прозвенел звонок и все ученики высыпали в коридор. Кто-то также как и Кокичи брал форму на физкультуру, кто-то слушал музыку или готовился к следующему уроку. Несколько человек даже сидели на полу. Продолжая улыбаться своим мыслям, он неспешно двинулся к раздевалкам. — Слышал че? — Что? — Да этому детективу кто-то любовные записки шлёт, гы-гы. — И что? — Ну, как что? Он же все время тусуется с девкой, что по клавишам играет, придурком Кайто и той, дефектной? — Хахаха, говори потише, вдруг она где-то рядом? Так и что с этими записками? — Да ничего, мне один чел сказал, надёжный. Он видел как этот фрик читал и краснел от того, что там написано. Гы-гы, наверняка ему пишет какая-то уродина или такой же фрик. Фу, прикинь если они геи? Мерзко. Хотя он вполне подходит на извращенца в своей кепке. Ома, слушавший этот разговор, почувствовал как злость и раздражение заполняют его до краев. — А ты не переживай, такому бракованному сгустку спермы как ты, вообще никто не напишет любовное письмо — Кокичи ухмыльнулся, рассматривая ладонь своей правой руки. — Эй, Ома, это ты мне? Как ты меня назвал? — парень, ещё не так давно смеялся, вдруг стал серьезным и начал покрываться багровыми пятнами. Он немного оттолкнул своего собеседника, поворачиваясь к мальчишке. — Ой, так ты ещё и глухой? — Он изобразил притворное удивление, прижимая один палец к щеке. — Нишиши, мне так жаль тебя. — Ты сейчас же ответишь за свои слова, мелкий придурок! Парень кинулся вперёд, занося кулак, но уже в следующую секунду оказался лежащим на полу. Их начала окружать толпа, кто-то начал снимать действо на телефон. Кокичи все также ухмылялся, смотря на противника из-под полуопущенных век. Он прекрасно знал, чем все это закончится. Давно прошло то время, когда кто-то мог без последствий ввязаться в драку с ним и выйти победителем. — Ты слишком медленный, свинья! — Ах, ты!.. Вторая попытка достать маленького гремлина не увенчалась успехом: немного задев его скулу, парень все равно вновь оказался на полу. Ома действовал быстро и точно, нанося удары, но вместе с тем стараясь, чтобы это не вылилось в бессмысленный мордобой. Он дразнил задиру, выводил на эмоции и показывал свое значительное превосходство. — Думаешь такой весь из себя сильный и умный? — тот сплюнул на пол. — Да, именно так я и думаю, нишиши. — Что здесь происходит? — в драку вмешался директор. — Ко мне в кабинет, живо!